FAQ  -  Terms of Service  -  Contact Us

Search:
Advanced Search
 

« Last Page  |  viewing results 11-20 of 29  |  Next Page »
Posted at 18:08 on 16/07/2014
Дети Енаковы

Современные енакииты

— Скажи мне, внучек, чем заняты современные люди? Ослеп дед твой и не видит, что на свете происходит.

— Вооружаются, дедушка.

— Против кого же вооружаются современные люди, внучек?

— Против людей, дедушка.

— Это не ново. Это старо, как Каин и Ламех. Но скажи мне, дитя мое: на какое оружие надеются люди?

— Больше всего они надеются на силу мышц и на металл. Они открыли Министерство физического воспитания. Сделали из железа оружие для войн на земле и под землей, на воде и под водой, в воздухе.

— Это же ожившие енакииты! А какому Богу они поклоняются и на какого Бога надеются?

— Поклоняются телу, деньгам и металлу. На этих богов надеются, их умножают без меры во всех своих землях.

— Да, да, это ожившие сыны Енаковы. Разве не видишь, дитя? Погибнут они, ручаюсь тебе разумом моим, который видит лучше глаз. Но скажи мне: может быть, они одновременно вооружаются благочестием, добротой, истиной, справедливостью, милосердием, душевной чистотой, верностью, взаимным терпением?

— Нет, дедушка, они смотрят на все это как на старомодные побрякушки и считают ненужным. Главное их оружие — физическая сила, точные измерения, дисциплина, металл, деньги, ядовитые газы, напалм, порох, свинец, пропаганда, шпионаж, тайные общества и союзы... Вот что, дедушка.

— О чадо, что ты говоришь? Поистине, это оборотни, которые жили некогда в земле Ханаанской, исполины, сыны Енаковы, которые по воле Бога Всевышнего были истреблены народом Божиим. Правду говорю тебе, такие, как они, не могут жить в мире с Богом, ибо уже воюют с Ним. Если бы я поклялся тебе зрением своим, ничтожна была бы моя клятва, но клянусь тебе своим разумом, который видит ясно, как никогда,— погибнут! С ними будет то же, что и с сынами Енаковыми. А ну-ка скажи мне, внучек, все ли народы в мире одинаково отвергают духовное и нравственное оружие и заняты материальным вооружением или есть среди них другие?

— Есть и другие, но их все меньше. Европа впереди себя самой и всех других народов в духовно-нравственном "разоружении" и преуспевает в материальном вооружении. С нее стали брать пример и свободные народы Африки и Азии: они клянут ее, но все же пытаются за ней угнаться. Смеются над ней, но все больше уподобляются ей. Ужасаются ей и ее оружию — и тем же оружием вооружаются. Гордятся своей верой и открывают ворота европейскому безбожию. Спешат освободиться от внешнего рабства у Европы, а сами все туже заковывают себя в кандалы всех ее зол. Все народы готовятся к войне. И сейчас "вооружение" — самое расхожее слово, обозначающее самый доходный товар. Не знаю, дедушка, кто победит, а кто проиграет и погибнет.

— Я тебе скажу, чадо, не победят енакииты. Не победят идолопоклонники. Не победит физическая сила, не победит военная мощь. Если войну развяжут народы, одинаково напоенные безбожным духом Енаковым, они будут истреблять друг друга без победы с той или другой стороны. Войны их будут тянуться бесконечно, никто не победит, все проиграют. Если же война вспыхнет между двумя народами, один из которых будет духа Енакова, а другой Божиего, реальную и окончательную победу одержит народ, в котором живет дух Божий. Не бойся [1],— сказал Всевышний народу, который на Него надеялся, Его на помощь призывал и Его закон исполнял. Если сегодня найдется такой народ, пусть самый малочисленный, но освященный истиной, вооруженный правдой, опоясанный благочестием и сплоченный добром и братолюбием, такому народу присудит Господь победу и славу, даже если на этот народ восстанет весь мир. Веришь ли ты мне, дитя?

— Верю, дедушка. Ты всегда говоришь правду. Верю всему, что ты говоришь. Ты для меня живая Библия.

— Бог да благословит тебя, внучек.

Дети Енаковы

Непобедимое оружие

Народ православный, вооружаешься ли? Чем вооружаешься?

Вооружаешься ли, как сыны Енаковы, материальным оружием; вооружаешься ли, как идолопоклонники, оружием из земли, камня, дерева, воды, воздуха и огня; вооружаешься ли только оружием видимым, как те народы, которые отпали от Бога и Богом оставлены? Тогда тщетно трудишься, тщетно тратишься, тщетно готовишься: твоя битва уже проиграна. Так же когда-то были вооружены земные исполины против народа, который был рядом с ними как саранча, но "саранча" с исполинской верой, справедливостью, благочестием и целомудрием.

Если же и ты вооружаешься исполинской верой, справедливостью, благородством и достоинством, если берешь в союзники Бога, Который все видит и все может, если очищаешься от греха и омываешься от беззаконий покаянием и исправлением, если крестом осеняешься и молитвой укрепляешься,— тогда битва твоя уже сейчас увенчана победой. Господь будет воевать за тебя и сохранит тебя в страшный час опасности.

Гедеон и триста человек из народа его, вооруженные духом и истиной, победили и уничтожили неисчислимое воинство язычников-мадианитян.

Царь Константин, вооруженный крестным знамением, одержал победу над превосходящим его в силе языческим войском царя-безбожника Максентия.

Великий князь Димитрий с небольшим православным, покаянным и священным, русским войском, которое благословил именем Божиим преподобный Сергий, разбил татаро-монгольскую рать на Куликовом поле.

Хотя войска Карагеоргия [1] всегда уступали в численности и оснащении туркам, они неизменно выходили из битвы с победой. Карагеоргий сам много молился и вел сербов под крестоносной хоругвью, но и сербский народ был тогда надежно вооружен верой и благочестием и малым числом побеждал большее войско, и пушки из ствола черешни оказывались сильнее железных. Такими же, как Карагеоргий, были и князь Милош [2], и наши сербские крестьянские князья, воеводы креста и свободы.

В последних войнах против турецкой и австрийской сил сербы малым войском побеждали войско великое.

Народ православный, слушай и запомни это слово Божие: Если же не послушаете Меня и не будете исполнять всех заповедей сих, обращу лице Мое на вас, и падете пред врагами вашими, и будут господствовать над вами неприятели ваши, и побежите, когда никто не гонится за вами (Eaa. 26, 14, 17).

Народ православный, послушай и запомни этот совет апостольский: Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам было можно стать против козней диавольских, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять. Во всеоружие Божие — говорит святой Апостол, но оружие Божие — оружие духовное, а не физическое. Дальше Апостол объясняет: станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие. Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время со всяким постоянством и молением (ср.: Еф. 6, 11, 13–18). Кто вооружится таким духовным оружием, тот сможет привлечь себе союзником и защитником Бога всесильного и погасить все раскаленные бесовские стрелы Енаковы. Только с помощью духовного и нравственного оружия военное оружие приобретает свою цену. Об этом свидетельствует Библия, об этом свидетельствует все твое прошлое, народ православный. Одно только военное оружие без оружия духовного смертельно прежде всего для того, кто им вооружен, против него же оно обратится, и погибнет он от собственной руки, от своего же оружия.

Если не хочешь шаткого мира и проигранной войны, прилепись к Господу Богу своему и закону Его, и Бог благословит тебя и в мире, и в рати, добрый мой народ православный. Да будет так. Аминь.

Карагеоргий (Георгий Черный; настоящее имя и фамилия Георгий Петрович; 1768–1817) — основатель династии Карагеоргиевичей, правивший Сербией с 1808 г. по 1813 г. ^
Милош Обилич ([?]–1389) — сербский воевода, одна из центральных личностей народного эпоса, символ чести и подвига. ^

Святитель
Николай Сербский
"Библейские темы"

Продолжение следует...

Posted at 14:00 on 20/07/2014
Моисей

Если бы сегодня какой-нибудь юноша спросил меня: как спасти свою душу, я не раздумывая ответил бы ему: возьми на себя бремя заботы о ближнем! Ибо всякая душа, не знающая заботы ни о ком, кроме самой себя, или уже погибла, или находится на грани гибели. Там, где еще не поздно, нужно спасать свою душу заботой о ближнем. Трудно только начать, но когда начнешь, убедишься, что забота о других много слаще заботы о себе. Все великие учителя веры, следуя закону, учили людей жить, трудясь и заботясь о других людях, ближних и дальних. Живя ради других, мы не отказываемся от своей собственной жизни,— наоборот, мы утверждаем и расширяем ее границы. Заботясь о других, мы свою жизнь делаем не горше, а, наоборот, вносим в нее сладость и утешение. Потому Христос не проповедовал ничего противоестественного или сверхъестественного, когда проповедовал любовь к ближнему. И Толстой не говорил ничего противоестественного или сверхъестественного, когда говорил о жизни ради ближнего. И Эмерсон [1] не шел против природы и жизни, когда писал исследование о компенсации. О своем личном опыте я мог бы сказать вот что: в жизни человека столько радости, сколько он проявляет заботы о людях.

Человеку пострадать ради других много слаще, чем страдать ради себя. Потому и Христу было легче переносить крестные муки, чем двум разбойникам, распятым слева и справа от Него.

Заботясь о других, человек приобретает большее достоинство.

Заботясь о других, человек становится возвышеннее.

Заботясь о других, человек приближается к Богу, лучше понимает Бога и по-товарищески становится плечом к плечу с Ним, прислушиваясь к Нему, исповедуясь Ему.

Я замечал, что семейные люди религиознее одиноких, а офицеры в дни войны истовее молятся Богу, чем простые солдаты, и правители, отвечающие за жизнь народа, с большим трепетом говорят о вере, чем люди, заботы которых ограничены собственным благосостоянием. Говорят, что среди морских капитанов нет ни одного неверующего. Это объяснимо: ответственность за множество доверенных душ неизбежно приводит мысль человека к Богу. Однажды я переплывал через Атлантику, и мне довелось присутствовать в трапезной на молитве. В воскресенье в одиннадцать часов зазвучал горн, мы все собрались в трапезной, где капитан "служил молебен": стоя на коленях, он читал молитвы, а мы пели псалмы. Мы проплывали ровно посередине между двумя огромными могилами — местами гибели "Луизитании" и "Титаника". Вокруг нас бурлил океан, равнодушный к нашим жизням. Под нами зияла могила, глубины которой было достаточно, чтобы в ней поместились Карпатские горы. Тогда капитан корабля вознесся в моих глазах до положения библейского патриарха — до Моисея или Самуила: мысленно я входил в его душу, и мне казалось, что он должен быть исполнен достоинства и возвышен в собственных глазах, потому что его мудрости и мужеству доверены сотни жизней, и в то же время он должен чувствовать священную дрожь перед таинственным присутствием Божиим и невероятное смирение, вызывающее слезы и заставляющее пасть перед Всесилием, Которое и корабль, и все, что на корабле, и океан, и все, что в океане, и всю планету, и вселенную держит в Своей власти.

У простого пастуха, на попечении которого есть хоть десяток овец, душа десятикратно шире, чем у богача-одиночки, который гуляет, обедает и ужинает один, один перебирает свое золото и акции, сидя в тупом, себялюбивом одиночестве, томясь от скуки, которая толкает либо к пороку, либо к самоубийству. Когда Моисей пас овец своего тестя под горой Хорив, то очень заботился о тысячах этих созданий Божиих и был возвышеннее, чем философ Шопенгауэр, искавший во Франкфурте квартиру на первом этаже, чтобы в случае пожара быстрее выскочить, спасая свою собственную жизнь и не задумываясь о том, что будет с жизнями его ближайших соседей. Насколько же духовнее и благословеннее стал Моисей, когда на его попечение был отдан целый народ. Чем забота и ответственность больше, тем больше близость к Богу. Пока Моисей пас овец, он мог восхищаться красотой Божиего мира и трепетать перед несказанным чудом смены дня и ночи. Но когда он стал пастырем и вождем народа, он постоянно должен был быть проводником воли своего Повелителя. Читайте и смотрите, как Моисей молится Богу о спасении народа от неприятельского войска, или от голода, или от жажды, или от змей в пустыне, или от болезни; как воздевает он руки к небу, пока его народ сражается с противником; как он внимает воле Божией, когда устанавливает законы для своего народа; как все в своей жизни и жизни своего народа он объясняет Божиим Промыслом: помните сей день, в который вышли вы из Египта, из дома рабства, ибо рукою крепкою вывел вас Господь оттоле! (ср.: Исх. 13, 3); как все дела свои сверяет он с волей Божией; как затеняет себя, чтобы вознести Бога в глазах народа; как на все свои замыслы и планы ищет благословения свыше, от Яхве; как смиренно и без ропота предается всегда решению Всевышнего: и когда призывается стать освободителем и вождем народа, и когда ему преграждается путь в землю обетованную у самой ее границы.

Я не верю, что Моисей когда-нибудь видел Бога. В Библии говорится определенно: когда [Моисей] сказал: покажи мне славу Твою, то получил от Господа ответ: лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых (Исх. 33, 18, 20). Эти слова согласуются с православным учением от Моисея до наших дней, согласуются они и с мнением науки. Нам дано видеть лишь спину Божию, как символично и образно выражается Библия. Нам дано видеть только творение, но не Творца, как говорил Декарт [2]. Нам дано созерцать только феномен, но не "вещь в себе", как выражался Кант [3]. Нам дано познать лишь видимую игру элементов, но не их сущность и глубинную связь и судьбу, как утверждает современная наука.

Все эти определения имеют одно и то же значение. Лице Божие непосредственно увидеть нельзя, и никто никогда не видел его. Мы живем в тени Божией и знаем только тень Его. Свет лица Его — предмет нашего устремления и желания, идеал нашей веры. Но человек, который заботится только о себе, не имеет ни истинного знания, ни истинной веры. Только заботясь о других, можно приблизиться к Богу и, приблизившись, ощутить Его. В Библии Моисей представлен как неразлучный друг Божий. Несомненно, так и было. Мыслями и чувствами Моисей ежечасно дружески обращался к Яхве, молитвенно разговаривал с Ним, в заботах и затруднениях с Ним советовался.

Попробуйте и вы, братья, дружить с Богом. Вам не достичь этого ни знанием, ни умением, ни земной славой, ни богатством, но только добровольной заботой о других людях. Возьмите на себя попечение о своих ближних, которые в этом нуждаются, и вы сразу обогатите свою душу двумя лучшими чувствами (одно принадлежит области Божественного, другое — области человеческого): благочестием и снисходительностью. Только носители большой и искренней заботы о других могут быть хранителями истинного благочестия, а самые заботливые — одновременно и самые снисходительные. Будьте сыновьями заботы и станете сынами Божиими. Станьте заботливыми братьями и станете друзьями Божиими. Создайте малое царство душ, о которых вы будете заботиться, и вы почувствуете в себе широту души великих вождей и царей. Знаете ли ценность свою? Она равна количеству людей, которые не могут жить без вашей заботы. Начните счет с нуля. Если вы живете только заботой о себе, вы еще даже не единица. Если никто на свете не чувствует вашей заботы, значит, вы нисколько не заботитесь о себе. Ваша забота должна охватывать и душу и тело. Не одними только плотью и хлебом жив человек. Если вы хотите позаботиться о своей душе, вы не сможете сделать этого, не взяв на себя заботы о других. Это естественный закон, очень сокровенный и малоизвестный, но не оккультный или противоестественный. Это естественный закон. Если никто на свете не ощущает вашей заботы,— значит, вы трудитесь только для своей плоти, для своего физического удобства, значит, вы еще не стали единицей, а все еще дробь нуля и единицы, все еще очень и очень малы, малы даже для заботы о самом себе.

Почему Моисей так часто и так помногу разговаривал с Богом? Потому, что велика была забота его. В заботе о других людях человек собирается, одухотворяется и поднимается к Богу. Моисей ближе других израильтян стоял к Богу, даже ближе своего брата Аарона [4], потому что больше разговаривал с Богом. Постарайтесь и вы как можно больше заботиться о других, и вы увидите, как вступите в разговор с Ним. Сокровенная молитва, связующая с Богом, является необходимой потребностью всех, чьи души полны заботы о других.

Все мы рабы Божии, сознаем мы это или нет. А осознаем мы это тогда, когда начинаем заботиться о других. Это осознают родитель и друг, настоящий священник и настоящий правитель. До тех пор пока мы заботимся только о своем собственном благополучии, мы чувствуем себя осколком этого мира или неким самодостаточным элементом. Только забота о других открывает нам глаза и дает нам возможность видеть мир и жизнь в их естественной сущности. Только в свете заботы о ближнем мы видим себя как маленькое звено в длинной цепи, связующей Бога и людей, рабов Божиих и человеческих.

Миллионер Рокфеллер [5] был рабом Бога и людей, понимал он это или нет. Для него было бы лучше, если бы понимал: кому много дается, с того много спросится. Горе тому, кто не отдаст должного: взыщется с него неумолимой силой нравственного закона, взыщется с него так, как не ждет, и тогда, когда не ждет, и принесет боль вместо радости, которую бы ощутил, если бы отдал добровольно. Ничего и никому не дает Господь в исключительную собственность, но дает как посреднику, который будет помогать ему в распределении даров. Все мы посредники и помощники в распределении даров. Все — Божие, ничего нашего нет. Если бы Эмерсон сказал, что его гениальный ум дан ему ради его собственной славы, в этом было бы столько же правды, сколько в заявлении миллионера Рокфеллера, что миллионы даны ему ради его личного удовольствия. То и другое было бы так же истинно, как то, что два плюс два равняется пяти. Оба знаменитых американца были только хранителями Божиих даров. Одного шага в сторону от общепринятого поверхностного восприятия вещей достаточно, чтобы понять, что на всемирной сцене жизни присутствует настоящий коммунизм. Гений Эмерсона и богатство Рокфеллера явились бы всеобщим благом, принадлежа коммуне всего человечества и Богу. Обладатели таких благ только тогда становятся великими и счастливыми, когда они осознают это. Нужно лишь однажды отрешиться от оглушающей мирской суеты, чтобы вспомнить о смерти и признаться искренне, что нам ничего не принадлежит.

Поймите это и вы, братья, поймите, что ваша ценность и ваше счастье в этой жизни зависят от взаимной заботы. Все, что вы имеете,— это всего лишь временный кредит Божий, все вы в одинаковом долгу пред Господом. Все, что дано вам сверх вашей потребности, не ваше и не для вас дано. И знайте, что каждому из вас для жизни нужно намного меньше, чем вы думаете. Больше заботьтесь о других, и все будет хорошо: в этом закон и пророки — в этом Бог единый, а все вы, заботясь о ближних, становитесь чадами Его и друзьями.

Эмерсон Ралф Уолдо (1803–1882) — американский философ, эссеист, поэт. Родоначальник трансцендентализма. Основные идеи: социальное равенство людей, духовное самоусовершенствование, близость к природе. ^
Декарт Рене (1596–1670) — французский философ, математик, физик, физиолог. В основе философии Декарта — дуализм души и тела, "мыслящей" и "протяженной" субстанции. Общая причина движения, по Декарту,— Бог, сотворивший материю, движение и покой. Человек — связь безжизненного телесного механизма с душой, обладающей мышлением и волей. Существование Бога рассматривал как источник объективной значимости человеческого мышления. ^
Кант Иммануил (1724–1804) — немецкий философ, основатель критического, или "трансцендентального", идеализма. Ввел понятия "вещи в себе" ("ноумена") и "явления" ("феномена", то есть способа обнаружения этой "вещи" в опыте). Утверждал, что теоретическому познанию доступны только "явления". ^
Аарон — первый ветхозаветный священник, старший брат Моисея, помогавший ему в освобождении еврейского народа из египетского плена. ^
Рокфеллеры — финансовая группа США, сложилась в конце XIX в. Ее основатель — Джон Дейвисон Рокфеллер-старший (1839–1937), промышленное ядро — нефтяная компания "Стандард ойл компани (Нью-Джерси)" (с 1973 г. — "Эксон"). Сферы влияния: электротехника, машиностроение, кредитно-финансовые институты, страхование жизни. С 1980-х гг. роль группы уменьшилась. ^

Святитель
Николай Сербский
"Библейские темы"

Продолжение следует...

Posted at 18:01 on 25/07/2014
О поисках рая на земле

Одно из величайших откровений, дарованных миру Господом Иисусом Христом,— откровение о значении служения и страдания в этой жизни ради вечного спасения — было изречено Его устами и подтверждено Его жизнью и делами. Служение и страдание — два неотъемлемых и отличительных состояния Иисуса Христа. Призывая всех обремененных этого мира следовать за Собой, Он сказал: иго Мое благо, и бремя Мое легко [1]. Иго означает служение, а бремя означает страдание. Точнее: служение с любовью всегда легко, а страдание с надеждой всегда благо. Горько служение без любви, и тяжко страдание без надежды.

Языческий мир о служении и страдании

Эту горечь чувствовал и древний языческий мир до прихода Христа. Наилучшим образом она отразилась в жизни древних римлян. Служение считалось страшным злом, а страдание — злом еще худшим. Каждый пытался избежать служения и избежать страданий. Существовали сословие слуг и сословие господ, но не существовало моста между ними. Все, кто учился, кто обогащался или стремился к власти, делали это из страха перед служением и страданием. Слуги ненавидели господ, а господа презирали слуг. Слуги бунтовали против господ, а господа бросали их на съедение зверям. Самоубийства из-за страданий происходили так же часто, как и убийства из-за служения. Число самоубийц почти равнялось числу умиравших естественной смертью. Жесточайший из кесарей, Нерон [1], заколол себя мечом; величайший римский философ Сенека [2] перерезал себе вены в ванной; богатейший римлянин Лукулл [3], на обедах которого подавались блюда, приготовленные из паучьих мозгов и соловьиных язычков, сам себя уничтожил, ибо не понимал смысла страданий и не видел цели служения.

Нерон Клавдий Цезарь (37–68) — римский император с 54 г. Первые годы правил в согласии с сенатом, находясь под влиянием философа Сенеки, затем перешел к политике репрессий и конфискаций. В числе жертв Нерона были и его ближайшие родственники (включая мать и жену), и многие выдающиеся люди (Сенека, поэт Лукан, писатель Петроний и др.). В 68 г. против Нерона восстали наместники провинций. Покинутый даже своей гвардией, он бежал из Рима и по дороге покончил жизнь самоубийством. С его именем связано начало жестоких преследований христиан. ^
Сенека Луций Анней (ок. 4 до Р. X. — 65 по Р. X.) — римский политический деятель, философ и писатель. Был идеологом сенатской оппозиции деспотическим проявлениям первых римских императоров. В результате дворцовых интриг был осужден в ссылку и в 41–49 гг. находился на о. Корсика. В 49–54 гг. был воспитателем будущего императора Нерона, а затем одним из руководителей римской политики. В 60-е гг. потерял влияние и был отстранен от двора. Обвиненный в участии в заговоре, по приказу Нерона покончил жизнь самоубийством. ^
Лукулл Луций Лициний (ок. 117 — ок. 56 до Р. X.) — римский полководец и политический деятель. Его богатство и роскошная жизнь вошли в поговорку ("лукуллов пир"). ^

Ограниченное понятие рая

В дохристианском мире понятие рая сводилось только к удовольствиям земной жизни. Служение и страдание считались чем-то бессмысленным и презренным, их можно было бы сравнить с отношением людей к углю. Тысячелетиями люди пренебрегали им, считая ненужным, и каждый старался не запачкать свои белоснежные одежды и холеные руки этим черным, грязным веществом, и всего лишь сто лет назад произошел неожиданный переворот. Ученые открыли ценность угля, его не просто стали использовать для отопления жилищ, он оказался буквально во главе угла всей технической цивилизации нового времени. Уголь согрел и осветил мир, дал ему возможность развиваться.

Подобно той революции, которую произвел уголь в материальном мире, в области духовно-нравственной произвели переворот служение и страдание — две ценности, которыми прежде пренебрегали, которых избегали, которые открыл Господь Иисус Христос. Добровольным служением и терпеливым страданием Он обогрел, осветил мир и дал ему возможность развиваться. Его примером вдохновилась целая армия Его первых последователей. Цари начали называть своих рабов братьями, принцессы — приходить к больным и нищим, чтобы послужить им. Легионы мучеников Христовых, закованных в кандалы, сидя в узилищах, пели и радовались, когда их вели к месту казни. Рабы служили с любовью, а больные переносили страдания с надеждой на Бога. Христос стер печать позора, лежавшую на служении, вырвал жало ужаса у страдания. И все христиане стали считать себя слугами и рабами, а все рабы и слуги — сыновьями и дочерьми Царя Небесного, царскими детьми. Личность человека стала оцениваться не по занимаемому месту или роду занятий, а по состоянию духа, по способности добровольно служить и страдать — служить с любовью и страдать с надеждой. А любовь и надежда рождались от веры в откровения Христа, веры в Живого Бога, в вечную правду Божию, в последний праведный Суд, в бессмертие человеческой личности и небесный рай. То, что философ Декарт не мог и предположить о силе и ценности угля, сегодня знает каждый истопник. Точно так же кесарь Нерон, его придворный философ Сенека и богач Лукулл не могли и представить ценность служения и страдания, которая стала очевидной каждому пастуху в Балканских горах.

О нашем народе

Да, наш народ понял безграничную ценность христианского служения и страдания, точнее, служения с любовью и страдания с терпением. В Сербии никогда не было разницы между господами и слугами, между слугами и господами. Наши православные цари и князья были слугами и страдальцами. Не был ли Неманя воплощением слуги и воплощением страдальца? Слугами и страдальцами были все христианские правители до Немани и все цари и князья после Немани. Это было обусловлено состоянием духа народа, Крещением избравшего Царство Небесное; народа, опытно воспринявшего Евангелие как служение и терпение; народа, который не искал рая на земле, да и не верил в такой рай. Но на служение ближнему и на облегчение чужих страданий наш народ был готов всегда, а жизнь на земле без служения и страдания почитал исполненной гордости.

Заблуждение наших дней

С таким духовным устроением мы вошли в современный период истории народов белой расы. Заблуждение, которое в наше время овладело белым континентом, смутило и наш народ. Это заблуждение заключается в том, что некоторые общественные слои Европы и Америки начали верить в возможность рая на земле. Но это не что иное, как возврат к античному языческому пониманию мира, которое привело к самоубийству некоторых из самых могущественных, образованных и богатых представителей Римской империи.

Обманывается каждый, кто говорит о новом духе Европы. Единственное новое, что появилось в Европе,— это техническая культура. Дух, который вызвал смущение в Европе и выбил ее из колеи,— это все тот же древний, бородатый дух язычества, дух, который наиболее точно выражен в эпикурейском [1] изречении: "Станем есть и пить, ибо завтра умрем!". Согласно такой философии, пока полон карман и здоров желудок, до тех пор мы в земном раю, а когда предадут карман и желудок, тогда спасет цианистый калий.

Эпикурейский — соответствующий этическому учению древнегреческого философа Эпикура (341–270 до Р. X.), которое понимается как предпочтение материальных радостей жизни. В действительности Эпикур стремился дать практическое руководство для достижения человеком состояния блаженства, которое заключается, по его мнению, в отсутствии страданий. Во избежание их надо устраняться от тревог, опасностей, государственной деятельности; главное для человека — здоровье тела и состояние безмятежности духа. ^

Последуем ли мы за неоязычниками Европы?

Неужели и мы последуем этой дорогой и поведем за собой народ? Неужели наша историческая миссия в том, чтобы стать худшими в Европе и укреплять худшее, что в ней есть? Если мы позволим вернуться языческому духу в нашу нравственность и духовность, многие европейские неоязычники какое-то время будут льстить нам и восхвалять нас за то, что мы вместе с техническим прогрессом воспринимаем от них и дух их, но они же и высмеют нас, увидя, во что мы превратились, подражая им. И случится с нами то же, что случилось с великим античным скульптором Поликлетом [1], который одновременно начал ваять две мраморные статуи. Одну статую он делал на улице, другую у себя в доме. Когда он работал на улице, мимо него проходили люди, смотрели, как он работает, и делали свои замечания. Одни говорили, что неправильно сделан нос, другие — что глаза слишком маленькие, третьи — что непропорциональны руки и ноги, и так без конца. Скульптор слушал замечания и всякий раз исправлял свою работу. А другая статуя, которую он делал дома, втайне от посторонних глаз, была выполнена согласно законам искусства и таланта. Закончив обе статуи, Поликлет выставил их на обозрение народу. Зрители восхищались статуей, которую мастер сделал в доме, и хохотали над нелепостью той, что была сделана на площади. Видя это, Поликлет заметил: "Статуя, так веселящая вас,— отражение ваших вкусов, а не моего дара".

Поликлет из Аргоса (2-я половина V в. до Р. X.) — древнегреческий скульптор, теоретик искусства. Сохранились два фрагмента сочинения Поликлета "Канон", в котором выводится цифровой закон идеальных пропорциональных соотношений человеческого тела. ^

Святитель
Николай Сербский
"Библейские темы"

Продолжение следует...

Posted at 14:35 on 27/07/2014
Новое учение

Сатане нечем было бы заняться, если бы люди не обеспечивали его работой. Богоненавистник, он не имеет силы мстить Богу за то, что низвергнут с Небес в ад. Враг Ангелов небесных, он не смеет преследовать их, ибо Ангелы горят и светятся невыносимым для него светом. Остались только мы, люди, которых Господь сотворил с особой любовью и берег, как самых младших и слабых из разумных творений. Именно за эту особую любовь Бога к человеку диавол возненавидел людей: чтобы хоть как-то отомстить Богу, он наносит удары человеку. Он уловляет людей не ради их спасения, как апостолы Христовы, а чтобы погубить. И как охотник ловит добычу с помощью лакомой приманки, чтобы поймать и убить, так же поступает с людьми и сатана. Веками он вливает в душу и плоть человека свое лживое, ядовитое учение, чтобы все движения человеческого сердца были направлены только на зло, чтобы все мысли человека были противоположны небесной логике, все рассуждения ложны и все выводы губительны. Врагу рода человеческого удалось возвести вторую в мире Вавилонскую башню — не из кирпича и камня, а из ложных учений. Но, когда исполнилось время, явился Человеколюбец Бог-Слово, чтобы обличить дела диавола. Не для того чтобы перестроить и исправить, но чтобы сотворить новое. Не для того чтобы залатать ветхие одежды, но чтобы облачить человека в новые одеяния, чтобы полностью перевернуть систему его ценностей.

Когда это случилось, народ во множестве пошел за Иисусом, с обеих сторон озера и с обеих сторон реки Иордан, с вершин гор иудейских и с цветущих лугов галилейских. Увидев столько народа, следующего за Ним, Он поднялся на гору над деревней Магдала, которая потом была названа "Горой блаженств" [1], потому что на ней в тот день Господь Своими устами изрек перед народом новое учение: Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное [2]. Так одним взмахом секиры Иисус поразил корень всех зол — гордость. А гордость есть первородный грех сатанинский, которым отец лжи [3] заражал людей, наполнял их дыханием зла, словно воздушные шары, чтобы вскоре проколоть и растоптать. Гордый человек думает, что летит, и тогда, когда ползет, в своем самодовольстве презирая и людей и Бога. А нищий духом смирен, постоянно недоволен собой, стыдится себя перед людьми и боится Бога. Поэтому он совершенствуется и прорастает, как живое семя из-под земли, пока не дорастет до высот Царства Небесного, которое таковым принадлежит. На место человеческой гордости, которую сатана сделал фундаментом своей Вавилонской башни, Иисус поставил смирение как фундамент Своего царского чертога — Церкви Христовой.

Блаженны плачущие, ибо они утешатся [4]. Слезы гасят гнев, утоляют жажду мести, отвращают от убийства, исцеляют от гордости, живят сердце. Смиренный полон слез, покаяния, сострадания и милосердия; он люб Господу, и Господь дает ему утешение и здесь, во времени, и там, в вечности. Сатана учил людей смеяться здесь холодным, бессердечным смехом, чтобы по смерти они попали в его мрачную обитель, где плач безутешный и скрежет зубовный.

Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю [5]. Гордые и надменные люди, ученики сатаны, дерзко отнимающие чужое, умножающие свое имущество, расширяющие свое имение или государство, в конце концов теряют все и нищими приходят на Суд Божий. А кроткие дороги и Богу и людям. Им дается и то, о чем не просили. Они наследуют земное имение гордых и получают "новую землю", то есть Царство Божие.

Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся [6]. Правда и истина — от Бога, так же как неправда и ложь — от диавола. Быть алчущим и жаждущим правды — значит быть алчущим и жаждущим Бога. Поэтому народ на Горе блаженств, глядя в лицо Господа Иисуса Христа, видя свет воплощенной правды и истины, насыщал свою жаждущую и алчущую душу. А в ином мире созерцание лица Его будет высшим и вечным наслаждением.

Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут [7]. Милосердие — рай в душе, а немилосердие — ад. Устроитель ада вселял в души людей страх, внушая, что им мало в жизни того, что имеют, что им нужно иметь еще и еще, чтобы вынудить их отнимать, а не отдавать, заставить эгоистично беспокоиться только о себе. Внушая такие помыслы, он многих сделал гражданами ада, в котором плач и скрежет зубовный [8]. Милостивый же отдает, и Господь милует его и воздаст ему сполна: на Суде он будет помилован и его грехи будут прощены.

Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят [9]. Сердце человека — этот драгоценный сосуд жизни, это отражение Бога — сатана превратил в мутный источник всякой похоти, греха и порока. Тщетно сатанизированные культуры омывали и очищали человека только снаружи: смрад нечистоты сердечной задушил их и увлек в геенну. Небесная логика требует сначала очистить сердце, чтобы оно исцелилось от слепоты и узрело Бога. А созерцание Бога и есть вечная жизнь и царство, радость и сладость, превосходящие всякое человеческое представление.

Блаженны миротворцы, ибо они сынами Божиими нарекутся [10]. Наш Бог — Бог мира, а не Бог вражды, и примиряющие братьев подобны Богу, и они нарекутся сынами Божиими. Но истинный мир живет лишь внутри неразделившейся, целостной души. Все внешние раздоры, ссоры и войны исходят изнутри, из разделившихся человеческих душ — из внутренней вражды человека с самим собой и с Богом. Этого и хотел сатана. Это он сделал с первым человеком и продолжает делать с людьми на протяжении всей истории человечества, возмущая их против небесной логики, против Бога-Слова. Господь Иисус Христос пришел, чтобы восстановить мир между человеком и Богом, между людьми. Он принес мир, который превосходит всякий разум [11]. И люди, глядя в лицо Его, ощущали мир в своих душах.

Блаженны изгнанные правды ради, ибо их есть Царство Небесное [12]. Этот мир стал полем битвы правды и лжи. В этом мире гонители праведников одерживают видимую победу, и диавол их называет победителями. По сути же победители те, кто изгнан правды ради, что станет очевидным после Суда Божия, когда грешники будут прокляты и низвергнуты в ад, где плач и скрежет зубовный, а праведники увенчаны вечной славой и жизнью в Царстве Небесном.

Блаженны вы, когда поносят вас и изженут имени Моего ради [13]. Будет посрамлять вас сатана, учинитель всякого бесчестия и поношения; он будет гнать вас, изгнанный с Небес; он будет злословить вас, доброго слова не знающий; он будет клеветать на вас, отец всякой лжи. Но вы не бойтесь, покоритесь Богу и воспротивьтесь диаволу, и он бежит от вас, ибо ненависть его к Богу равна его страху пред Ним.

Радуйтесь и веселитесь, ибо мзда ваша многа на небесех [14]. Настолько пред Богом драгоценны каждый вздох, каждая слеза, каждая капля крови праведника, что никакими сокровищами земля не сможет их оплатить, только Небо сможет — не одной, но многой платой, умноженной и многоразличной, а это и радость, и веселье, и жизнь вечная.

Вот такое новое учение принес Иисус и потряс им землю, и преисподнюю, и человеческие сердца. Он дал Небу преимущество над землей, Царству Небесному — над земным царством. Он наполнил жизнь смыслом, силой и радостью; возвысил до недостижимых высот все, что было унижено и презираемо; вернул к жизни забытую небесную логику, чтобы люди сверяли все свои мысли с Богом.

И пока Он говорил на просторном зеленом лугу, на Него, не мигая, смотрели тысячи душ и слушали Его, затаив дыхание.

Народ дивился учению Его [15], ибо понимал, что говорит Человеколюбец и Народолюбец, а не книжник.

По греческому преданию, евангельские блаженства произнесены на склоне горы под названием Хиттим, расположенной чуть севернее Табги; с нее открывается вид на все Галилейское море. Другие источники называют ее "Куры-Хаттин" или "Рога Хаттинские" и определяют ее местоположение на полпути между Фавором и Капернаумом, а также между Табгой и Вифсаидой. ^

Святитель
Николай Сербский
"Библейские темы"

Продолжение следует...

Posted at 17:58 on 29/07/2014
С Христом по жизни и в жизнь

Я от Него зависим

Он даровал мне жизнь. Он постоянно касается меня Своим животворящим Духом. От Его Божественного прикосновения моя жизнь теплится, существует и продолжается во мне.

Богоборческий дух, отец всякой лжи, искушает меня земной сладостью. Он шепчет мне, что жизнь зависит только от земного хлеба и от других сладких плодов земли. Притворяясь предо мной большим другом, чем мой Творец, и вызвавшись "защитить" меня от Него, как некогда праотцев наших в раю, он говорит мне: "Если бы Он любил тебя, то превратил бы для тебя в хлебы все камни!". А я знаю, что, если бы и тело мое умерло без хлеба от голода, жизнь не прекратилась бы во мне, ибо она сокрыта в Нем и Он — в жизни моей. И если бы камни превратились в хлебы и я бы съел их все, моя жизнь не стала бы ни дольше, ни лучше. Ибо мера жизни — вечность, а не количество дней во времени.

Слова моего Творца мне слаще хлеба и меда. Дитя в разлуке с матерью больше радуется голосу ее, чем хлебу. Овца, заблудившаяся в горах, беспокойно жует травинку за травинкой, постоянно поднимая голову и прислушиваясь, не слышен ли голос пастыря. А чуть заслышит его, перестает щипать траву и мчится к пастырю. Так же и всякий знак присутствия Отца моего Небесного радует меня и укрепляет жизнь мою. Слова Его — сладчайшая трапеза для меня.

Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих (Io. 4, 4).

В Нем моя слава

Где злоба, там и безумие.

Злобный дух тьмы предлагает мне мирскую славу. Все его предложения имеют цель посрамить Бога Творца, а меня погубить навечно.

Прыгни с колокольни! — шипит змей из преисподней. Или: поднимись в воздух и лети! Или: нырни на дно морское и зачерпни песка! Словом, сделай то, что другие люди не способны сделать, и мир прославит тебя. Не бойся, поможет тебе в этом Бог твой. Будничность скучна — прогресс движется тем, что необычно и ново.

Это те же лживые уста, которые нашептывали нашим прародителям: откажитесь от Бога и сами станете богами! Какое безумие! Если раскаленная искра выпадет из очага, разве она останется искрой, а не превратится в холодную черную золу, по которой, не боясь обжечься, проползет любой червь?

Слава моя в моем Господе. Смотрю на нее, как ночной странник смотрит на первые всполохи утренней зари. Она мне светит. Она меня радует. Она меня ждет. Если бы искал я иной славы, а не той, что от Господа моего, я искал бы ложь вместо истины и искушал бы Господа Бога своего.

Написано также: не искушай Господа Бога твоего (Io. 4, 7).

Он единственное истинное мое имение

Что мне пользы от необъятных земельных владений, если мне и одной могилы довольно?

На что мне все царства мира, если им не насытить, не наполнить души моей?

Телу моему нужно много меньше, чем предлагает мир, а душе нужно столько, сколько вся вселенная не имеет. Если облекусь во все золото и во все жемчуга мира, буду смешон, а бессмертным не стану. Зачем же тогда терзаю душу свою ненужными заботами?

Он со мной

Он создал меня — Он знает для чего.

Он поддерживает во мне жизнь — Он знает как.

Он даст мне последний покой — Он знает где.

Чего мне бояться? Мира или смерти, диавола или людей?

Он победил мир. Он восстал от гроба. Он видел сатану, низринутого в бездну [1].

Если однажды страх овладеет мной, вспомню Его победы, и покой прольется мне в душу.

Если когда-нибудь дрожь охватит меня, вспомню, что Он близ, и радость укрепит сердце мое.

Се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь (Io. 28, 20).

Ni.: Ee. 10, 18. ^

Он ждет меня

Несчастные безбожники! Рассуждают о червях, которые ожидают их; твердят, что путь человека на земле с обезьяны начинается и червями заканчивается.

Насколько я счастливее безбожников! Я знаю, что мой путь с Бога начинается и Богом завершается. Бог послал меня сюда и ждет моего возвращения.

Я постараюсь вернуться сыном, а не наемником. Наемник уже в сем веке получил свою плату. А сыну только предстоит войти в щедрую отчизну.

Хочу вернуться сыном. Готовлюсь, словно невеста к свадьбе. Облекаюсь в те украшения, которые Ему по душе. Ибо Отец мой — великий Царь, окруженный сиятельными царедворцами. И мне определил Он место. Ждет только, пока облачусь, и возьмет меня. Отделяет меня от Него завеса, за которой я облачаюсь. Сердце мое трепещет от радости. Я чувствую близость встречи. Знаю, Он ждет меня у дверей!

Се, стою у двери (Откр. 3, 20).

Он очистил мой дом

Некий странник попросился ко мне на ночлег. За пазухой у него был пустой мешок. Мы вместе поужинали, и я заснул.

Утром меня разбудили крики городовых. Они кричали, что странник меня обокрал: "Мы видели, как он, согнувшись до земли под тяжестью мешка, уносил награбленное". Они пытались его догнать, но напрасно: он шел не торопясь, но гигантскими шагами. Выйдя из города, он поджег мешок, и все сгорело. Осталась лишь горстка белого пепла на том месте, а сам он исчез.

Огляделся я в доме и увидел, что все в порядке. Вещи на местах. Дом прибран и наполнен благоуханием ладана. Все стало чище и лучше, чем было вчера, а я чувствовал радость, свет и легкость, чувствовал сильнее, чем обычно. Мое сердце пело.

"Господа городовые,— обратился я к ним.— Тот странник ничего не украл у меня. Он очистил мой дом и вынес из него весь сор. Я благодарен ему за то, что он сжег его".

Дом — душа моя.

Сор — мои грехи.

Странник — Он: вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира (Ин. 1, 29).

Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, ибо только милость Твоя может спасти нас. Не оставь нас, ибо без Тебя ничего не можем, не отступи от нас, чтобы не стали мы пленниками ада. Скоро приди на помощь нам и спаси нас. И даруй нам благодатную силу Духа Твоего Святаго, как даровал Ты ее святым апостолам и угодникам. Да очистимся Духом Твоим, и исцелимся, и просветимся, и преобразимся, чтобы, как дети света, подобно Ангелам, могли мы славить и благодарить Тебя, Спасителя нашего, со Отцем и Святым Твоим Духом, чтобы могли мы, предуготовив и украсив свои души, словно невеста с зажженной свечой духа, радостно ожидать конца земного пути и вселиться в палаты Твои Небесные, от начала предуготовленные любящим Тебя. Приклонись милостиво и не презри покаянного гласа нашего, молитвами Пречистыя Твоея Матери и всех святых Твоих.

Аминь.

Святитель
Николай Сербский
"Библейские темы"

Продолжение следует...

Posted at 19:06 on 1/08/2014
Нет ничего тайного

Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным.

Ee. 8, 17

Даже среди христиан находятся люди, которые считают, что многие человеческие тайны останутся нераскрытыми. Такое мнение противоречит Евангелию, ибо евангельская истина говорит нам о том, что нет ничего тайного, что не стало бы явным. Это одна из важнейших истин, легко доказуемая житейским опытом. Из опыта в народе родилась поговорка: "У него язык чешется!". Редкие люди способны хранить тайну, даже если ее нехранение опасно для них самих, потому что важное свойство тайны — желание быть раскрытой. Если тайна не выйдет через врата уст, она выглянет сквозь окна глаз. "Не отводи глаза, смотри прямо!" — обычно говорят, когда сомневаются в чьей-то правдивости. Глаза выдают лживый язык. Вора выдает вся его повадка, так же как героя или святого отличает поведение. Истину о том, что тайна не даст себя сокрыть, душа нашего народа вознесла на небеса и начертала ее звездами на темном небосводе. Кум украл у кума сено. Вора никто не поймал за руку. Никто его не увидел. Но сено сыпалось по дороге и оставляло позади него след. И народ назвал белую звездную россыпь, простершуюся от края неба до края и напоминающую просыпавшееся сено,— "Кумово Сено" [1], увековечив земное на небесных просторах. Какой-нибудь скептик может сказать: "Да это просто наивная фантазия невежественного народа!". Не думаю. Мне представляется, что в этом названии сокрыто нечто великое и удивительное. Не напрасно приковано к своду небесному грешное, негодное дело. Но не народ вознес в такую высь (выше некуда!) того кума и охапку его сена. Знает народ, что это невозможно: невозможно огромное пространство, усыпанное роем бесчисленных звезд, покрыть охапкой сена. Что же тогда вознес в небеса народ? Нравственный закон. Светящимися звездами написал он на небосводе Божию заповедь: не укради [2], чтобы над головами людей как бы горели слова: нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным. Народная душа призвала вселенную благовествовать Евангелие, ибо Евангелие больше вселенной и нравственный закон больше других законов.

Можно ли сомневаться, что именно такое народное толкование смысла названия созвездия Кумово Сено принесло миру больше пользы, чем все вместе взятые книги по астрономии, описывающие его? Какая польза ребенку, если мать скажет ему, что в созвездии Кумово Сено столько-то звезд, или какая у них орбита, или когда они появляются в разных частях света? Какая нам польза, если мы будем точно знать, сколько городов и сел в Европе и какое количество жителей в каждом из них? Никакой. А если мать, показывая ребенку прекрасную звездную россыпь, скажет: "С помощью этих звезд живые Небеса раскрыли тайную кражу сена, и это свидетельствует о том, что человек на земле не может совершить ничего тайного, что на Небесах не открылось бы. Запомни это, дитя",— то преподаст ребенку незабываемый урок, который принесет ему в жизни неоценимую пользу.

Но вернемся к словам Христа, чтобы понять, о чем думал Спаситель, говоря, что нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. Конечно, Он не имел в виду тайны природы вселенной, которые все без исключения должны быть раскрыты людьми. Несколько серьезных европейских ученых выразили убежденность в том, что многие тайны природы, самые великие тайны, никогда не будут познаны людьми. Честность и скромность этих ученых мы высоко ценим, но считаем, что, если бы ведение всех поднебесных тайн сделало людей лучше, Господь открыл бы людям все тайны природы, все, даже те, о которых ученые говорят как о непостижимых для человеческого разума. К сожалению, в наше время мы видим, что каждое новое открытие люди употребляют себе во вред, во вред своим близким — для уничтожения и ближних и дальних.

Сегодня стало более очевидно, чем прежде, что человеческая натура от приобретения знаний лучше не становится. Думает ли кто-нибудь из вас, что должник, владеющий пятью языками, честнее того, кто владеет одним? И кто из вас станет утверждать, что жена, которая играет на фортепиано, вернее не умеющей играть на фортепиано или на флейте? И кто из родителей может быть уверен в том, что брак дочери с математиком, астрономом или путешественником будет прочнее, чем со строителем, фермером или земледельцем? Так если очевидно, что люди не становятся лучше от объема знаний,— то есть от множества информации о физической природе и материальном мире,— то понятно, почему Господь Иисус Христос не мог подразумевать физические тайны мира или внешние знания, когда сказал: нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. Каждое Его слово, каждый совет, предостережение или заповедь направлены на нравственное исправление людей. Поэтому все, что Он говорил, нужно понимать в духовном смысле. Господь хотел сказать, что станет явным все, что делает людей нравственно лучше или хуже. Он повторяет эти слова в трех различных обстоятельствах. Давайте же в исследуем точности и посмотрим, к кому Он обращает слова Свои.

1. В первом случае мы видим Господа в окружении множества народа, среди которого присутствуют и фарисеи, лицемерные и злобные фарисеи, будто заржавевшие струны арфы, нарушающие гармонию душ, окружающих Христа. Посмотрев на толпу и увидев в ней фарисеев, Господь сначала обратился к Своим ученикам: берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие. Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, чего не узнали бы (Лк. 12, 1–2). У небесного Учителя было две школы: одна начальная, другая высшая. Высшая состояла из Его ближайших учеников. Этой школе Он и адресует Свое предостережение: берегитесь закваски фарисейской. Так Он хотел отвратить Своих учеников от фарисейского образа мыслей, ибо фарисеи считали, что все сделанное человеком втайне остается тайным навсегда, и потому жили двойной жизнью, на людях изображая святость, а по сути являясь человекоубийцами и грабителями вдов. Вот почему Господь, Который был крайне воздержан в словах, обратился к ним: Безумные и слепые! [3]. То же самое можно сказать и сегодня о двуличных, лживых людях, которые живут двойной моралью: одна для посторонних, другая для себя.

Воистину слепцы и безумцы все те, кто думает, что можно скрыть какое-либо дурное дело и что какая-либо гадкая тайна останется нераскрытой. Так сурово обращается к ним Господь, потому что они, по сути, отрицают Бога всевидящего; то отрицают Его, то хулят Его, признавая Его существование и в то же время отрицая Его всевидение. И оттого, что они Бога считали слепым, Бог с полным правом назвал их слепцами.

Но разве мало таких слепцов в мире сейчас? Тайно творя зло, они думают, что их никто не видит, даже Тот, Всевидящий. Жестокое разочарование ждет всех, кто так думает и так поступает. Некий человек, спокойно прожив двадцать лет после совершения нераскрытого преступления, пережил страшное потрясение. В молодости он был охранником, в его обязанности входило сопровождение инкассатора из деревни Златарич в уездный город Каменица. Однажды им случилось ехать ночью. Охранник застрелил инкассатора, чтобы завладеть деньгами. Деньги не принадлежали лично инкассатору: это был государственный налог, то есть пот и кровь народные, и потому грех убийства стал еще тяжелее. Но именно в тот момент, когда произошло убийство, с востока на умирающего уже человека упали первые лучи восходящего солнца, и перед смертью он успел сказать своему убийце: "Дай Бог, чтобы ясное солнце обличило тебя!". Охранник вернулся на родину, купил имение, женился, зажил безбедно и беззаботно, как живут не имеющие страха Божия, и прожил с женой в мире и согласии двадцать лет. Но однажды рано утром они стояли, любуясь рождением солнца на востоке. Увидев первые рассветные лучи, злодей вспомнил убитого и его предсмертные слова: "Дай Бог, чтобы ясное солнце обличило тебя!" — и рассмеялся. Жена спросила, что рассмешило его. Он не хотел отвечать, но женщина настаивала и плакала до тех пор, пока муж не открыл ей тайну. Он рассказал ей все, что случилось двадцать лет назад, как он неожиданно разбогател. Вскоре после этого супруги стали ссориться, и как-то муж ударил жену. Мстительная женщина поспешила объявить властям, что ее муж — убийца. В те времена законы в Сербии были много строже, чем теперь, и охраннику вынесли смертный приговор. Так исполнились слова убитого: солнце обличило преступника. То было не материальное небесное светило: в лучах рассветного Своего солнца был Сам всевидящий Господь.

Случилось так, что в городе Н. один человек потерял голову от любви к замужней женщине. Надежды жениться на ней при живом муже не было, и он, улучив момент, ночью убил его. Трудно понять, зачем он снял с пальца убитого мужа обручальное кольцо: вероятно, он и сам не смог бы объяснить этого. Наутро он пришел выразить участие вдове. Через некоторое время они обручились и стали готовиться к венчанию. И уже накануне свадьбы невеста чистила костюм жениха и случайно (так сказать, "случайно") нашла в кармане то самое кольцо. Она сразу же поняла, что этот человек — убийца ее мужа. И пошла она не под венец, а в суд и заявила о случившемся. А убийца вместо заключения желанного брака угодил в тюрьму, где и окончил свои дни. Так кольцо, как и рассветное солнце, раскрыло тайну. Но, конечно же, то были не солнце и не кольцо, а всевидящий Господь.

Иногда пуговица, иногда булавка, капля крови на одежде, или след на снегу, или грязь оказывались красноречивыми свидетелями преступления. Иногда обвинителем становились собака, птица, или бабочка, или еще какое-нибудь безобидное создание. Но неизменно истинным свидетелем и обвинителем являлся всевидящий Господь.

Многие книги и журналы пестрят описаниями давних и недавних преступлений. Но если отвлечься от преступлений, совершаемых против ближних, то многое можно сказать и о преступлениях, которые совершают по отношению к себе. Развратника и пьяницу обличают страшные болезни, указывающие на его пороки. Я убежден, что болезни, поражающие людей, есть не что иное, как Божий свидетельства, которые Он посылает, чтобы раскрылось тайное.

Одна старая дева, имевшая в городе добрую репутацию, была полна тайной зависти к чужому счастью. Но все твердили: как она благочестива и чиста! И никто не мог представить себе, что она усвоила обычай анонимно клеветать на невесту и чернить ее в глазах жениха и жениха — в глазах невесты. Стоило ей узнать, что двое помолвились или обручились, она тут же принималась за бесовскую работу — писать подметные письма и возводить клевету на тех, кто вот-вот собирался вить гнездо своего счастья.

Часто ей удавалось внушить сомнение и смутить, разрушить помолвку и посеять семя ненависти там, где цвела любовь. И так было суждено, что именно та самая рука, которая тайно стряпала бесчисленные клеветнические письма, засвидетельствовала преступление жестокой женщины. Как? — Отсохла ее правая рука. И, в отчаянии рыдая, она исповедала все злодеяния, которые совершила этой рукой.

Войдем на минутку в мастерскую тайных помыслов человека — в человеческое сердце, где сплетаются все злые мысли и злые чувства. Можно ли там что-либо сокрыть? Никогда. Не остаются в тайне и сердечные мысли. Вот пример. Однажды, когда Иисус Христос совершал для людей великие и славные дела, фарисеи помышляли в сердцах хулу на Господа. Жалкие, они думали, что никто не может узнать и объявить их самые сокровенные мысли, и как же испугались они и растерялись, когда Тайновидец Господь в тот же миг обличил их: для чего мыслите худое в сердцах ваших? [4]. Они не знали, что ответить. Они молчали.

И наследники Христа так же могли узнавать и обличать злые помыслы людей. В России, в знаменитой Оптиной Пустыни, был известный духовник, старец Амвросий. Вся Россия знала, что он прозревает сердца людей и читает сердечные помыслы. Однажды из Москвы к старцу приехала известная актриса, чтобы проверить, правду ли о нем рассказывают. Говорили, что накануне своего паломничества она с кем-то побилась об заклад, что все рассказы о старце — выдумка. Актрису звали Вера. Она никогда не видела отца Амвросия, и он не знал о ней. Когда Вера вошла в ворота монастыря, она увидела множество народа, толпившегося вокруг старца, и тотчас подумала, что он просто обыкновенный лицемер. Этот злой помысел коснулся обостренного духа великого подвижника, и он вдруг, оставив своих посетителей, подошел к столичной театральной диве и произнес: "Приехала Вера посмотреть на лицемера!". Актриса была так потрясена прозорливостью Божиего человека, что пала к его ногам и разрыдалась.

Но не только об отдельных помыслах и желаниях извещаются прозорливцы, но так или иначе им открываются все человеческие мысли, и добрые, и злые; открываются ежечасно, то воплощаясь в делах, которые всегда зримы, то отражаясь в событиях, происходящих с самим человеком, который не всегда понимает их причины и источник. Случайность! — говорят обычно те, кому неведомы бездонные глубины православного сознания. Но нет ничего случайного, братья мои. Одна причина всех так называемых случайностей заключена в нас самих, а другая — в Боге. Поскользнется ли кто на льду, упадет ли с лестницы, или покроется струпьями, или потерпит убыток, или получит нежданную прибыль — на все это есть своя духовная причина, обусловленная предшествующими делами ли, словами ли, помыслами. Недаром Церковь положила за правило своим чадам молиться Богу о прощении грехов, содеянных "аще словом, аще делом, аще помышлением". И если мы не всегда знаем причину, то есть Некто, знающий ее. Если бы люди могли трезвиться так, что научились бы ежеминутно контролировать свои мысли и прослеживать их взаимосвязь и последствия, они никогда бы не произнесли этого бессмысленного слова — случайность! Как будто Тот, Кто создал око, не видит всего, что происходит! И как будто Тот, Кто наделил слухом, не слышит причин и последствий! И как будто Тот, Кто завел такой чудесный порядок среди звезд на небе и среди муравьев в траве,— как будто Он мог позволить человеческой жизни течь без смысла и порядка, по воле случая!

Кто-то из поэтов сказал: "Соткано из помыслов существо людское". Наши мысли воздействуют на нашу плоть, влияют на судьбу, вызывают и определяют происходящие с нами события. Это хорошо понимали святые отцы Церкви, духовные исполины, которые умели исследовать себя до, скажем так, духовных атомов и электронов. В их учении о подвижничестве центральное место занимает учение о помыслах, об очищении ума от грешных мыслей и сердца от грешных желаний, ибо говорит Господь: Я смотрю не так, как смотрит человек; ибо человек смотрит на лице, а Господь смотрит на сердце (1 Oa?. 16, 7).

Господь попустил потоп на людей за их злые помыслы: И увидел Господь [Бог], что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло (Быт. 6, 5). К семи великим грехам, которые есть мерзость пред Господом, премудрый Соломон причисляет и злые помыслы: Вот шесть, что ненавидит Господь, даже семь, что мерзость душе Его: глаза гордые, язык лживый и руки, проливающие кровь невинную, сердце, кующее злые замыслы, ноги, быстро бегущие к злодейству, лжесвидетель, наговаривающий ложь и сеющий раздор между братьями (Притч. 6, 16–19).

2. В других обстоятельствах Господь обращается только к Своим ученикам, к Своей "высшей школе", школе сокровенных тайн. Посылая их на проповедь, Он предрекает им все, что произойдет с ними. Он не обещает им никаких удобств и никакого веселья в этой земной жизни, как это делали лжеучителя, самозваные мессии и примитивные агитаторы, чтобы привлечь к себе последователей. Господь предсказывает своим ученикам, что мир будет их ненавидеть, гнать, мучить, осмеивать, четвертовать, резать и истреблять: Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков (Мф. 10, 16). После того как Господь перечисляет все муки, которые придется претерпеть им от людей, Он говорит: Итак, не бойтесь их, ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано (Io. 10, 26).

Что за утешение? Что за поддержка? Посмотрим. Да, воистину, все, что предрекал Учитель, произошло с апостолами. В те времена не было средств массовой информации, которые сообщали бы о тех или иных событиях. А даже если бы они и были, сомнительно, что в них освещались бы страдания никому не известных рыбаков. Газеты писали бы о политических сплетнях, о борьбе за власть и самоубийствах в Риме, тогдашней столице мира. Писали бы о кровавых состязаниях гладиаторов, о баснословно богатых пирах столичных вельмож, о морских пиратах, о персидских и египетских прорицателях. О деяниях Христовых учеников они бы умолчали. Они и не посмотрели бы в сторону этих созидателей нового мира и нового святого народа Божиего, вестников величайшего откровения от сотворения мира,— на их муки и страдания газетчики не оглянулись бы. Или если бы и дали сообщение о них, то поместили бы его на последней странице в виде сообщения о казни через повешение или о распятии каких-то еврейских маргиналов. А вернее всего, и того бы не было. Страдания апостолов остались неслышны миру и незаметны Римской империи.

Но посмотрите, вот торжество Божие! Посмотрите на красоту истины слов Спасителя: ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано! Века нанизывались один на другой, а сокрытая тайна жизни и страданий святых апостолов раскрывалась все больше и больше и становилась все ясней и очевидней перед лицом всей вселенной. Свидетельство следовало за свидетельством. Повесть за повестью, книга за книгой, фреска за фреской, храм за храмом, и ныне, в нашем с вами XX веке, мы видим, что все христианские страны усеяны живыми памятниками святым Божиим апостолам, что вся вселенная поет им славу. И не только апостолы прославились в вечности, но и мучители их стали известны миру. Словно тени рядом с огромными факелами, горящими в ночной тьме, трепещут рядом с Петром и Павлом, Иаковом и Андреем, Фомой и Филиппом и другими мужественными благовестниками Христовыми трусливый царь Ирод, о котором также узнал мир, ничтожный чиновник кесаря Пилат, колдун Симон [5], лживый Анания [6] и его жена, кипрский прорицатель Вариисус [7], кровавый император Нерон и другие цари и царьки Востока, дикие скифские князьки, которые жили ради угождения плоти, и плоть их стала добычей червей, а имена преданы забвению. Воистину, глухое забвение покрыло бы всю эту преступную орду, если бы они не стали орудием мучений величайших из бессмертных.

Да послужит пример святых апостолов утешением всем вам, кто страдает за правду, ревнует о вере и жертвует собой за истину Христову. Если люди и не узнают о вашей боли, если ваши муки останутся скрыты от мира, знайте, что, когда настанет время, все они откроются. Даже если кто-то из вас за евангельскую святыню и благочестие будет задушен в самой темной яме, даже тогда тайное сделается явным. Есть Око Всевидящее, братья мои, Которое все увидит и все покажет. Ибо сказало Небо земле: нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано!

3. И в третий раз говорит Господь Иисус Христос о том же, но уже перед многим народом, алчущим жизни и жаждущим истины. Сказал Господь: Никто, зажегши свечу, не покрывает ее сосудом, или не ставит под кровать, а ставит на подсвечник, чтобы входящие видели свет. Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы (Лк. 8, 16, 17). Подобно тому как невозможно навеки скрыть злодейство, не может остаться сокрытым и доброе дело. Так же как преступник и лжец будут разоблачены, так рано или поздно мир узнает и о благородных и святых душах. Сколько бы ненавистники ни отодвигали их в тень и сколько бы сами они ни таились от мира, придет время, и прославятся, и мир узнает о них. В житиях святых мужей и жен христианской Церкви хранятся тысячи таких примеров. Все вы читали, как Угодник Божий [8] тайно подавал милостыню, тихо и неслышно бросая мешочки с деньгами в окна бедным. Он поступал так, чтобы исполнить заповедь Господа своего: да не ведает левая рука твоя, что творит правая [9], но его тайные добрые дела известны всему миру. Так же прославились и стали известны миру подвиги множества пустынников и тайных молитвенников. Господь нашел способ явить миру их подвиги, хотя сами они строго хранили их от людских глаз. Но не может остаться свеча покрытой сосудом: Всевидящий убрал сосуды и поставил свечи на подсвечники, чтобы они светили людям и освещали им путь в рай. Святая Мария Египетская [10] прожила в пустыне сорок семь лет, ведомая одному лишь Богу и видимая только Ему. И по своей воле она никогда не явилась бы человеку до самой своей смерти. Ей было достаточно общения с Господом, и никакого другого общения она не желала. "Бог единый, и больше никто!". Но, по воле всемудрого Творца, один человек как будто ненароком — но на самом деле совсем не случайно — набрел на нее в пустыне и объявил миру святую тайну великого и чудесного покаяния Марии. И вновь — свеча поставлена на подсвечник. Петр Афонский [11] жил в святогорской пещере. Никто о нем не знал и не слышал. И умер он, и никто не услышал и не узнал о нем, пока Господь не объявил о нем миру через оленя. Олень, убегая от охотников, скрылся в пещере, в которой молился старец Петр. Преследуя оленя, в нее вбежал и охотник, нашел там человека Божия и поведал о нем миру. И вновь — свеча поставлена на подсвечник.

Так было раньше, так происходит и теперь. Некий английский лорд завещал все свое имение своему слуге, о котором в завещании написал: "Лучшему человеку, которого я знал". Когда завещание было прочитано в суде, мир узнал об этом хорошем и бедном, но никому раньше не известном человеке. Так, братья: нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы. Не может остаться в тайне ни добрый, ни злой человек, не может сокрыться ни доброе дело, ни злое, ни злой, ни добрый помысел. Все открывается, все становится явным с помощью сна или яви, с помощью людей или Ангелов, с помощью животных или предметов, с помощью болезни или здоровья, с помощью прибыли или убытка,— все тайное становится явным, и все сокровенное объявляется.

Потому, братья мои, смотрите, как ходите, что делаете, что думаете. Все ваши тайны однажды откроются — на вас или на потомстве вашем. Делая добро, не бойтесь, что оно канет в неизвестность. Делая зло, страшитесь, ибо будете разоблачены тогда и там, когда и где не думаете. Если ваши преступления до сих пор не раскрыты, то причина тому не ваше умение скрывать, а милость Божия, которая ждет вашего покаяния и исправления. Тем, кто покается и исправится, грехи бывают прощены и изглажены, как будто их не было. Это единственная возможность тайному остаться тайным. Остается тайным для людей, но не для Бога и Ангела хранителя. О, если бы люди боялись Бога так же, как стыдятся мира!

Но наступит День, великий и страшный, когда Господь объявит все тайны человеческие перед людьми и перед Ангелами. Тогда мы увидим и узнаем друг друга такими, какими нас сейчас видит и знает один Господь. Все станет явным для всех, кто что делал, к чему стремился, что думал и чувствовал в своей земной жизни. И каждый войдет в ту вечность, которую заслужил во времени. И тогда во всей полноте откроются слова Христа: нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы. Аминь.

Кумово Сено — сербское название Млечного Пути.— Перев. ^
N?.: Io. 19, 18. ^
Io. 23, 19. ^
N?.: Io. 9, 4. ^
Симон колдун (Симон волхв) — чародей, гадатель из Самарии, обращенный ко Христу диаконом Филиппом; обличен апостолом Петром за попытку купить дар Святаго Духа (см.: Деян. 8, 9–24). В Риме творил ложные чудеса и погиб, когда захотел, подобно Иисусу Христу, вознестись на Небо. Симона волхва считают "отцом всех ересей". ^
Анания и его жена принадлежали к общине христиан. По примеру других продав свое имение, Анания, однако, утаил от апостолов часть полученной цены и тогда, обличенный апостолом Петром во лжи Святому Духу, пал бездыханным (см.: Деян. 5, 1–10). ^
Вариисус — волхв, лжепророк, иудеянин, пораженный от апостола Павла слепотой (см.: Деян. 13, 6–12). ^
Вероятно, автор имеет в виду святителя Николая, Мирликийского Чудотворца (память 9/22 мая и 6/19 декабря). ^
N?.: Io. 6, 3. ^
Мария Египетская (VI в.) — преподобная, память 1/14 апреля, в четверг ("Стояние Марии Египетской") и в воскресенье 5-й седмицы Великого поста. ^
Петр Афонский (VII–VIII вв.) — преподобный, память 12/25 июня. ^

Николай Сербский
"Библейские темы"

Продолжение следует...

Posted at 15:10 on 3/08/2014
Мытарь и фарисей

Если должно мне хвалиться, то буду хвалиться немощью моею.

2 Ei?. 11, 30

Простой народ привык слушать высокопарные и малопонятные проповеди своих гордых учителей, книжников и фарисеев. Но целью проповедей фарисеев было желание не столько наставить и научить народ, сколько показать ему огромную пропасть, отделяющую сословие книжников от народа, чтобы он из глубины своего невежества взирал на них как на небесное сияние, чтобы считал их пророками, устами которых говорит Сам Господь. О, каким хмурым и суровым должен был казаться Бог этому бедному народу, видящему таких Его избранников!

Мир был наполнен ложными проповедями, которые не подтверждались делами. Мир жаждал истины. И в мир пришел Христос. В противоположность высокомерным поучениям книжников, далекий от тщеславных фарисейских устремлений, Он стал говорить с народом просто и ясно, с единственным желанием — наставить его. Речь Его была понятна слуху и духу простого народа, словно животворящий бальзам она ложилась на сердце, как чистый воздух, освежала и укрепляла душу.

Господь Иисус Христос задевал самые чуткие струны души народа. Он говорил ему в притчах, ибо они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют (Мф. 13, 13). Притчи представляли собой ясные и прекрасные образы, которые врезались в память тех, кто их слышал, навеки. Проповеди книжников разъединяли народ, жестко отделяли его от высшего сословия, вливали страх в его душу, сбивали его с толку своими аллегориями. Проповеди Христа объединяли людей, приближали их к Богу, давали им вкусить радость быть детьми одного Отца, ибо Христос был их Другом.

Притчи Христа и сегодня так же сильны; они действуют на человеческие души, словно разряд молнии. И сегодня сила Божия действует в них, отверзает очи слепым и слух глухим, и сегодня они утешают, исцеляют и укрепляют; друзьями Христа соделались все, чьим врагом стал мир.

* * *

Евангелие дарит нам одну их тех притч, что творят чудеса, разворачивает одну из живых и прекраснейших картин, которая так свежа, словно только сегодня рука мастера положила на нее последний штрих. Не однажды мы видели ее — и всякий раз, когда читаешь Евангелие, она вновь предстает перед взором как произведение величайшего Художника, как шедевр Спасителя; чем больше смотришь на нее, тем сильнее она удивляет и восхищает. На эту картину человеку должно взирать всю свою жизнь, чтобы, умирая, он мог сказать, что проник в нее во всей ее глубине.

Иудейский храм пуст. Полная тишина под его сводами, Херувимы простирают крылья над ковчегом завета. Но что нарушает этот торжественный небесный покой? Чей хриплый голос раздирает чудесную гармонию дома Господня? Из-за кого нахмурили свои лики Херувимы? Сквозь толпу, сгорбившись, пробирается какой-то человек с печальным лицом; он идет так, как будто считает себя недостойным ступать по земле; подобрав полы одежды и втянув голову в плечи, он прижимает руки к телу, стараясь занимать как можно меньше места, опасливо озирается по сторонам, чтобы никого не задеть, не толкнуть, низким поклоном, смиренно улыбаясь, приветствует каждого. Так этот человек, перед которым расступался весь народ и которому оказывал знаки высокого уважения, вошел в храм.

Но что за перемена вдруг произошла с ним? Вот он выпрямился, его шелковые одежды расправились и зашелестели, печально-смиренное выражение лица стало дерзким и повелительным, робкие шаги — твердыми и уверенными. Он ступает так жестко, словно земля провинилась перед ним; быстро пересек храм и остановился перед Святая Святых. Подбоченясь, вскинул голову, и именно из его уст раздался тот самый скрипучий голос, который нарушил тишину храма.

То был фарисей, который пришел в храм помолиться Богу: Господи, я пощусь два раза в неделю, даю десятину от своего имения, благодарю Тебя, что я не таков, как другие люди, разбойники, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь [1]. Так молился фарисей. Что я говорю? Нет, не молился — хулил Бога и людей и святое место, на котором стоял.

Я не таков, как этот мытарь. А тем временем у входа стоял человек, своим смирением умножавший божественную тишину храма, пока в него не вошел фарисей. Маленький и ничтожный, как муравей перед исполином, стоял мытарь пред Господом. Он был одним из тех, кого фарисеи презирали, как грешников, и кто вместе с прочим народом кланялся на улице лицемерным избранникам. Он стыдливо забился в дальний угол храма, сокрушенный чувством собственной греховности, и трепет от присутствия Божия вливал в его душу ужас и стыд; покаяние, самое искреннее покаяние пронизывало все его существо. Единственное, что он мог позволить себе в этот миг, были слова, которые он произносил, низко опустив голову и ударяя себя в грудь: Боже! милостив буди мне грешнику! [2].

Вот бледная копия этой бесподобной евангельской картины. Вот притча, в которой Христос кратко, но прекрасно и исчерпывающе обрисовал два типа людей, населяющих мир, которыми пестрит не только еврейское, но любое человеческое общество. Это лишь один мимолетный эпизод жизни обоих, момент, когда они вне дневной суеты и житейских забот лицом к лицу предстоят Богу. По одну сторону стоит величественный и могущественный, один из тех, что названы слепыми вождями слепых [3]; которые любят предвозлежания на пиршествах и председания в синагогах [4], которые как бы воплощают мудрость и силу, к которым простой человек не смеет приблизиться, ибо они словно жалят адским огнем; которые зовутся пастырями стада Божия, которые видят соринку в чужом глазу, а бревна в собственном не замечают; гробы раскрашенные, красивые и блестящие снаружи, а внутри полные нечистоты; лицемеры, превращающие стадо Божие в стадо бессловесных, сынов света — в жалких рабов, дом Божий — в разбойничью пещеру. По другую сторону — нищие духом и нищие в лицемерии. Народ Божий, гонимый и угнетаемый, который умеет только слушать и верить, доверие которого так легко обмануть, который так легко соблазнить, ограбить, поработить; который идет в этом мире тернистым путем, чтобы проторить дорогу начальствующим и усыпать путь их розами; который без оружия борется с вооруженными, без знаний и мудрости — с теми, кто ими владеет; жизнь которого лишена наслаждений и который находит единственную сладость жизни в надежде на Бога.

Одни учителя — другие ученики. Одни хозяева — другие рабы. Одни обманщики — другие обманутые. Одни грабители — другие ограбленные. Один фарисей — другой мытарь.

* * *

Оба совершили молитву и вышли из храма. Мытарь — утешенный молитвой и укрепленный надеждой, с легким сердцем и светлым лицом, на котором как бы светились слова Христовы: таковых есть Царство Небесное [5]. Фарисей — с той же мерой гордости и надменности по отношению к Богу и людям, с тем же ощущением презрения ко всем, с мрачным челом, на котором можно было написать: "Гражданин ада"!

В этой притче Христос объял весь мир. Нет на земле человека, который не узнал бы себя в одном из них. Разве мы не встречаем каждый день и тех и других? В суде, в дороге, в деревнях, в городах, на улицах, в церкви — всюду только они. Вместе рождаются и вместе умирают. Одним воздухом дышат, одним солнцем согреваются, всегда вместе, всюду вместе — и все-таки порознь, ибо одни мытари, а другие фарисеи.

Фарисеев мне известно больше, чем мытарей. И, глядя на них, вижу, что и сегодня они нисколько не отличаются от своего евангельского предшественника, которого изобразил Иисус Христос. И сегодня они тем же делом заняты. Те, первые, осудили и распяли Христа; современные фарисеи делают то же самое: готовят голгофу невинности. Под маской смирения и скромности они и сегодня скрывают бездну личных амбиций и тщеславных устремлений. Они и сегодня своим лукавством обольщают легковерный мир, своими ядовитыми улыбками соблазняют неразумных. И сегодня лживым самовосхвалением они изливают в воздух яд, образом своего существования ломают гармонию мира. Они ловкие защитники неправды, выдающиеся адвокаты тьмы, последовательные наследники Анны и Каиафы.

Вы легко узнаете их. Вам не придется их искать: они насильно навязываются вам, сами лезут на глаза. Куда ни повернетесь, их увидите; они вырастают, словно сорняк; встают на цыпочки, только бы их заметили, визжат, только бы их услышали. Только бы не остаться в тени — вот девиз их жизни. Они навязывают вам свою дружбу, жмут вам руку, ласково заглядывают вам в глаза, время от времени вместе с собой они хвалят и вас. Но дружба их горька, а вражда страшна; любовь их — завеса для злого и ядовитого сердца, а ненависть не знает границ.

Если бы таких людей не было на свете, то и у Христа не было бы необходимости приходить на землю. Если бы не было их, потомков едемского змея, лукавство и ядовитую зависть которого они впустили в свою кровь, не пролилась бы на землю и Божественная Кровь.

Но, чтобы задушить фарисейство, чтобы вычистить из человеческого сердца этот яд, чтобы показать пример истинной дружбы, чтобы из фарисеев сделать мытарей, пришел в мир Господь Иисус Христос. Мытари — сыны света, которые ищут воли Божией больше, чем человеческой, которые не ждут похвалы от людей, ибо знают: что высоко у людей, то мерзость пред Богом (Лк. 16, 15). Эти люди только в храме пред лицем Божиим — муравьи, а среди людей они исполины, о которых разбивается фарисейская злоба. Это светочи людей, первопроходцы человеческого счастья, хотя люди иногда даже не замечают их и не воздают им почестей! Они не ждут благодарности от мира, ибо знают, что мир одними и теми же устами хвалит и добро, и зло, и фарисеев, и мытарей.

Говорю вам, что сей более оправдан, чем тот [6],— этими словами закончил Иисус Свою притчу. Фарисей хвалился пред Богом достоинствами, которых не имел, поэтому вышел из храма мрачным, ибо знал, что он не нашел похвалы у Бога.

И он снова облекся в одежды лицемерия, чтобы хоть так польстить своему тщеславию перед людьми. Мытарь же, который исповедал пред Богом одни лишь свои немощи, получил оправдание, поэтому сейчас он идет по жизни, не заботясь о том, что скажут о нем или подумают: он оправдан Богом и суд человеческий не имеет для него значения.

Мытарь идет свободно, ибо уверен, что с ним помощь Божия. Он знает свои слабости, но знает и добродетель. Ему хорошо известны незнание человеческое и всеведение Божие, потому он перед людьми не превозносится, не имея сказать Богу ничего, что неведомо Ему. Поэтому вся молитва мытаря сводится к словам: Боже! милостив буди мне грешнику. Он понимает, что стоит пред Творцом, Который знает его лучше, чем он сам себя. Осознавая величие Божие и свою немощь пред Ним, вслед за апостолом Павлом он повторяет стократно: Если должно мне хвалиться, то буду хвалиться немощью моею [7].

Святитель
Николай Сербский
"Библейские темы".
Продолжение следует...

Posted at 18:23 on 7/08/2014
Чему дважды удивлялся Господь Иисус Христос

Очень поучительно узнать, чему удивлялся на земле Господь Иисус Христос. Удивлялся ли он красоте небосвода, которым, словно златотканым плащом, укутана земля? Удивлялся ли он величию солнца, настолько поражавшему людей и народы, что они веками обожествляли его? Удивлялся ли луне, предводительнице звезд и спутнице странников? Чему мог удивляться Тот, Который изчитаяй множество звезд и всем им имена нарицаяй (Пс. 146, 4)? Или удивляла его красота полевых цветов? Но не Он ли назвал прекрасный цветок, что прекраснее одежд Соломона во всей славе его, полевой травой, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь (ср.: Мф. 6, 29, 30)? Или удивлял Господа храм Соломонов, одно из бесценнейших и величайших дел рук человеческих, который считался чудом из чудес дохристианской истории? Но когда ученики Его однажды с восхищением указали на величие храма, говоря: Учитель! посмотри, какие камни и какие здания! — Он ответил им: видите сии великие здания? все это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне (ср.: Мк. 13, 1–2). Нет, не удивляли Господа ни величественный небосвод, ни земные красоты, ни размах человеческих творений. Ничто из того, что обыкновенно удивляет и восхищает людей.

Да и удивлялся ли Господь когда-либо и чему-либо за время Своего пребывания на земле? Да, дважды: Он удивлялся двум совершенно противоположным вещам — неверию и вере. И с тем и с другим столкнулся Он в Галилее: с неверием в Назарете, с верой в Капернауме. И в обоих случаях в Евангелии использовано одно и то же выражение — дивился Иисус.

* * *

Первое событие произошло в Назарете, в отечестве Спасителя. В то время весть о Господе уже разнеслась повсюду, повсюду говорили о силе Его слова и о Его невиданных чудесах. И вот пришел Он на родину, и с Ним Его ученики. И когда наступила суббота, Он начал учить в синагоге; и многие слышавшие с изумлением говорили: откуда у Него это? что за премудрость дана Ему, и как такие чудеса совершаются руками Его? Не плотник ли Он, сын Марии? И соблазнялись о Нем (ср.: Мк. 6, 2–3). И не уверовали в Него.

Он слишком хорошо был им знаком, слишком схож с ними — во всяком случае, так думали они. На протяжении многих лет Он вел Себя с ними как обыкновенный человек. Никто из них не предполагал, что в таком же, как они, на вид человеке заключалось все Небо. Кто из тех, что никогда не видели очага, может предположить, что в простом куске дерева скрываются пламя, свет и тепло? Но все это не извиняет недоверия назаретян, ибо если они не почувствовали в Нем Божественного, пока Он был в облике простого человека, пока они не могли видеть и слышать всего того, что было сокрыто в Нем,— то чем могли оправдать свое неверие тогда, когда собственными ушами услышали неслыханную доселе премудрость и собственными глазами увидели невиданное чудо? Они не могли скрыть своего удивления перед Его премудростью и чудесами и все-таки не поверили Ему. Проклятая обыденность земная! Тупое рабство у плотских привычек даже тогда, когда душа восстает против духа, который завел эти привычки!

Зачем и вы преступаете заповедь Божию ради предания вашего? (Мф. 15, 3) — спросил однажды Господь иерусалимских книжников и фарисеев. Ибо вы, оставив заповедь Божию, держитесь предания человеческого, омовения кружек и чаш, и делаете многое другое, сему подобное (Мк. 7, 8). Если в таком бесчувствии и сердечном окаменении пребывали вожди народа, иудейские начальники в столице, то каковы же были провинциалы в Назарете? Если иерусалимские мудрецы хотели убить Спасителя за то, что Он в субботу исцелил расслабленного, тридцать восемь лет прикованного к постели, за то, что Он в субботу даровал зрение слепорожденному, что можно было ожидать от назаретян, которые раз в год приходили в Иерусалим на поклонение, чтобы от тех же лукавых и коварных мудрецов научиться правде и истине! И они вслед за своими учителями не поверили в Него. И Господь дивился неверию их [1].

Если бы из Иерусалима в Назарет пришли Гамалиил и Никодим или Анна и Каиафа и стали учить в синагоге, назаретяне удивлялись бы им много меньше, чем Господу. Но верили бы больше, верили бы без чудес, без мудрости и силы слова. А Христу не поверили, несмотря на чудеса, на мудрость и силу. Почему? Может быть, потому, что Он не принадлежал к известному княжескому роду; или потому, что не получил образования в Иерусалиме; или потому, что не занимал высокого положения; или потому, что был плотником, обыкновенным ремесленником, рабочим, который Своими руками зарабатывал Себе на хлеб; или потому, что они слишком привыкли видеть Его в своей среде как простого человека. Но все это внешние причины, а глубокая, внутренняя причина их неверия заключалась в них самих, в их окаменевших сердцах и помраченных умах, по словам Господа, которые Он говорил не однажды: огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не уразумеют сердцем (ср.: Io. 13, 15; Ei. 12, 40). Вот в чем заключается истинная причина неверия в Господа Иисуса Христа не только во "время оно", но и в наше время. Комок воска может быть таким же твердым и холодным, как и камень, но если вы положите воск и камень на солнце, сразу увидите разницу: воск согреется и растает, а камень останется твердым. Так же было и с различными людьми в присутствии Господа Иисуса Христа.

Господь не наказал назаретян за их неверие, Он только удивился ему, Он стерпел это неверие кротко и смиренно, произнеся Свои истинные и достопамятные слова: не бывает пророка без чести, разве только в отечестве своем [2]. Но чем незлобивее Он был, тем больше злобы кипело и пенилось вокруг Него. Ибо назаретяне не только не поверили в Него, но, встав, выгнали Его вон из города и повели на вершину горы, на которой город их был построен, чтобы свергнуть Его (Лк. 4, 29). И по сей день каждому паломнику вместе с другими библейскими памятниками показывают и так называемую "Гору низвержения" — возвышенность на окраине города, с крутым спуском в Галилейскую равнину. Это то самое место, откуда евреи из Назарета хотели сбросить Господа Иисуса Христа, чтобы Он разбился насмерть. Даже не скорбь, а мука и стыд охватывают человека, когда он стоит на этой вершине и размышляет о пиршестве человеческого безумия, которое чуть было не состоялось здесь. В Вифлееме, в городе, где Он родился, Его с мечом преследовал Ирод; в Назарете, где Он вырос, обезумевшие люди жаждали столкнуть Его с высокой скалы в пропасть, чтобы Он упал и разбился. Но так же как в первый раз Его спас Ангел Божий, уведя в Египет, так и во второй раз Он был спасен чудесной силой Своей. Ибо, когда злобные назаретяне собрались свергнуть Его, Он, невидимо пройдя посреди них, удалился (Лк. 4, 30). Удалился с тяжелым чувством, но без гнева в сердце. И удивлялся неверию их!

* * *

Другой случай произошел в Капернауме, прекрасном городе на берегу Геннисаретского озера. Город был населен язычниками и евреями; там же находился и военный лагерь. Среди римских воинов был один сотник, слуга которого, тяжко заболев, лежал в параличе и был при смерти, а сотник дорожил слугою (см.: Лк. 7, 2). Он слышал о Божественной силе Господа Иисуса, являемой при исцелении людей от всякого недуга, а может быть, и сам был очевидцем Его чудес. Будучи свободен от еврейских предрассудков, он должен был испытывать большое уважение к Спасителю. Поэтому, как только сотник узнал, что Господь вернулся в Капернаум, он подошел и просил Его: Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает. Иисус говорит ему: Я приду и исцелю его [3].

Чего еще мог желать сотник? И что большее мог обещать ему милосердный Господь? Вот ведь начальник синагоги Иаир был рад, что Господь сразу же пошел в дом его: пав к ногам Иисуса, просил Его войти к нему в дом, потому что у него была одна дочь, лет двенадцати, и та была при смерти (Лк. 8, 41–42). Но римский сотник остановил Его. Посмотрим, в чем разница между верой иудейского начальника и того сотника, язычника: оба верили в чудесную силу Христа, но вера сотника несравненно сильнее веры иудея, ибо Иаир зовет Христа прийти и сотворить чудо: просил Его войти к нему в дом, сотник же не зовет Его прийти. Что же он делает? Он только поверяет свою беду Господу и сразу же ожидает от Него помощи, веря, что Он может помочь в тот же час, мгновенно, без труда, не посещая его дом, даже не видя больного; когда Господь уже шел в дом к нему, сотник сказал: Не трудись, Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи слово, и выздоровеет слуга мой (ср.: Ee. 7, 6, 7).

Какая сила веры! Какое смирение! Не потому, что он не хотел, чтобы такой высокий гость вошел в его дом, но потому, что считал себя недостойным, грешным, ничтожным для того, чтобы принять Его под своим кровом. Подчеркнем вновь: какая вера! Только скажи слово, и все будет хорошо, и выздоровеет слуга мой! Но, боясь остаться непонятым, сотник поясняет, добавляя одно очень образное сравнение: Ибо и я подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет, и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает (Лк. 7, 8),— что значит: я нахожусь под высшей властью, но и я властвую над подчиненными мне и знаю, что такое власть и что значит иметь власть. Я властвую над ограниченным количеством людей, а Ты властвуешь над всеми людьми, властвуешь над жизнью и смертью, Ангелами и бесами, властвуешь над природой и природными стихиями, над болезнями и страданиями. Все это должно подчиняться Твоей власти. Когда Ты посылаешь в мир новую жизнь, новую плоть, она повинуется и идет; когда Ты посылаешь смерть, приходит смерть; когда Ты посылаешь Ангелов на помощь, Ангелы спешат помочь; когда Ты повелеваешь бесам выйти из человека, бесы в ужасе бегут; когда Ты кричишь ветру, чтобы перестал, он слушается; когда просишь волны морские успокоиться, они, словно ягнята, ложатся к ногам Пастыря и затихают; когда Ты попускаешь болезни и страдания, они набрасываются на людей и держат их в своих цепях, но скажешь лишь слово — болезни и страдания исчезают. Все это, Господи, я, недостойный, знаю по себе, ибо когда я, несравненно меньшая власть, приказываю подчиненным, они беспрекословно покоряются. Поэтому молю Тебя, не ходи в мой дом, ибо я недостоин этого, но только скажи слово!

Услышав сие, Иисус удивился [4].

Удивился Господь такой вере язычников, которых евреи за многобожие считали псами. Тот сотник не только не принадлежал к "избранному народу", он не только не знал Священного Писания и не мог ожидать обетованного Мессию, но был обязан поклоняться кесарю и приносить жертвы перед его статуей. И вот такой человек, воспитанный на языческих суевериях, не знающий об истинном едином Боге, выражает свою безграничную веру в безмерную силу Господа Иисуса Христа. И так просто и убедительно объясняет свою веру, что не может не вызвать изумления, и не только человеческого: Сам Бог удивился такой вере! Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры (Мф. 8, 10). И, предсказав страшную судьбу неверному Израилю, Господь снова обернулся к верующему сотнику: иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час (Io. 8, 13).

* * *

Что удивило бы Господа в современном мире? Конечно же, не звезды небесные или травы земные. И еще меньше тленные произведения рук и ума человеческих. Без сомнения, как некогда, Его удивили бы два явления — неверие и вера человека.

Не удивило бы Господа ни одно из научных открытий, ибо, если бы они были необходимы для спасения души человеческой, Он бы перечислил и предрек все открытия, так же как предрек Свою смерть и Воскресение, разрушение Иерусалима, судьбу евреев, гонения на апостолов, создание Своей Церкви и последние события конца времен.

Не удивили бы Его современные идолы — электроника и механика, ибо Он знал все силы, сокрытые в тварной природе: и силу пара, и силу магнита, и электричество. Природа все-таки искренней и наивней человека, и ее разгадать легче, чем человека. Намного легче разгадать тайны, которые скрыты в земле, в воде, в огне и воздухе, чем тайны, которые кроются в запертой на замок бездне человеческой души. А Он видел эту бездну еще яснее, чем мы видим физические предметы при свете солнца.

Не удивила бы Его скорость нашего передвижения в современном транспорте. Что могло бы удивить Того, Кто мог ходить по воде, как по суше, проходить сквозь закрытые двери, как будто их не существовало?

Еще меньше Господа удивили бы великие многонаселенные земные государства: Его не интересовали государства — Его интересовал человек. И сейчас Его интересует человек, а не государства. И тем, кто превозносится, гордясь своими великими царствами и могучими державами, Он сказал бы: какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? [5].

Не удивило бы Господа и множество бессмысленных человеческих революций ради политической и экономической свободы. Он смотрел бы на них как на волдыри, которые, наполнившись больной кровью, вздуваются и лопаются, оставляя после себя гной и смрад. Он звал людей к одной-единственной спасительной революции — революции человека внутри самого себя, к борьбе против греха в себе, против нравственного тлена и духовной тьмы в самом себе. Он учил людей труднейшей из революций, делающей бессмысленными все остальные.

Ничуть не удивили бы Господа вся механизация и автоматизация жизни и производства, так называемая цивилизация белых людей, от которой дух их гордо надулся, как прыщ от дурной крови. Каждое общество от начала мира имело свою цивилизацию, и если белые люди и открыли много нового, они забыли многое старое — то, что было известно черным, желтым и красным. Прав был сказавший, что человек, который изобрел первую иглу, оказал человечеству такую же услугу и внес такой же вклад в его развитие, как и те, кто изобрел железную дорогу, паровоз и пароход.

Не удивили бы Господа и так называемые гуманитарные организации, причиной создания которых, как правило, служат войны и которые основаны скорее на тщеславии, чем на человеколюбии. Во имя чего создаются подобные организации? — Ради национального или религиозного синкретизма, ради шовинизма или самолюбия. Он похвалил бы лишь тех, кто во имя Его творит добро, пусть это добро заключалось бы только в чаше холодной воды одному из малых сих [6], ибо, по обетованию Его, оно не останется без награды.

В наше время, как и во "время оно", Господь мог бы удивиться неверию многих и вере многих; и не просто неверию или вере, но неверию ученых и вере простецов, неверию высокопоставленных и вере презренных, неверию великих и вере малых, неверию многих посвященных в тайны Царства Божиего и вере множества непосвященных, неверию тех, кто понимает христианство как взыскание прав, и вере тех, кто ищет в нем служения и исполнения долга.

В современной России, например, Господь был бы удивлен неверию тех крещеных сынов и дочерей русского народа, которые подняли меч на Бога и на свой народ, для того чтобы сделать его "счастливым"! И удивился бы крепкой вере многих и многих миллионов, не искушенных во зле и насилии, которые терпят все ради Христа с непоколебимой верой и ожиданием Его победы.

В Западной Европе Господь был бы удивлен узостью шовинизма и немыслимым материалистическим цинизмом книжников и фарисеев в Париже, Берлине и Риме, где умерла вера в Бога и ожил ад земных страстей, как некогда было с книжниками и фарисеями Иерусалима, которых Господь обличал, говоря: Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда [то есть свои тела], между тем как внутри они полны хищения и неправды [7]. Еще удивила бы Господа великая вера пиренейских и тирольских крестьян, которые противодействуют давлению своих городских властей и не поддаются влиянию их неверия.

На Балканах удивило бы Господа, как быстро "заржавела сталь", как закоснели и охладели к вере балканские народы, которые Промыслом Его выведены из огня страданий. Те, кто верой победил царства, угасил огненную силу, уклонился от острия меча, восстал из немощи, закалился в битвах, разогнал вражеские воинства, те же в мирное время забыли веру и восстали на нее, похоронили под нечистотами главный источник своей силы и своего победоносного героизма. Удивился бы Господь крещеным книжникам и фарисеям в балканских городах, которые день за днем возводят белокаменные палаты для телесного комфорта, а души разрушают; которые снаружи ревностно очищаются от крови и грязи войн, а внутри полны хищения и неправды. Но Господа удивила бы и крепкая вера шумадийских крестьян и рабочих, сохранивших верность Богу Живому и избравших богомольство, покаяние, очищение души от греховной проказы и искание Царства Небесного как главное дело живой человеческой души. И переходя с континента на континент, Господь удивлялся бы великой вере некрещеных индейцев, монголов и арабов и, быть может, сказал бы, как некогда языческому сотнику: истинно говорю вам, и в Израиле [то есть в христианской Европе] не нашел Я такой веры [8].

* * *

Как-то на рассвете я и еще несколько паломников поднимались на "Гору искушений" [9]. Нам хотелось при восходе солнца, при рождении его первых лучей, посмотреть с этой крутизны на все царства мира и славу их, которые сатана предлагал Господу Иисусу Христу за то, чтобы Он поклонился ему. И солнце осветило землю от Иордана до Моавитских гор, и увидели мы царства мира сего и славу их и поклонились Господу за то, что Он не поклонился сатане ради такого пыльного и дешевого дара. Затем мы спустились в монастырь, который расположен на крутой впадине горы, точнее, в углублении горной пещеры. Гостеприимные монахи, греки и арабы, радушно приняли нас. После разговора о том о сем и осмотра монастырских достопримечательностей я решился спросить настоятеля, кто из братии является духовником монастыря. Он привел восьмидесятилетнего старца, монаха Авраамия, который, несмотря на возраст и худобу, имел удивительно светлое, радостное, почти детское лицо. После нескольких общих фраз я, боясь смутить его своим вопросом, спросил:

— Отче Авраамий, что в жизни самое важное? Но старец смутил меня своим неожиданно быстрым ответом:

— Вера!

— Только вера?

— Из веры проистекает все остальное.

— Можешь ли ты доказать это?

— Одним могу, другим не могу: тем, чье сердце похоже на воск, могу, а тем, чье сердце как камень, не могу.

— А как ты доказываешь?

— Если бы апостолы не поверили во Христа, разве они пошли бы за Ним? И если бы не сохранили веру в Него, разве они могли бы творить такие чудеса?

— Отче Авраамий, а что ты считаешь самым важным и высоким в собственной жизни?

— Веру! — решительно ответил старец.

— А есть ли у тебя личный опыт действия и плодов веры?

— Как же нет! Величайшими праздниками моей жизни были моменты великой веры, в эти моменты я реально и ощутимо чувствовал присутствие Бога в себе и собственное бессмертие. Тогда я наполнялся такой силой, такой радостью и послушанием каждому брату монастыря, что готов был мыть и целовать ноги каждому. Когда же я, грешный, слабел в вере, то чувствовал себя живым мертвецом, помраченным, немощным, обиженным на себя и на целый свет.

— А что тебя, отче, больше всего волнует в твоей монастырской братии и прихожанах?

— Вера!

— А что тебя больше всего удивляет в людях?

— Неверие неверующих и крепкая вера верующих,— сказал он и добавил: — Может ли человек жить без сердца? Человек может лишиться многих членов, и жизнь будет теплиться в нем, но, если его лишить сердца, разве он сможет жить? Пока человек — существо духовно-нравственное, он живет и здравствует, но, когда пропадет вера, где человек? Остается горсть праха и пыли! Вера — вот что делает человека живым; а неверие делает мертвецом.

— Значит, тебя удивляет только то, что делает человека живым, и то, что делает его мертвым.

— Да. Живым в обоих мирах или мертвым в обоих мирах... Но разве тайна жизни и смерти не удивляет тебя больше остального? А мы знаем, что составляет тайну жизни и смерти...

...Мы молча спускались с "Горы искушений", наш путь лежал в Иерихон. Каждый из нас в душе был исполнен впечатлений и воспоминаний пройденного пути. Солнце клонилось к закату, когда мы подошли к источнику пророка Елисея, изобильному кладезю воды, некогда горькой и непригодной для питья, пока пророк Елисей, человек крепкой веры, не превратил ее в сладкую и чистую. Когда мы напились воды, один паломник спросил другого:

— О чем ты думал в пути? Тот ответил:

— О словах старца Авраамия: "Но разве тайна жизни и смерти не удивляет тебя больше остального? А мы знаем, что составляет тайну жизни и смерти".

Святитель
Николай Сербский
"Библейские темы"
Продолжение следует...

Posted at 10:58 on 10/08/2014
Почему Господь не смеялся? Что удивляло Господа?

В Евангелии неоднократно говорится, что Спаситель плакал, и ни разу не сказано, что Он смеялся. Он называл Себя врачом, в котором нуждаются больные, а не здоровые; Праведником, Который пришел призвать грешников к покаянию [1], Пастырем, Который явился к заблудшему стаду [2], Жизнодавцем, Который пришел к смертным. Имея такую миссию и такое звание, даже обычный совестливый человек не мог бы смеяться, и тем более — милосердный Сын Божий. Есть нечто, что даже Богу не под силу: не может Бог смеяться, видя боль человеческую. В непрестанной заботе о больных и страдающих, о грешных и заблудших, о погибающих и умирающих Он не мог смеяться.

Удивляло ли Спасителя что-нибудь в этом мире? На этот вопрос ответить еще легче, на него отчетливо отвечает Евангелие: Спаситель удивлялся двум вещам — великой вере и великому неверию человека.

Однажды в прекрасном, но развращенном языческом городе Капернауме к Спасителю подошел римский сотник, язычник и идолопоклонник. В сокрушении он просил Христа исцелить его воина, слугу, который лежал дома при смерти. И милосердный Господь сразу же пошел к дому сотника, чтобы исполнить мольбу. Но произошло неожиданное: сотник остановил Христа, сказав: Не трудись, Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи слово, и выздоровеет слуга мой! (ср.: Лк. 7, 6, 7). Услышав сие, Иисус удивился такой вере язычника и идолопоклонника и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры (ср.: Мф. 8, 10). Ибо не нашел Он такой веры среди тех, кто гордился своим единобожием, утверждая, что верует во единого Живого Всевышнего Бога, а этот человек был из язычников, не знавших единого Бога и поклонявшихся мертвым идолам. И сказал Иисус, и по слову Его слуга сотника исцелился: иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час (ср.: Io. 8, 13).

А в другой раз Христа удивило неверие людей. Это произошло в Его отечестве, в городе праведных — в Назарете. Господь проповедовал Свое Божественное учение, и слова Его были сильны как у власть имеющего [3]. Но не восприняли Его учение по внутренней сущности и ценности, но соблазнялись о Нем, соблазнялись как человеком, происхождение и занятие Которого казались им слишком незнатными и скромными, и говорили с насмешкой: Не плотник ли Он, сын Марии? И соблазнялись о Нем (Мк. 6, 3). И не верили Ему. Тогда Господь произнес Свои удивительные слова, в которых указал на глубокую несправедливость, совершающуюся между людьми постоянно: не бывает пророка без чести, разве только в отечестве своем и в доме своем. И снова сказано, что Он дивился неверию их (ср.: Ie. 6, 4, 6).

Итак, Спаситель мира был удивлен только двумя явлениями в этом мире — великой верой и великим безверием.

* * *

Кого-то может озадачить Его удивление, и спросит он: разве, кроме веры и неверия, на земле нет ничего больше или страшнее, что может вызвать удивление? Нет. Для Бога, провидящего причины всего, что происходит, нет в жизни человека ничего страшнее неверия. Обычному человеку, взгляд которого еще не пресытился внешними пестрыми символами мира, многое может показаться больше и страшнее неверия. А Господа не может удивить ни одно из Его творений, ибо Он возвышается над всем. Его не может удивить ничто, что несвободно и насильно подчиняется Его закону. Если Его и удивляло что-либо, то это свободный выбор свободных существ — выбор между верой и неверием. И это свободное существо, без сомнения, человек: даже если он свободен не во всем, то в выборе между верой и неверием свободен безусловно.

Вера и неверие имеют решающее и первостепенное значение для всей жизни человека, ее течения, значимости, для счастья, позиции в земном и в небесном мире, в мире тления и временности и в мире бессмертия. Если было бы иначе, то прозорливый Спаситель мира, Которого не удивляло ничто земное, не удивился бы ни вере, ни безверию человека. Но вера является главной положительной движущей силой, направляющей человека ко всякому добру, а безверие, в свою очередь,— главной отрицательной силой, толкающей человека ко всякому злу. Ибо насколько сам человек достоинством и миссией возвышается над всеми прочими творениями в материальном мире, настолько же и его вера вознесена над всеми остальными его силами и достижениями...

Великий Колумб [4] открыл новую землю, Новый Свет, и был посажен за это в тюрьму безумными людьми, и, сидя в кандалах за решеткой, он горько каялся, что отправился на поиски новой земли. Христос открыл людям бесконечный новый мир, новую жизнь, мир духовной реальности, бессмертное Царство Божие, вечное отечество Ангелов и праведников. И принял за это жесточайшую казнь от людей, но, претерпевая все муки и унижения, Он не раскаялся в том, что открыл людям Новый Свет и указал им путь к нему.

* * *

Знаменитый путешественник, венецианский аристократ Марко Поло [5], проделал путь через великую Азию. Много лет он прожил в Китае, прошел и изучил Монголию и обширную пустыню Гоби. А когда вернулся на родину, он рассказал своим землякам о великих азиатских царствах и об их великолепии, о богатстве и блеске китайских царей и их дворцов, о сказочных военных парадах и вереницах тысяч слонов и верблюдов, об огромных городах, обнесенных мощными стенами, о неизвестных народностях, о дереве, приносящем хлебные плоды, о невиданных породах чудесных птиц и зверей, о животных, имеющих один рог, огромных змеях и других диковинах суши и вод. Но его рассказы о действительности, которую он на протяжении многих лет видел своими глазами, вызывали всеобщий смех и недоверие. Одни считали благородного Марко Поло обманщиком, другие — безумцем. Родные просили его замолчать, но он продолжал рассказывать, друзья покинули его и объединились с насмешниками, но и это не остановило Марко, хотя каждый рассвет напоминал ему пустой кубок, который на исходе дня наполнялся горечью. А когда пробил его час и у смертного одра окружили его родные и близкие, которые настаивали, чтобы он опроверг все, что говорил при жизни, якобы находясь в плену у своей необузданной фантазии, Марко ответил им: "Я не только не преувеличил виденного, я не рассказал и половины того, что видел!".

Сегодня, спустя всего шестьсот лет со времени путешествий Марко Поло, нет ни одного образованного человека, который не поверил бы тому, что рассказывал путешественник, нет никого, кто счел бы его обманщиком или безумцем.

Иерусалимские старейшины и книжники были ожесточены против Господа еще сильнее, чем венецианцы против Марко Поло. Они называли Христа обманщиком и безумцем по двум причинам: во-первых, потому, что Христос говорил о существовании Царства, беспредельно огромного и непостижимо иного, чем все земные царства; а во-вторых, потому, что Он разоблачал нечистоту их сердец, мешавшую им поверить Его словам. Сегодня, спустя девятнадцать столетий после того, как Христос открыл людям Царство Божие, сотни миллионов человеческих душ всего земного шара веруют в Него, веруют в то, во что не хотели поверить книжники и фарисеи, и мы имеем уже почти двухтысячелетний опыт веры.

* * *

Воистину, если бы Он сейчас явился в мир, то вновь, как и два тысячелетия назад, не удивился бы ничему, кроме веры и неверия.

— О дети Мои,— сказал бы Он,— сыны и дщери! Чему Мне дивиться среди вас? То, что удивительно вам, Меня удивить не может. Как дивиться Мне вашим стремительным колесницам и вашим летающим машинам, если Мои Серафимы быстрей ваших мыслей?

Как дивиться Мне вашим телефонам и радио, которые доносят до вас голоса людей из далеких стран, если Мои Ангелы на Небесах слышат ваши тайные молитвы и не нужны им никакие аппараты? Или как дивиться Мне вашим граммофонам, которые хранят и воспроизводят голоса людей через десятилетия, если Мои Небеса хранят и, когда хотят, повторяют песни и стенания людей, прозвучавшие от сотворения мира?

Или как дивиться Мне вашим фильмам, в которых отражаются бледные тени драм из жизни людей и мира, если Мои Небеса видят в одно мгновение ока все, что происходило на сцене театра вселенной с момента, когда первый луч света осветил темный хаос, и все, что происходит и произойдет до конца времен?

Все эти аппараты и изобретения люди придумали не благодаря своим способностям, а потому, что Я открыл им это Своим таинственным вдохновением. Я открыл их в очень опасное время, когда люди стали считать себя животными, исчадием горилл; Я открыл их, чтобы Мои люди опомнились и увидели пропасть, которая отделяет их от всех прочих миров и царств и которую Я сотворил между ними.

— О дети Мои,— сказал бы Он,— сыны и дщери мои! Чему мне дивиться среди вас?

Богатству ли вашему, которое разъедает ржавчина и поедает моль? Се, Я не считаю богатством мириады золотых звезд по сравнению с неисчерпаемыми невидимыми сокровищами Моей небесной ризницы!

Или красоте одежд ваших, сотканных из листвы и травы? А Я цветы полевые наряжаю прекраснее, чем царь Соломон одевался во славе своей [6]. И святители Мои на Небесах облачены в такую красоту, которую ваше око не видело и о которой ухо ваше не слышало! [7]

Или дивиться Мне силе ваших воинов и многочисленности войск? Се, Мои Силы Небесные превосходят числом песок в море и листья в лесах, и наименьший воин Моего Воинства небесного сильнее величайшего из земных войск! Или знаниям вашим Мне дивиться? Все знание ваше в сравнении с бескрайним знанием Божиим подобно песчинке в морской бездне. Но и этой песчинки знаний вы не получите без Промысла Божия и помощи Его. Нет, дети Мои, ничто из этого не удивляет Меня. И все же есть у вас нечто, чему Я дивлюсь непрестанно: Я дивлюсь великой вере многих, которые едва лишь слышали имя Мое. Вот удивление Мое и радость. Еще удивляюсь неверию некоторых, познавших и Мой закон, и Мои дела. И удивление Мое переходит в скорбь.

Дивлюсь вере тех, кто обратился ко Мне из язычества, и удивляюсь неверию тех, кто рожден был в вере и воспитан в ней, чьи предки из поколения в поколение Меня держались и за имя Мое души полагали.

Дивлюсь слепцам, которые, будучи слепы, величают Творца своего, и удивляюсь зрячим, которые, глядя широко раскрытыми глазами на дела Божий вокруг себя, не видят их.

Дивлюсь нищим и больным, которые в своем горе и в своей боли возносят хвалу Господу, и удивляюсь богатым и здоровым, которые среди изобилия остаются немы для благодарения Дароподателя всех благ.

Дивлюсь смертельно больным, которые, видя свое тело изъеденным болезнью, израненным и гниющим, умирают с верой в воскресение и в бессмертие, которые Я обещал. Дивлюсь мученикам Своим, которые пожертвовали плотью ради любви ко Мне, пожертвовали телом ради жизни, и удивляюсь тем, кто жертвует вечной жизнью ради тела.

О дети мои! Ничему не дивимся Я и Ангелы Мои, кроме великой веры одних, и ничему Я и Ангелы Мои не удивляемся так, как великому неверию других.

* * *

Я не могу не вспомнить случай, подтверждающий мои слова. Во время Первой мировой войны один английский писатель и журналист, объезжая союзников, приехал и к сербам (это было как раз во время Пасхи). Солдаты, не занятые в тот момент на военных заданиях, выстроились парадным строем в день Воскресения Христова, а сербский правитель, в окружении офицеров встав перед строем, приветствовал солдат: "Христос воскресе, герои!". В ответ громогласно прозвучало: "Воистину воскресе!". Эта совершенно привычная для нас картина подействовала на англичанина как удар грома. "Ни на одном из фронтов я не пережил ничего более великого,— рассказывал он позже на своих лекциях в Лондоне.— Представьте только, правитель обращается к своему вооруженному народу, поздравляя его с Воскресением Христовым, и весь народ единодушно жизнеутверждающе отвечает ему: "Воистину воскресе!". И это, господа мои, случилось не в каком-нибудь кафедральном соборе или салоне, а на поле битвы, на поле смерти, боли и ужаса, когда сам правитель вне престола, народ вне отечества,— и все они на кровавой Голгофе! Это было настолько возвышенно, что словами не выразить. Я чувствовал себя так, будто присутствую при самом Воскресении Христовом в Иерусалиме девятнадцать столетий назад. Этот народ непобедим. И не удивляйтесь тому, что я скажу вам: только тогда, на том фронте, я почувствовал непоколебимую уверенность в том, что союзники победят, победят силой веры этого небольшого народа".

N?.: Io. 9, 12–13. ^
Ni.: Io. 9, 36; Ei. 10, 11, 14. ^
N?.: Io. 7, 29. ^
Колумб Христофор (1451–1506) — мореплаватель из Генуи. В 1492–1493 гг. руководил испанской экспедицией в поисках кратчайшего морского пути в Индию. Пересек Атлантический океан, достиг Саргассова моря, Багамских островов, Кубы, Гаити. В последующих экспедициях открыл Большие Антильские острова, Южную и Центральную Америку. ^
Поло Марко (1254–1324) — венецианский путешественник. Родился на о. Корчула (ныне в Хорватии). В 1271 г. совершил путешествие в Китай, где прожил 17 лет. В 1292–1295 гг. вернулся в Италию. Написанная с его слов "Книга" (1298) — один из первых источников знаний европейцев о странах Центральной, Восточной и Южной Азии. ^
N?.: Io. 6, 28–29. ^
N?.: 1 Ei?. 2, 9. ^



Posted at 18:24 on 12/08/2014
Богочеловек в Иерусалиме

Близился к концу третий год общественной службы Спасителя. Слава о Его милосердии, чудесах и Божественной мудрости разнеслась по всему иудейскому царству. Нищие и больные, все истомившиеся и исстрадавшиеся с верой и упованием произносили Его имя, считая великой милостью Божией слышать Его Божественное слово, видеть Его лик и касаться Его одежд. Женщины, старики, дети — все слабые и немощные с огромной радостью слушали рассказы о святом Защитнике всех обидимых, и все во всех краях с нетерпением ожидали Его прихода. Одним словом, все, кто был угнетен и слаб, обрели в Нем надежду и уверовали в Божие слово Учителя.

Только книжники и фарисеи со своими приспешниками были обеспокоены учением Господа Иисуса Христа, ибо слышали в Нем укор и осуждение своей неправды. В школах и синагогах им не удавалось оспорить Его ясные, святые и всем понятные слова; явно вызвать Его на публичный суд им не хватало смелости, и они пытались настроить против Христа народ, обвинить Его в нарушении закона, объявить преступником. Но народ не верил фарисеям и жаждал слышать святые слова и наставления великого Учителя.

Уже по всей Палестине разнеслась весть о чудотворении Христа, всюду повторяли Его слова, которые Он произнес перед народом в Своей Нагорной проповеди:

Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное.
Блаженны плачущие, ибо они утешатся.
Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.
Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.
Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут.
Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.
Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими.
Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное.
Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня.
Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас (Мф. 5, 3–12).

И далее: Не собирайте себе сокровищ на земле [1], не ищите земной славы, и богатства, и счастья — посвятите себя Господу и добрым делам. Вы говорите: как же нам не думать и не заботиться о пище и одежде, которые необходимы нам для жизни, для жизни и нужд нашей семьи и близких? Отвечу вам: думайте, не оставляйте забот и трудитесь, но не теряйте духа, не забывайте главный долг человека и не беспокойтесь слишком о завтрашнем дне. Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут, но и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры! (Ср.: Io. 6, 26, 28–30).

Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними. Не всякий, говорящий Мне: "Господи! Господи!", войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного (Мф. 7, 12, 21).

Народ хранил в памяти и в сердце это святое учение и верил Сыну Божию. По одному Его слову больные исцелялись, слепые прозревали, смягчались ожесточенные и окаменевшие сердца, утешались страдальцы.

Всё это видели фарисеи и книжники и ненавидели Христа все больше, ибо их мнимая власть слабела, а истина Христа крепла и возвышалась. Они искали случая обличить, унизить Христа перед народом, но унижали и обличали лишь самих себя. Христос очень сурово разоблачал их лицемерие, и даже мытари начали признавать Его за Мессию — за Сына Божия.

Приближался праздник Кущей, один из трех главных иудейских праздников. Он был установлен в воспоминание о сорокалетнем скитании евреев по пустыне, когда они жили в палатках из зеленых веток. Еще он совершался в благодарность Богу за дарование плодов земных, ибо его празднование совпадало со временем сбора урожая плодов и винограда, в середине сентября. Праздник продолжался семь дней и отличался большой торжественностью и пышностью.

Каждый иудей спешил в Иерусалим, чтобы пожить в хижине из ветвей, сквозь которые проглядывало небо. Оставаться в закрытых домах имели право только больные.

Кульминацией праздника был момент, когда священник золотым сосудом зачерпывал воду из Силоамского источника, смешивал ее с вином и изливал на жертвенный алтарь, а народ под громкие звуки труб пел песнь пророка Исаии: И в радости будете почерпать воду из источников спасения [2].

Со всех сторон на праздник в Иерусалим стекался народ. Караваны путников теснились на дорогах. Близкие уговаривали Иисуса: пойди в Иудею, чтобы и ученики Твои видели дела, которые Ты делаешь. Ибо никто не делает чего-либо втайне, и ищет сам быть известным.

Мое время еще не настало [3],— отвечал им Господь. Он знал, что иудеи уже ищут Его умертвить, и поэтому решил прийти в Иерусалим, когда он будет полон народа, ибо враги не решались схватить Его на глазах народа, который очень полюбил Его и был Ему предан. Он остался в Галилее. Иерусалим же в те дни был во всем своем великолепии и славе.

Скажем несколько слов об Иерусалиме и храме Соломона, чтобы дать хотя бы приблизительное представление о красоте этого города. Слово "Иерусалим" означает "обитель мира". Он расположен на четырех холмах — Акра, Сион, Мориа и Везеф. Царь Давид отнял его у хананейского племени иевуссеев, расширил, украсил и сделал столицей Иудеи; Соломон окружил его крепкими стенами и воздвиг храм на холме Мориа, именно на том месте, на котором Авраам хотел принести в жертву своего сына Исаака.

Равных этому храму по великолепию и богатству не было. В его строительстве участвовали тридцать тысяч евреев под наблюдением трех тысяч шестисот иноземных мастеров. Главным зодчим был Хирам, родом из Тира: его прислал царю иудейскому царь тирский. Оттуда же в Иерусалим доставляли морем ливанские кедры и камень, обтесанный в Ливане, чтобы на месте строительства не было слышно ничего, кроме стука молотков. За это Соломон посылал в дар своему союзнику пшеницу, ячмень, елей и вино. Соломон щедро кормил и строителей храма. Металлические украшения изготовлялись здесь, на берегу реки Иордан. Для украшений и священных сосудов еще за время правления царя Давида было собрано восемьдесят тысяч талантов золота и один миллион семнадцать тысяч талантов серебра, что составляет больше пяти миллионов фунтов золотом и больше восьмисот миллионов серебряных рублей (две тысячи четыреста миллионов динаров). Количество драгоценных камней, меди, железа, мрамора невозможно было исчислить. В храме насчитывалось десять тысяч светильников, две тысячи золотых и четыре тысячи серебряных сосудов, тысячи золотых украшений. Давид установил правило, чтобы левиты начинали служить с двадцати лет; двадцать четыре тысячи человек он поставил служителями храма, четыре тысячи — певцами и музыкантами и столько же охранниками.

Каждая из этих групп, так же как и группы высшего священства, были поделены на двадцать четыре череды. Эти череды, за исключением главных начальников, менялись каждую субботу. Еще шесть тысяч левитов были назначены судьями и толкователями гражданских законов.

На освящении храма было заклано двадцать две тысячи быков и сто двадцать тысяч овец для угощения народа. Торжества продолжались семь дней. И хотя вавилоняне разрушили храм, после возвращения евреев из плена он был заново воздвигнут и сиял в своем прежнем великолепии во время правления царя Ирода, в те дни, когда родился Иисус Христос.

Храм был полностью облицован белым мрамором и украшен массивной позолотой. Крыша его была покрыта острыми золотыми иглами, чтобы птицы на нее не садились и не закрывали его красоту. При восходе и закате солнца казалось, что он объят пламенем. Внутреннее убранство храма было еще прекраснее и богаче: он весь был украшен золотыми виноградными гроздьями, цена которых составляла тысячу талантов, или сорок шесть тысяч восемьсот семьдесят пять фунтов золота.

Великолепны и восхитительны были и другие здания Иерусалима, а дворец Ирода своим роскошеством превосходил все. Серебро, золото, мрамор, разнообразие украшений слепили глаза. Галереи, сады, фонтаны, беседки были выполнены необыкновенно искусно и изящно.

И среди такого богатства торжественно совершался праздник Кущей — травяных лачуг. Праздник приближался к преполовению, когда Иисус неожиданно появился в Иерусалиме и начал открыто учить в храме; Он учил несколько дней, и народ встречал Его и слушал с радостью и любовью. Священники и фарисеи пришли в ярость и приказали своим слугам схватить Его, но слуги не хотели, говоря: никогда человек не говорил так, как Этот Человек [4], что разжигало злобу и зависть фарисеев еще больше.

Но Иисус не обращал на них внимания. Он продолжал учить народ, призывая отбросить тщеславие, стяжать смирение, кротость, исполниться любовью; разоблачал лицемерие и лукавство книжников и фарисеев, которые гордились своей мнимой праведностью, и превозносил других: смиренных мытарей, кающихся грешников и убогих; словом и прикосновением Своим исцелял больных и прокаженных,— и народ верил, что Он — Мессия, посланный исполнить волю Божию.

Закончился праздник Кущей, и на второй день народ в благоговении шествовал в храм, готовясь к молитве, чтобы возблагодарить Бога за все. Над Иерусалимом светило солнце; в городе после праздничных торжеств царила тишина.

Вдруг на площади раздались крики, отовсюду спешили люди, образуя толпу вокруг фарисеев. Выкрикивая угрозы, с камнями в руках, они требовали законной казни за осквернение великого праздника. Негодование и злоба искажали лица. Окруженная толпой, перед фарисеями стояла женщина-прелюбодейка в разодранных одеждах. Народ требовал для нее жесточайшей казни.

Закон Моисея предписывал за прелюбодеяние смерть, а талмуд — казнь через повешение или побивание камнями. Закон исполнялся строго, и случаев помилования не было. Народ не умолкал, требуя расправы, но фарисеи не торопились и о чем-то перешептывались.

В чем сомневались они, всегда жаждущие крови? Неужели хотели помиловать?

Нет, фарисеи знали, что их жертве нет спасения, но они хотели через нее уловить другую, много большую и давно желанную жертву. Они предложили народу отвести прелюбодейку на суд к Иисусу, ибо, зная Его милосердие, надеялись, что восстановят народ против Него, если Он не исполнит закон Моисея. "А как решит ваш Учитель? — спрашивали они народ, скрывая свое злорадство.— Пусть Он рассудит, пойдем к Нему".

С воплями, с диким весельем народ тащил свою жертву за фарисеями на суд к Иисусу. Старики стыдили ее, народ плевал в нее, глумился и грозил камнями, дети в страхе жались к матерям. Несчастная жертва была чуть жива.

Они нашли Иисуса у храма, Он задумчиво сидел на ступеньках, опустив голову, и что-то писал перстом на земле. Он не обращал никакого внимания на приближающуюся толпу.

Лукавые фарисеи приступили к Нему, говоря: Учитель! эта женщина взята в прелюбодеянии; а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь? [5].

И толпа затихла: все ожидали решения Судии, слово Которого считалось словом Самого Бога. Грешница дрожала так, будто ее голова уже лежала на плахе и над ней занесен был топор. Фарисеи же с любопытством ожидали решающего слова.

Но Иисус не поднимал головы, Он продолжал молча писать перстом на земле. Они же всё спрашивали Его, с нетерпением ожидая ответа, надеясь унизить Его в глазах народа. Он медленно поднял голову, посмотрел на лукавые лица фарисеев — все затаили дыхание — и мягко, но решительно сказал: кто из вас без греха, первый брось на нее камень (Ин. 8, 7).

Все онемели. Поднятые руки, сжимавшие камни, опустились; пристыженные люди один за другим уходили с места судилища, а фарисеи, как воры, исчезли в толпе смущенного народа.

Дрожащая грешница пала ниц пред Спасителем. Иисус взглянул на нее и сказал милостиво: женщина! где обвинители твои? никто не осудил тебя? Она отвечала: никто, Господи. Иисус сказал ей: и Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши (Ei. 8, 10–11).

С радостным возгласом женщина до земли кланялась своему Спасителю в ноги, не смея прикоснуться к ним. Слезы радости и покаяния лились по ее лицу. Иисус поднялся и пошел. Он не осудил, не предал на казнь грешницу, но простил ее и даровал ей новую жизнь, жизнь чистую и непорочную.

Святитель
Николай Сербский
"Библейские Темы"

Продолжение следует...

  « Last Page  |  viewing results 11-20 of 29  |  Next Page »
Требуется материальная помощь
овдовевшей матушке и 6 детям.

 Помощь Свято-Троицкому храму