FAQ  -  Terms of Service  -  Contact Us

Search:
Advanced Search
 
Posted: 29/12/2014 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 Праведный Авраам

 

Праведный Авраам

                  Праведный Авраам

Первыми фильмами, которые запомнились мне еще с детства, были христианские ленты на различные библейские сюжеты. Это сейчас – спустя годы – начинаешь анализировать картину и судить об игре актеров, качестве декорации и наличии неточностей. Тогда же, это было просто захватывающее путешествие в прошлое.

 

Так вот, в детстве самым непонятным среди всего разнообразия лент на подобную тематику для меня стал фильм об Аврааме. Непонятно было ни то, зачем Авраам сорвался с насиженного места и подался на запад, ни то, зачем Бог испытывал его, повелев принести в жертву сына, ни то, почему именно его – Авраама – евреи считают своим главным прародителем. Лишь потом, со временем, нашлись ответы на эти вопросы.

Действительно, в контексте мировой мифологии события, которые случились в жизни этого библейского персонажа, ничем не примечательны. И до, и после Авраама боги нисходили на Землю, вмешивались в историю, вступали в брак с людьми, рожали детей-полубогов. В общем, Олимп или какое-нибудь другое обиталище небожителей, если верить мифам, в сознании наших предков было куда ближе к землянам, чем сегодня, к примеру, – кабинет в Кремле. И все же откровение Бога Аврааму, безусловно, занимает центральное место в истории Ветхого Завета.

Религии мира никогда не исповедовали политеизм – в этом утверждении современная наука поставила точку. И развитые цивилизации Междуречья, и мощная культура Египта, и отсталые племена далекой Океании прекрасно знали, что Бог один. И верили в Него. Ведь именно Он, а не Зевс или другой верховный бог, создал все окружающее нас разнообразие. Только вот незадача – по мнению язычника, этот Творец находится где-то очень далеко – сидит себе на недостижимых высотах, и нет Ему никакого дела до того, что происходит во вселенной. У Него свои заботы. И сколько бы ни обращался к Нему человек, его зов вряд ли будет услышан Творцом.

Сейчас это утверждение покажется христианам кощунственным: ведь мы знаем, что Бог слышит молитву каждого из нас. Но в эпоху Авраама логика была именно такой – зачем тревожить своими просьбами верховного единственного Бога, если есть другие, хоть и меньшие по силе, но более близкие духи, которые без особых проблем решат все вопросы? Логика железная, именно она легла в основу древнего многобожия. И эту логику Авраам разрушил, явив образец веры в Единого и единственного Бога. Того самого, которого язычество считало далеким и недоступным.

Авраам был потомком Ноя, спасшегося в дни всемирного потопа. Жил он сначала в Уре – городе-государстве между Тигром и Евфратом на берегу Персидского залива. Но еще при жизни отца своего Фарры по непонятным причинам он вместе с семейством переселяется на север – в город Харран. В принципе, Фарра планировал идти дальше, в Палестину, но выполнить этот замысел ему помешала смерть. И Авраам вместе с женой Саррой и племянником Лотом остался в Харране – перевалочном пункте, связывавшем Междуречье с другими культурами Древнего Востока.

Библия ничего не говорит о молодых годах будущего родоначальника еврейского народа. Его биография начинается с того, что в Харране 75-летнему Аврааму является Бог и повелевает ему вместе с домочадцами двинуться в путь и достичь Палестины. При этом престарелый уже мужчина получает Божественное обетование о том, что именно от него произойдет великий народ, и что именно в нем, в Аврааме, благословятся все земные поколения.

Представьте себя на месте нашего героя. У вас есть жена, слуги, дом, целая вереница родственников, которые регулярно напоминают о себе. И у вас есть деньги. Много денег. Вопрос – захочется ли вам на старости лет срываться с насиженного места и идти в неизвестность? Ответ очевиден. Ну, разве что вам предложат еще более выгодные условия, и тогда, пожалуй, можно рискнуть. Но ничего подобного Бог Аврааму не обещал. Он просто благословляет, и говорит о каком-то народе, который должен произойти от него. И пожилой мужчина отзывается на этот Божий призыв – он собирает имущество, скот, людей, слуг и родичей и направляется на юг – туда, куда мечтал попасть его отец, и куда сейчас ему повелел идти Бог.

На первый взгляд, это было безумие. Авраам жил в обществе, где человек никогда не мыслился творцом своей судьбы. Лишь христианство утвердило в мировой культуре идеал свободной личности, а во времена древности человек был безликой шестеренкой сложного социального механизма. Если ты по какой-то причине порывал со своей старой средой, то автоматически становился бесправным изгоем, и никакие законы не в силах были тебя защитить. Но Авраам сознательно рвет все связи и идет за Богом. И тут очень важно понять движущие мотивы этого человека.

Апостол Павел, который помимо своего служения Христу был и блестящим знатоком иудейских традиций, настаивает на том, что Авраамом двигала вера.

У него было такое доверие Богу, что никакие лишения не остановили его на пути к цели. И даже принесение долгожданного сына Исаака в жертву тоже было проявлением этой веры. Не фанатизма, не слепой покорности, а именно – веры. В частности – веры в то, что Господь может воскресить человека из мертвых.

Но откуда же взялась в нем такая вера? Что легло в ее основание?

Ответ на эти важные вопросы будет неожиданным. Дело в том, что Авраам был революционером. Не побоюсь этого слова – в день, когда 75-летний старик, его жена и горстка родичей двинулись в путь на юг, в религиозном сознании людей произошел настоящий переворот. Впервые после Ноя – то есть, после всемирного потопа – Бог лично говорит с человеком. Со стороны Бога такой шаг не был чем-то новым и необычным, ведь уже в самом акте творения Господь свидетельствует, что человек важен Ему. Зато потомкам Адама явление в Харране открыло, что Господь любит человека! Что люди – это не пыль во вселенной, не случайность эволюционного отбора, а огромная драгоценность в глазах своего Творца. Именно вера в эту значимость человека для Бога и была движущим мотивом всех поступков праведного Авраама. И не только его, но и всех, кто связан с ним узами кровного или духовного родства.

Авраам показал пример того, как человек может поступить, оказавшись перед выбором – послушать Бога и совершить безумный, с обывательской точки зрения, поступок, или – остаться здравомысящим обывателем, чью убежденность в собственной правоте не может поколебать даже Бог. И если внимательно посмотреть на подвиг всех подвижников благочестия, – как до, так и после Христа, – то можно увидеть, что их подвиг по сути полностью повторяет тот путь, который в своей вере прошел этот великий праведник.

А еще Авраам является родоначальником израильского народа. В христианской традиции Израилем называется Церковь – как ветхо-, так и новозаветная. Это тоже неслучайно, потому что Церковь – та самая среда, в которой происходит единение человека с Богом и спасение. Но такое единение невозможно без соблюдения некоторых условий, главным из которых опять-таки является вера. Вера не просто как эмоциональное состояние души, когда за желаемое принимаешь действительное, а – вера как знание, которое определяет ритм и направление всей твоей жизни. Вера как основа и твоего поведения, и твоего выбора, и твоих ценностей. По большому счету, вера Церкви – это вера Авраама, который поставил Божии повеления в центр своего внутреннего мира, и для которого Бог был определяющим началом во всех сферах бытия. Причем Бог Авраама – это не отвлеченное философское понятие или безликий абсолют, а Бог-Личность, вступающий в прямое общение с человеком.

Несмотря на кажущуюся простоту, фигура Авраама велика и многогранна. Трудно сказать сейчас – то ли Господь постепенно воспитал в Аврааме его веру, то ли изначально предвидел в этом человеке огромные возможности. В любом случае праотец полностью оправдал то доверие, которое оказал ему Бог. Причем, не просто оправдал, но и ответил еще большей верой – безусловной, горячей, трепетной. И эта самая вера, в итоге, позволила приблизить к осуществлению самую великую тайну истории – Воплощение Бога и Рождество Христа. Кто знает, на сколько веков отложилось бы это событие, если бы в далеком Междуречье на Божий призыв не ответил один-единственный человек – Авраам.

 

Александр Моисеенков

22 октября 2012 года

 

Православный журнал "Фома"

 

 
Posted: 29/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

НЕИЗВЕСТНЫЕ ПРАОТЦЫ


 
 Священник Сергий Бегиян
 
    

 

Кто такие праотцы? На этот вопрос могут ответить почти все: и учащиеся воскресной школы, и простая верующая бабушка, и интеллигент. Праотцы – предки Иисуса Христа. Практически каждый может назвать некоторых из них. Ну, уж Авраама так точно знает всякий.

Да, почти все мы знаем праотцов, кто-то что-то где-то когда-то читал и помнит, кто из них кого «родил» и даже кратко знает историю жизни известнейших из них. Мы читали и вроде знаем – но в то же время и не знаем. Библия нам дает по некоторым вопросам только схему, план, скелет, который развить и одеть плотью должны мы сами. Нас к этому должно подвигать наше любознание и благочестие, желание найти еще нечто важное, чего не договорил бытописатель. Ведь часто какой-нибудь фильм заканчивается таким образом, что после слова «конец» требуется еще совершить мысленное усилие, чтобы этот «конец» наступил и в уме, а не только на экране. Точно также и в Библии: вроде все уже давно сказано, но мысленное усилие при прочтении нужно совершать до сих пор, и без этого все прочтенное будет безжизненно и мертво. Итак, давайте вместе вспомним их в этот день, посвященный исключительно их памяти, и поразмышляем там, где Библия разрешает это сделать.

Каин и Авель

 

    

 

И начнем мы с известного всем сюжета. Авель и Каин приносят жертву Богу. Но Господь призрел только на пламенное сердце Авеля, а равнодушную жертву Каина отверг. Каин по зависти убил своего брата и убежал в землю Нод, на восток от Эдема. Далее про Каина сказано только это: «И познал Каин жену свою; и она зачала и родила Еноха. И построил он город; и назвал город по имени сына своего: Енох» (Быт. 4: 17). Больше мы с ним не встречаемся на страницах Библии. Но этот последний стих дает очень много для пытливого ума. Мы с вами знаем, что первые дети Адама вступали в браки между собой, и так продолжался человеческий род; запрет на связь между близкими родственниками возник гораздо позже. Таким образом, получается, что кто-то из сестер (а, скорее всего, и братьев) Каина бежал в землю Нод вместе с ним. То есть первоубийца Каин не стал изгнанником в человеческом роде, а получил поддержку некоторых из своих родичей. А это значит, что Авеля недолюбливал не только Каин, но и некоторые другие его братья и сестры. Быть может, своей святостью он и их раздражал, вызывал зависть и желание покончить со «святошей». Не правда ли, дело уже напоминает другой библейский сюжет с другими братьями: «Вот, идет сновидец; пойдем теперь, и убьем его» (Быт. 37: 19-20)? И женщина, которая добровольно готова выйти замуж за убийцу своего брата и делить с ним ложе, уже вызывает определенные эмоции.

А теперь заметим, что Каин со своими родственниками, сочувствующими ему во зле, построил первый город на земле. И тогда станет понятно, что этот первый город злодеев определяет вектор развития падшего мира, является предтечей царства антихриста и противоположностью Небесного Иерусалима.

Авраам и Сарра

 

    

 

Авраам – наш общий отец по вере. Своей жизнью он учит нас несомненному упованию на Промысл Божий, жертвенности, человеколюбию

Авраам – наш общий отец по вере. Своей жизнью он учит нас несомненному упованию на Промысл Божий, жертвенности, человеколюбию. Когда Авраам жил в Уре Халдейском, Господь повелел ему переселиться в другую землю. Так Бог хотел отделить его от среды идолопоклонников и нечестивцев. Каждый церковный человек помнит, как отреагировал на это откровение святой патриарх. Он собрал вещи и отправился с родными в землю, которой не знал. Конечно, это подвиг. Но особенно четко этот подвиг вырисовывается, когда мы посмотрим внимательнее, что Авраам бросил на родине, и что получил взамен.

Ур Халдейский был огромнейшим городом. Его население составляло в то далекое время (две тысячи лет до Рождества Христова) около 65 тысяч человек – на тот момент громадная цифра. Уже тогда там существовало разделение труда, то есть процветали цеховые ремесла. Одни занимались разведением животных, другие пряли шерсть, третьи выделывали одежду. Из Персидского залива вверх по Евфрату шли торговые суда. Развивалась наука и искусство. Зажиточные горожане Ура имели самые комфортабельные жилища в мире на то время: двухэтажные кирпичные дома, в которых уже в той седой древности имелись уборная и бассейн. Это была столица империи и мира. Любое место, куда мог отправиться оттуда Авраам, было заведомо хуже Ура Халдейского. Но в Уре процветало идолопоклонство и колдовство, поэтому из него нужно было уходить.

И вот Авраам, послушный воле Господа, выходит из этого града роскоши и неги. Выходит, не зная конечной точки своего странствия. Как известно, по пути в землю обетованную Авраам остановился в городе Харран. Трудно сказать, по какой причине произошла остановка. Может быть, престарелому отцу Авраама – Фарре – было тяжело продолжать утомительное путешествие. Ведь от Ура только до Харрана около тысячи километров, и еще около пятисот километров от Харрана до Ханаана – новой родины праотца. С условием, что верблюд с поклажей за день проходит от 20 до 40 километров, можно заключить, что путешествие до Харрана продолжалось около месяца. Немудрено, что за месяц странничества по пустыне самочувствие Фарры могло ухудшиться, ведь ему тогда было около 200 лет. Путники остановились в Харране, где, видимо, прожили достаточно долго. Там умер и был похоронен Фарра – отец Авраама. И снова Бог воззвал к Аврааму и повелел идти дальше.

Я смотрю на это дивное странствие старца Авраама, которому тогда было уже 75 лет, и задаюсь вопросами. Да, понятно, что Бог говорил с ним, поэтому Авраам с готовностью пошел в предстоящее путешествие. Но какие слова он нашел для своих домочадцев: отца, жены и других родственников, когда убеждал их, что воля Божия в том, чтобы бросить насиженное место и стать, по сути, бомжами, странниками без определенного места жительства? Ведь до самой своей смерти Авраам уже не жил где-то постоянно, а скитался, как кочевник, вместо дома находя себе покой лишь в палатках и шатрах… Я смотрю на смиренную Сарру, которая не ропщет на эту цыганскую жизнь, без прекословия следует за мужем «не знаю, куда», при этом терпит испытание бездетностью – и не отчаивается. Как она находила в себе силы не побранить мужа, довериться ему до конца и ни разу не усомниться в его вере? Да, и они претыкались, и они падали. Но даже их падения для нас высоки. Даже с этими погрешностями картина их величия поражает.

У Исаака хватило бы мочи побороться с Авраамом, которому тогда было 125 лет. Но он покорно дает себя связать и возложить на жертвенник, показывая совершенный прообраз Христа…

И самой яркой краской на этой картине написан сюжет жертвоприношения Авраама. Как-то сложился стереотип: седовласый старец и мальчик идут в гору по повелению Божиему, и там старец приносит в жертву мальчика, но Ангел в последнюю минуту останавливает его. Многие иконы подтверждают это. Однако если бы Исаак был «мальчиком», то Авраам не заставил бы его нести на гору вязанку дров для всесожжения. И действительно, по Библии возраст Исаака – 25 лет. И в этой связи еще удивительнее жертвоприношение: старец ведет, юноша нимало не препятствует. У полного сил Исаака хватило бы мочи побороться с Авраамом, которому тогда было 125 лет. Но он абсолютно покорно дает себя связать и возложить на жертвенник, показывая совершенный прообраз Христа…

Исаак и Ревекка

 

    

 

Кто из нас готов наносить из колодца 30 ведер воды для незнакомого человека, в свите которого есть рабы, которые сами могли бы это сделать?

Интересно, что Авраам решил женить сына, лишь когда тому исполнилось 40 лет. Попробуем также внимательно посмотреть на сюжет жениховства Исаака. Авраам отправил своего верного домоправителя Елеазара на свою родину, чтобы найти невесту сыну среди родственников. Елеазар взял слуг, подарки для невесты и, естественно, верблюдов, чтобы везти провизию и ехать самим. Придя к месту назначения, Елеазар помолился Богу Авраама, чтобы та, о которой будет воля Божия, откликнулась на его просьбу. С верой он попросил пить у первой девушки, которая подошла к колодцу, и та охотно дала ему испить из кувшина, а также напоила его верблюдов (Быт. 24: 17-20). Сколько раз мой взгляд скользил по этим строкам, не вникая в суть написанного! Суть же оговаривает бытописатель: Ревекка напоила всех верблюдов Елеазара. Взял же Елеазар из стада Авраама себе в караван 10 верблюдов. В среднем верблюд выпивает за раз 3-5 ведер воды. То есть Ревекке пришлось достать из колодца и перелить в поилку не менее 30 ведер. В этом незначительном фрагменте уже много сказано: о трудолюбии Ревекки, ее доброте и гостеприимстве. Скажем так: кто из нас готов наносить из колодца 30 ведер воды для незнакомого человека, в свите которого есть, к тому же рабы, которые сами с успехом могли бы это сделать? Или еще лучше вот так: вы подходите к колонке набрать воды, тут подъезжают на нескольких машинах приветливые люди и в очень вежливых выражениях просят у вас напиться. «О, да. – отвечаете вы. – И в знак моего расположения к вам я еще и помою ваши машины». Не правда ли, за эти 4 тысячи лет, которые прошли с поступка Ревекки,обыденная человеческая нравственность ничуть не догнала ее святой нравственности?!

О кротости и смирении невесты Исаака мы узнаем дальше. Когда Елеазар приблизился к землям Авраама, Исаак вышел к ним навстречу, и Ревекка тут же покрыла шалью свое лицо. На это можно ответить, конечно, что это вообще в обычае у восточных женщин. Но какой смысл покрывать лицо перед человеком, который этой же ночью стал ее мужем? Причина только одна: крайняя застенчивость Ревекки. И Господь сполна наградил эту смиренную семью своим благословением.

Иаков и Рахиль

 

    

 

Почему Иаков, который обманом взял благословение у своего отца Исаака, благословен перед Богом? Очевидно: из-за нечестия Исава. Его нечестие было так велико, что обманный поступок Иакова (в сравнении с жизнью его брата) и не является грехом. Что же Библия говорит нам о нечестии Исава? Разве только это: в 40 лет Исав взял себе в жены двух хеттеянок, «и они были в тягость Исааку и Ревекке» (Быт. 26: 35). Исав сразу нарушил два правила. Во-первых, взял себе жену не из родни, а из нечестивых женщин окружающего их народа, хотя его дед Авраам предостерегал свое потомство от этого. Конечно, Исааку и Ревекке, которым найти благочестивого супруга было не так легко в свое время, было неприятно смотреть на это «женонеистовство». О том, что поступками Исава руководила похоть, говорит и его многоженство (позже Исав взял себе еще и третью жену). Следует сказать, что хоть еще не было писаного закона, но нравственность патриархов все же не позволяла им иметь две жены. У Авраама была одна жена Сарра. Только по настоянию жены Авраам «вошел» к своей служанке, и после того, как Агарь зачала, уже не прикасался к ней. Правда, Авраам имел и вторую жену, Хеттуру, но женился уже после смерти Сарры (после смерти Сарры Авраам жил еще 38 лет). У Исаака была одна жена Ревекка. У Иакова также должна была быть одна жена – Рахиль, но тесть обманом вынудил его взять в жены еще и Лию. И к служанкам своих жен он опять-таки «входил» по настоянию последних. Однако только Рахиль всегда была любима Иаковом. Соответственно, и любимыми сыновьями Иакова были сыновья, рожденные его возлюбленной Рахилью, Вениамин и Иосиф. У Иосифа также была одна жена – Асенефа. Из этого можно заключить, что нравственным идеалом праотцов и в те времена был моногамный брак.

Иосиф Прекрасный

 

    

 

И в бесславии, и в славе Иосиф одинаково ищет воли Божией во всем.

Наверное, самым изящным цветком, который произрастило благочестие праотцов, является Иосиф. Ему предание усвоило наименование «Прекрасный». Он и мудр, и целомудрен, боголюбив и человеколюбив. Проданный своими братьями в Египет за 20 монет, он также стал прообразом Христа Спасителя, проданного братьями по вере. Он – второй Авель. Его не в чем упрекнуть. И в бесславии, и в славе он одинаково ищет воли Божией во всем, и этим напоминает нам царя Давида – своего достойного потомка (хоть и род царя Давида происходил из колена Иудина).

Его предали, но Иосиф не проклинает в ответ, а беспокоится о своих родственниках. И когда братья приходят купить хлеба в Египте, Иосиф не открывается им, как будто желая испытать их: изменились ли они в лучшую сторону. Для этого Иосиф сурово обвиняет братьев в шпионаже, будто они пришли высмотреть «слабые места земли». И вот цель достигнута: братья говорят между собой на еврейском, и становится ясно, что они раскаиваются во грехе, который совершили много лет назад. Но покаяние – только часть дела, от совершенных требуется показать Испытующему плоды, достойные покаяния (Лк 3: 8). Чтобы удостовериться и в этой благой перемене своих братьев, Иосиф в следующий их приход подбрасывает чашу в мешок Вениамина, обвиняет его в краже и заявляет, что он останется рабом в Египте. И вот тут Иуда – тот самый, который когда-то предложил братьям не совершать тяжкий грех и не убивать Иосифа, а продать, – и сейчас предлагает нечто. Он предлагает себя в пожизненное рабство вместо Вениамина, потому что жалеет отца, старика Иакова, единственной отрадой которому является младший брат Вениамин. Иуда готов не видеть более ни своих детей, ни жены, лишь бы его отец был спокоен и не убит горем! Вот это – плод достойный покаяния, это настоящая жертвенная любовь, и Иосиф, измученный душевной болью, понимает это, и с радостью открывается своим братьям. Он и прощает их, и видит Промысл Божий в их действиях, и рад перемене, которая за эти годы превратила их из эгоистов в человеколюбивых «мужей». Может быть, эта жертвенность Иуды и стала причиной того, что Господь избрал из 12 колен Израилевых именно Иудино для воплощения Сына Божия.

Вот некоторые уроки, которые Писание сегодня предложило нам. Потщимся же всегда внимательно и с молитвой читать Библию, и Господь обязательно будет открывать нам каждый раз все новые оттенки прочитанного. Ну и, конечно же, по силе подражать, хоть в чем-нибудь малом душеполезном, святым нашим отцам и Ветхого, и Нового Заветов.

 

Священник Сергий Бегиян 

26 декабря 2014 года

 
Posted: 24/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 Дорогая Инна, высокоумие это гордость и ведь вы об этом знаете.Вот что думают -Святые Отцы о  гордости. 
"Без смиренномудрия напрасны всякий подвиг, всякое воздержание, всякое подчинение, всякая нестяжательность, всякая многоученность. Ибо как начало и конец добраго - смиренномудрие, так начало и конец худаго - высокоумие. А этот нечистый дух изворотлив и многообразен; почему употребляет всякия усилия возобладать всеми, и каждому, каким кто ни идет путем, ставит на оном сеть. Мудраго уловляет мудростию, крепкаго крепостию, богатого богатством, благообразного красотою, красноречиваго краснословием, имеющаго хороший голос приятностию голоса, художника исскуством, оборотливаго оборотливостию. А подобным сему образом не перестает искушать и ведущих духовную жизнь, и ставит сеть отрекшемуся от мира в отречении, воздержному в воздержании, безмолвнику в безмолвии, нестяжательному в нестяжательности, многоученому в учености, благоговейному в благоговении, сведущему в знании (впрочем истинное ведение сопряжено с смиренномудрием). Так высокоумие во всех старается посеять свои плевелы. Почему, зная жестокость этой страсти (ибо как скоро она укоренится где, ни к чему негодными делает и человека и весь труд его), Господь к победе над нею дал нам средство смиренномудрие, сказав: 
«Егда сотворите вся повеленная вам, глаголите: яко раби неключими есмы» (Луки 17, 10) (Св. Тр. Сергиевой Лавры, 1907 г., Часть 1-я, стр. 29).
У Святителя Тихона Задонского, в его творениях, есть такое рассуждние о гордости: 
"Премерзкий грех есть гордость, но мало от кого познается, яко глубоко в сердце сокровен есть. Начало гордости есть незнание себе самого. Сие незнание ослепляет человека, и так человек гордится. О, когда бы человек познал себе самого, познал бы свою бедность, нищету и окаянство, никогда бы не гордился! Но тем паче окаяннейший человек есть, что не видит и не познает бедности и окаянства своего. Гордость от дел, как древо от плодов, познается (Творения иже во Святых отца нашего Тихона Задонского, Плоть и Дух, Книга 1-2, стр. 246). 
Знаки гордости 
1. Славы, чести и похвалы всяким образом искать. 
2. Дела выше сил своих начинать. 
3. Во всякия дела самовольно мешаться. 
4. Себе без стыда возвышать. 
5. Других презирать. 
6. Чести лишившися, негодовать, роптать и жаловаться. 
7. Высшим быть непокорну. 
8. Добрая себе, а не Богу приписывать. 
9. Во всем показываться тщаться. (Тщиться - стараться (Даль). 
10. Других дела пересуживать. 
11. Погрешности их возвышать, хвалу уменьшать. 
12. В слове и поступке надменность некую показывать. 
13. Исправления и увещания не любить, совета не принимать. 
14. Не терпеть в уничижении быть, и прочая. 
(Творения иже во Святых отца нашего Тихона Задонского, Плоть и Дух, Книга 1-2, стр. 34). 
Святой Праведный отец Иоанн Кронштадтский в своем дневнике «Моя жизнь во Христе» пишет так: 
Кто заражен гордостию, тот ко всему наклонен оказывать презрение, даже к предметам святым и божественным: гордость мысленно уничтожает или оскверняет всякую добрую мысль, слово, дело, всякое творение Божие. Это мертвящее дыхание сатаны (Париж, 1984, стр. 10). 
Крепко наблюдай за проявлениями гордости: она проявляется незаметно, особенно в огорчении и раздражительности на других из за самых неважных причин (Москва, 1894 г., Том 1-й, стр. 25). 
Гордость в вере проявляет себя тем, что гордый дерзает поставлять себя судьей веры и Церкви и говорит: я этому не верую и этого не признаю; это нахожу лишним, это ненужным, а вот это странным или смешным (Москва, 1894 г., Том 2-й, стр. 251). 
Рассуждение о гордости. Итак начало греха есть гордость. Гордость, как грех, никогда не бывает одна. Она порождает целую вереницу, с нею связанных, других грехов. Гордый человек ищет похвалу, себя возвышает, других презирает, высшим не покоряется, совет не принимает, обижается, не может простить, помнит зло, не хочет уступить, не может признаться в ошибке, хочет быть лучше других, своевольничает и т. п. Таким образом, гордость есть не только грех, но и начало и источник всякого другого греха и зла. Очень часто не глупый, интеллигентный и образованный человек из за гордыни превращается в глупца.

Posted: 22/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

 
 из книги "Беседы на Русской земле" Схиархимандрит Иоаким (Парр)

Афонский Епископ

Я расскажу вам еще одну историю. Я стал монахом на Святой Горе Афон, в Ильинском скиту. Недалеко от этого скита есть место, где живут пустынники, называется оно Капсала. Там, наверное, около сорока келий, которые располагаются в лесу, в каждой из них живет примерно по четыре-пять монахов. Однажды я служил всенощную под праздник Воздвижения Креста Господня. Когда я вышел на каждение в храм, я увидел благообразного, очень просто, но аккуратно одетого старого монаха. Все, кто был в храме, подходили и брали у него благословение. Я подумал, что это священник. Во время канона он зашел в алтарь и попросил выслушать его исповедь. Я согласился. И когда он начал исповедоваться, выяснилось, что он епископ. Чуть позже я предложил ему послужить вместе, но он отказался и сказал, что больше не служит, так как по приезде на Святую Гору принял великую схиму и теперь он просто монах, хотя и в епископском сане.

На следующий день после Божественной литургии и трапезы он попросил разрешения остаться в монастыре на пару дней. Мы начали беседовать, и я попросил его рассказать о себе. Епископ ответил:

— У меня жизнь такая же, как у всех остальных. Я грешник, продолжаю грешить и пытаюсь остановиться.

Тогда я его спросил:

— Как получилось, что вы, епископ, оказались на Афоне?

И он рассказал следующее.

Я учился на богословском факультете в Афинах и был лучшим студентом на курсе. Во время выпускных Церемоний Александрийский патриарх, который в этот День обратился к выпускникам с приветственной речью, затем выдал дипломы об образовании, попросил греческого архиепископа: «Я хочу, чтобы этот молодой священник преподавал в моей семинарии. Церковь Александрии погибает, нам нужны образованные люди, чтобы помочь Церкви». Они провели переговоры, и на три года я уехал в Александрию. Однако вместо трех я провел в Александрии десять лет, и меня рукоположили во епископа. Прошли годы, и однажды зимним дождливым и туманным вечером, после того как я прочитал очередную лекцию в Университете Аристотеля, по дороге домой на своей машине я попал в аварию. «Скорая» отвезла меня в реанимацию. Когда я пришел в себя, врачи мне сказали: «Вы были в тяжелой аварии. Мы должны проверить, не поврежден ли у вас головной мозг». Тогда я попросил позвать ко мне священника. Оказалось, что в той же больнице лечится какой-то монах-святогорец, который и пришел меня навестить. Он был низкорослый и какой-то очень грязный. Я начал исповедоваться ему, а он вдруг стал говорить, что мне надо перестать быть таким напыщенным человеком, ехать на Святую Гору и становиться настоящим монахом. Я должен был, утверждал он, перестать разъезжать по всему миру и делать вид, что я очень важная фигура. Я очень на него разозлился и выгнал вон из палаты. Но этот случай надолго врезался мне в память. С одной стороны, я разозлился настолько, что у меня даже заболело сердце. С другой стороны, я понимал, что то, о чем говорил этот монах, является правдой, которую я не хотел слышать.

Через некоторое время меня выписали, и мною уже заинтересовался Вселенский патриарх. Он пригласил меня на одно мероприятие, где я должен был обратиться к присутствующим с приветственной речью. Но как только я начал выступление, у меня случился сердечный приступ.

Я упал, перевернул стол, и меня снова увезли в реанимацию. В больнице я периодически терял сознание, и докторам пришлось основательно со мной повозиться. И, находясь между жизнью и смертью, я взмолился: «Матерь Божия, если Ты меня сейчас спасешь, я Тебе обещаю, что поеду на Святую Гору Афон и всю оставшуюся жизнь посвящу покаянию». Матерь Божия меня спасла, а я на Святую Гору не поехал. Я пришел к патриарху и сказал:

— Владыко святый, я обещал Божией Матери уехать на Святую Гору. Отпустите меня. Патриарх говорит:

— Да ты просто бредил — мало ли что в таком состоянии наобещаешь! Ты жив, так что не переживай.

Я начал умолять патриарха, но тот ответил:

— Ты должен быть послушен Церкви. Церковь тебя сделала епископом, слушайся и трудись. Каждый год я приносил патриарху свои прошения, но он меня все не отпускал. И вот однажды, когда я, видимо, уже основательно ему надоел, он сказал:

— Я даю тебе еще три года, отработай их, а потом поедешь на Святую Гору.

Через три года я поехал. О монашестве я не знал ничего. Я был толстым епископом с мягкими, нежными руками. Я носил красивые итальянские ботинки на тонкой подошве и шелковую рясу. И в таком виде в один прекрасный день я ступил на землю Афона. В Дафни меня встретили монахи и спросили:

- Владыка, к кому вы приехали?

Я им ответил:

— Я ищу одного монаха, — и я описал им того маленького, грязного чернеца, который посетил меня когда-то в больнице.

Монахи стали расспрашивать меня:

— Как его зовут? Где он живет?

Но я ничего о нем не знал и только снова описал им, как он выглядит. А мне говорят:

— Все так выглядят на Святой Горе.

Я расстроился, мне нужно было найти монаха, который меня сюда направил.

Тогда один из братии мне сказал:

— Если такой старец существует, то он, наверное, живет в самом дальнем углу Святой Горы, в Карулии. Поднимись на гору, возможно, что там ты найдешь своего старца.

Я пошел. Пока я взбирался на гору, я весь вспотел, камни прокалывали мои итальянские ботинки, и я так устал, что думал, что умру по дороге.

Однако монахи мне все говорили:

— Иди дальше, старец там, иди дальше. И вот наконец кто-то мне сказал, что я почти дошел. Передо мной стояла маленькая келья с одним закрытым ставнями окном. Ее окружала каменная стена, а вид, открывавшийся с горы, был такой, что хотелось уметь летать.

У кельи стояла очередь из нескольких монахов. Я хотел было пробраться вперед, но меня одернули и заставили стать позади всех.

А я был епископом и в очереди ждать не привык. Я разозлился, но решил стоять и ждать. И вот выходит келейник старца и говорит мне:

— А вам-то что нужно?

— Я старца пришел увидеть.

— Старец устал, он сегодня весь день принимал братию, а сейчас пошел спать. Сегодня он с тобой встретиться не может.

— Но я проделал такой длинный путь, я на гору взобрался! Что же мне делать?

— Завтра приходи.

— У меня нет места, куда идти.

— Все на земле спят, и ты ложись и спи.

В эту ночь я ночевал на улице. Я не спал всю ночь. Приходит утро, выходит монах и объявляет:

— Старец сегодня никого не принимает, он будет молиться.

Я не мог поверить тому, что слышал. Еще один день пропал впустую. Я так долго добирался, идти мне было некуда, и я решил ждать. Этот день я провел под деревом, пытался помолиться, но все, о чем я мог думать, — это то, как я был обозлен на старца.

На следующее утро монах подходит ко мне и говорит:

— Ты все еще здесь? Ладно, ты терпеливо ждал, заходи, старец с тобой поговорит.

Я зашел. Старец меня встретил и спрашивает:

— Что тебе надо?

— Я хочу быть монахом, — отвечаю я.

— А почему ты сюда пришел, если хочешь быть монахом?

Я ему рассказал свою историю, как в больницу ко мне приходил один святогорец. Старец спросил:

— Как давно это было?

— Тридцать два года назад.

— Ты в своем уме? Он давно уже умер! Ты же сам сказал — маленький, старенький, да и тридцать два года уже прошло! Да и ты здесь не выживешь.

Я спрашиваю:

— Почему?

— Потому что ты никогда не сможешь выполнять то, что я тебе буду говорить. Чем ты занимался до того, как сюда пришел? — спросил меня старец.

— Я епископ.

Старец схватился за голову:

— Боже мой! В жизни только от женщин бывает больше искушений! Уходи отсюда.

Я взмолился:

— Я тебя прошу, помоги мне стать монахом.

Он мне говорит:

— Я тебе разрешу остаться в келье, но только с одним условием.

— Я попытаюсь.

— Нет. Ты должен сказать: «Я это сделаю, старец», потому что если ты говоришь «я попытаюсь», ты уже сдался.

— Я это сделаю, старец.

— Хорошо. Тогда вот что. Я тебе не разрешаю разговаривать ни с кем, ни со мной, ни с теми, кто ко мне приходит. Ни с кем! Только тогда, когда я тебя попрошу что-нибудь сказать, тогда ты можешь говорить.

И он дал мне послушание заниматься всеми домашними делами.

К старцу всегда приходили гости. Я готовил чай, мыл посуду и слушал. И всегда мне хотелось что-нибудь сказать, когда старец разговаривал с гостями. Какой-то монах приходил, рассказывал о чем-то: «Вот Григорий Палама сказал...» — но я-то точно знал, что это вовсе не Палама сказал! Я ему хотел сказать: «Идиот! Это не Палама сказал, это сказал другой святой». Внутри меня все кипело, и это продолжалось годами. Через какое-то время я успокоился, уже ничего не слышал, просто мыл посуду, творил свою молитву, подавал чай. Как-то утром я пришел к старцу начать свой обычный день, свое послушание, а старец мне говорит:

— А вот теперь можешь говорить. Я подумал и ответил:

— Мне нечего сказать. Старец мне говорит:

— Родной мой, когда ты сюда пришел, тебе уже тогда нечего было сказать, но ты этого не знал. Когда ты покидал мир, ты думал, что весь мир в тебе нуждался. А сейчас посмотри, нуждается он в тебе по-прежнему? Да и раньше-то он в тебе не нуждался. Единственное, что нам нужно в жизни, это Бог.

Posted: 12/12/2014 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

СОВРЕМЕННЫЕ ИКОНОБОРЦЫ

Всего этого не слышат, не хотят услышать современные иконоборцы — протестанты, которые святую икону называют идолом, смеются над ней. Я сам лично слышал такое не раз. К нам сейчас в Новосибирскую область различные проповедники иностранные (или иностранцами обученные) приезжают, над иконами глумятся. Лет 8 назад один такой пришел в наш храм в Бердске, поздоровался за руку — и, как говорится, вопрос в лоб: — Скажите, батюшка, почему вы идолам поклоняетесь? — Как звать-то тебя? — спрашиваю — Геннадий. — Геннадий, я старик, слепой, не вижу, а ты молодой, у тебя глазки зрячие, ты покажи — где ты идолов увидел в церкви? Он показывает на икону Царицы Небесной. У меня даже руки опустились. Нехорошо мне стало. Говорю ему: — Слушай, Геночка! У тебя мамочка есть? — Есть. — А мамина фотография? — Есть, конечно. — Ты где живешь? — В Новосибирске. — Ну, так ты, Геночка, когда домой приедешь, возьми фотографию мамы, подойди к мамочке и говори: «Мам, а вот это — идол!» Что она тебе скажет?! Он только глазами заморгал… — Ну что, говори, идол это?! Замолчал «проповедник». — А паспорт у тебя есть, Геннадий? — Есть. Взял я паспорт и на его фотографию показываю: — Ген, вот это идол! — Так это же человек, — сказал он, смутившись. — Ах, человек? Значит, не можешь на свою фотографию сказать, что это идол? — Нет! — А ты знаешь, на Кого показал на иконе? — Вы называете ее Царицей Небесной, а она такая же женщина, как все, у нее много детей было, — и давай куролесить, все сектантские басни выкладывать. — Да ты, видно, не знаешь, чья Она Мама? — спрашиваю я. — Знаю. Мать Иисуса. — А почему же ты на свою мамочку не можешь сказать, что она идол, а на Мамочку Иисуса, Которого ты проповедуешь, ты дерзко говоришь, что Она идол? Этот портрет — Ее личность! Ты знаешь, что позоришь Иисуса Христа? Какой же тебе благодати Христос даст, если ты Его Мамочку называешь идолом? И замолчал он… Долго мы с ним сидели, разговаривали. — Вы и креста не признаете, — говорю ему. — А зачем? И где написано, чтобы креститься? Ведь Иисус Христос креста не носил, только вы крестик носите! — Как не носил?! Он — основатель крестоношения, Он нес деревянный крест на Голгофскую гору, на этом кресте Его распинали. Знаешь? — Знаю. — А ты говоришь — не носил! На этом кресте Он победил смерть. Вот мы и носим крест в знак Его любви, в знак Его победы над смертью. Крестик этот — оружие против врага. Мы этим крестом тоже побеждаем — всякие лукавые мысли отгоняем. Вы крестов не носите и не креститесь, а мы крестимся — во имя Отца и Сына и Святаго Духа, — и я начал осенять себя крестным знамением. Как вскочил сектант, как бросился бежать от меня. А я, хоть и старик, но догнал его: — Ты что, Геннадий, убегаешь? — Так ведь это же смерть! Крест — это смерть! — говорит он мне. — А ты видишь меня — я хоть и старенький уже, немощный, но живой. Сколько я крестился — всю жизнь, с самого детства, и крест ношу, и на фронте был — но не умер! Кто тебе сказал, что это смерть? — А нас так учат… А у самого все руки исколоты наколками — ну прямо как перчатки разрисованы. — Что это с твоими руками, Гена? — спрашиваю. — Я в лагере сидел два года, там нечего делать, кололись — я весь исколотый… Расстегнул он рубашку, показал — а там «свитер» целый на теле выколот. Вот сектанты и ловят таких, воспитывают. И литературу бесплатную дают, посылки контейнерами присылают из Америки, из Англии, из Германии — лишь бы души их заполонить. Такую же сатанинскую ненависть к иконе и кресту проявляют иеговисты. Сам наблюдал. Как-то позвонила мне в квартиру одна шустрая девица: — Идите скорей на детскую площадку, там сейчас проповедь говорить будут. Вышел я на площадку, смотрю — молодые люди сидят на скамеечках. Я говорю: — Как приятно, молодые люди речь ведут о Боге… — Да, дедуль, — отвечают, — сейчас будем проповедь читать, только все дома обойдем. Через 15 минут начнем. — Что же вы читать будете? — спрашиваю. — Пророка Моисея. — Вот как хорошо. Ну а в церковь вы ходите? — Нет пока, мы еще только собираемся церковь строить. — Какой же вы веры? — Православной. — Я вас ни разу не видел в православной церкви. — Так мы туда не ходим, мы — иеговисты. — Зачем же вы обманываете людей, говорите, что православные? Люди разобрались в вашем обмане. Смотрите — уж полчаса прошло, а никто на вашу «проповедь» не идет, ни одного человека. Начал задавать им вопросы. Им отвечать нечего. — О, да вы знаете Священное Писание! — говорят. — Еще как! Только в отличие от вас мы крестимся — вот так, — и только я стал осенять себя крестным знамением -сектантов как ветром сдуло. Бегут и оглядываются на меня. Я говорю: — Вон вы кто, креста боитесь! — Дедуль, так это же смерть… Не стал я спрашивать, кто их этому научил, — и так понятно. Вот уже второй сектант сказал, что крест это смерть. Это мнение бесовское, сатанинское. Всё это борьба против Креста. Надо защищать Крест и икону. Быть солдатами Небесного Отечества.

ОРУЖИЕ НАШЕЙ ПОБЕДЫ

Эта жизнь, Богом данная, настолько драгоценна, что мы должны ценить ее, дорожить ею и радоваться без конца. Ведь Бог сотворил мир для радости, для добра, для любви, чтобы мы как дети радовались, играли, веселились. А у нас нет такой радости. Я вот только радовался в жизни, когда окончилась война. А сейчас война еще не кончилась. Она идет, продолжается. По всей России — духовная война. Это-то мы видим. И будущее страшит нас ужасно. Как дальше жить? Везде обман, насилие различное, убийство. Что нам дети скажут на это? Могут ли они нам сказать благодарное слово за то, что мы приготовили им для жизни? Ничего умного, ничего доброго нет. Все одно — папиросы, хуление, насилие, нравственная грязь. Мне даже страшно порой, что мы с нашими детьми делаем. Однажды во время встречи в школе один мальчик спросил меня: — Батюшка, а почему нам теперь стали говорить, что Бог есть? Ведь нам все время говорили, что Бога нет. Что Он — в отпуске что ли был, Бог? Видите: до чего нам мозги туда и сюда крутили, детей замучили. Как же не защитить нам таких обманутых деточек? Не рассказать им о правде, о курсе духовной науки? Так что наша жизнь — это школа, и школа, и школа. Гонение на Православие — оно от сотворения мира. Оно было и в революцию, и в сталинское, и в хрущевское время. И всегда человек стоял перед выбором.  И сейчас стоит, хотя гонений внешних нет. Но гонит враг наше сознание христианское, совесть нашу теснит, чтобы мы дрогнули, чтоб с креста, данного нам Господом, сошли. А выбор — он всегда перед нами. Или Христос — или дьявол. Другого нет. Вспомним и осознаем, как нас искушали, что было — прежде и теперь. Это все наши экзамены на то, какие мы христиане.

«КОММУНИСТ, ДАЙ НАМ ХЛЕБУШКА!..»

В начале 90-х годов около года я служил в рабочем поселке Колывань, под Новосибирском, где работал на восстановлении храма Александра Невского. Один работник местного поссовета рассказал об обмане, который придумали коммунисты в первые годы советской власти, чтобы отвратить детей от Бога. Человек этот был тогда совсем малышом, ходил в детский сад, который устроили в доме сосланного священника. Время было голодное — хлеба не было. На втором этаже батюшкиного дома был резной тесовый балкончик. Туда поставили корзину с нарезанными кусками хлебушка, привязали к корзине веревку, посадили туда человека. А внизу гуляли дети — двенадцать или четырнадцать малышей. Ребятишкам снизу этих приготовлений к «спектаклю», конечно, видно не было. И вот один «агитатор» так заговорил с детьми: — Детки, вы, наверное, кушать хотите? Да? Тогда кричите, громко кричите: «Боженька, дай нам хлебушка!» Детки, конечно, кричат, стараются. — Ребятки, Боженька вас не слышит, еще громче просите! Дети громче выкрикивают: — Боженька, хлебушка нам дай! — Почему же Боженька не отвечает? — спрашивает тот «агитатор». — А может, никакого Боженьки и нету вовсе? А раз нету — никто вам хлебушка не даст… А теперь кричите: «Коммунист, дай нам хлебушка!» Они только крикнули — как сверху, с балкона, опускается на веревочке корзинка с хлебом, как бы сама собой. — Вот видите, дети: никакого Боженьки нет, а есть коммунисты! Нате, дети, кушайте! Будем теперь жить с коммунистами, а Бог нам не нужен. На деток малых тогда этот дешевый прием безбожной «проповеди» произвел впечатление, тем более что тогда кусок хлеба дорого стоил. Но что сейчас нас, взрослых и умудренных, заставляет верить, когда, как и в прежние времена, нам лгут о Боге? Скольким таким обманам мы готовы верить? Лукавые заморские проповедники, всякие «благодетели» травят нам души своими байками, а мы искренне считаем, что они хотят просветить нас. Строители глобалистского мира внушают нам, что христианство устарело, и мы верим, что оно мешает благоденствию. Поверим ли новым льстивым словам против Христа? Предадим ли веру и родную жизнь? Вот выбор для каждого из нас.

«СНИМИ КРЕСТИК!..»

Может, и очень скоро, настать время, когда каждого из нас спросят: в кого веришь? Исповедуем ли тогда Христа безбоязненно? Или отречемся ради сытости и спокойствия? Для укрепления в вере нам почаще надо обращаться к жизни исповедников, потерпевших за веру. Во время моей службы в Самарканде я познакомился со стареньким священником отцом Кондратом и псаломщицей Агриппиной Ивановной Меленчук. Удивительны их судьбы. Оба из Белоруссии. Оба старенькие. Оба калеки. Оба по 10 лет отсидели. Что они земляки, узнали в храме: батюшка обратил внимание на седенькую старушеньку Агриппину Ивановну — пела она хорошо. Такой дивный голосок у нее был! Поставил псаломщицей. Агриппина пострадала за крестик — то есть за крест Христов, который она не сняла даже перед угрозой тюрьмы и ссылки. Родителей ее — «врагов народа» — арестовали, ее же отдали в детдом. Когда выросла, устроилась работать в Минске на ткацкую фабрику. Мастер ее цеха заметил, что носит она крестик, подошел к ней: — Агриппина, сними крестик. Она молчит — ничего не сказала. Мастер и на другой день к ней с тем же требованием. Она опять ничего не ответила и крестик не сняла, хотя могла, как многие, для вида снять или запрятать куда-то. На третий вечер мастер говорил с ней резко, почти кричал: — Агриппина, ты почему крестик не сняла?! Вот так, значит. Помешал им крестик. Она опять ничего не ответила. На четвертый вечер ее вызвали в контору. В кабинете директора сидели два человека в черных кожаных пиджаках. — К нам поедете, — сказали ей. Та было упираться. А директор успокаивать стал: — Да поезжай, Агриппина, что ты — боишься, что ли? Ведь никуда не денешься — привезут тебя обратно… Когда за машиной закрылись двое железных ворот, сердце у Агриппины стукнуло: «Ой, куда привезли?» Закричала: — Отпустите меня! Да уже поздно было. Усадили арестованную за стол — и пошли допросы: где родилась, кто родители, родные — всю подноготную выспрашивали. Следователи менялись один за другим, начиная сначала одни и те же вопросы задавать, а она все это время на табуретке сидела. Тогда она говорит: — Так сколько вы манежить меня будете? Я есть хочу! Принесли ей кусок хлеба и кружку кипятка. Потом крестик увидали. Потребовали: — Сними крестик! — Нет, не сниму — я крещеная. Настаивать не стали, но подошли трое охранников: — Снимай платье! — Нет! Убейте — не сниму платье! Я девица. Бесполезно протестовать. Грубо осмотрели ее: нет ли каких пятен на теле, родинок, бородавок — особых примет на случай побега. Она тогда все еще не поняла, к чему дело идет. Потребовала после допроса: — Везите меня домой! — Куда тебя ночью везти? Отдохни у нас. Завели ее в кладовку, где хранились доски, уложили на голый деревянный топчан. Уснула она крепко — намучилась на допросах. Утром соскочила, хотела свой крестик поцеловать, хвать — а крестика нет. Шарила, шарила — нигде нету. Ночью, пока она спала, пришли и сняли крестик. На фабрику Агриппина так и не вернулась. Ее без всякого суда отправили в заключение на 10 лет в красноярскую тайгу. За что — никто не сказал. Приговора не было. Десять лет проработала на лесозаготовках. А после освобождения поехала не в Белоруссию, а в Узбекистан, где и познакомилась со своим земляком, отцом Кондратом, стала псаломщицей. А батюшка был поистине чудотворцем. Под конец жизни высох совсем, тяжело ему стало. Матушка Агриппина слышала, как он встал перед иконами (а икон у него было — от пола до потолка!) и попросил: — Господи! Благослови меня умереть безболезненно! — Батюшка, ну что ты делаешь, чего ты просишь? — говорит ему Агриппина. — Зачем смерти просишь? — Мать, я устал. Не могу. Тяжело. Ну, куда я — старый? Пора умирать, — отвечает отец Кондрат и снова молится, — Пресвятая Богородица! Помоги мне умереть безболезненно… Только к иконе подошел — как упал и умер. В 1977 году это было. Позвонили мне — я приезжал на похороны. Тогда матушка Агриппина все и рассказала — про него и про себя. Какую она школу жизни прошла. 10 лет в лесу провела — за то только, что крестик носила. Кто-то крест, как украшение, в ушах носит — смеется над святыней, а есть певцы и певички — и вовсе непристойно с крестом обращаются, кощунствуют. А простой русский солдат Евгений не снял креста, как того от него требовали в обмен на жизнь, и принял мученическую смерть от руки чеченских бандитов. И сегодня живо исповедничество в сердцах православных.

«ТЫ ОПОЗОРИЛ НАС…»

Трудно верующему ребенку учиться среди атеистов, особенно если неразумные учителя во что бы то ни стало хотят заставить его отречься от Бога. Но Бог и детям дает силы для исповедничества. Вот какая «битва» происходила в конце 60-х годов вокруг моего старшего сына Володи, который учился в Колпашеве с 1-го по 10-й класс в школе № 3, на одни пятерки, четверки бывали лишь изредка. Все эти годы был он старостой в классе. Все учителя и школьники очень его уважали. Он на олимпиаде по математике занял первое место в области. На всех собраниях только и слышали: — Володя… Володя… Такие успехи… Говорю это не для того, чтобы похвастаться. Дело в том, что сын никогда не выставлял напоказ свою веру, потому директор и не подозревал, что гордость школы, будущий золотой медалист (об этом все в школе говорили открыто), на самом деле «отсталый человек», как тогда говорили о верующих. Но, видно, пошли какие-то разговоры, или кто-то сказал директору, что лучший ученик, оказывается, «мракобес» — в церковь ходит. Как бы то ни было, но во время сдачи экзаменов директор школы Анатолий Иванович вызвал Володю к себе в кабинет и задал странный вопрос: — Володя, какая разница между космическим кораблем и церковью? — Анатолий Иванович! Вы не по теме задали вопрос, — не растерялся Володя, чувствуя, видимо, подвох. — Как не по теме? — А мы не проходили ни церкви, ни космического корабля. У нас не было таких предметов. Последовала пауза. Затем директор, выйдя, видимо, из терпения, спросил в лоб: — Ты, наверное, крестик носишь? Тогда Володя вытащил из-под рубашки крестик и показал ему. Анатолий Иванович начал ерзать по креслу, побледнел: — Ты опозорил нас, убил! Теперь наша школа пропала… И давай допекать сына, попрекать его: — Ишь ты, за лестницу прячешься в церкви, а люди все равно видят тебя, знают, что ты за лестницей на коленях молишься!.. Целый час его мучил. Володя в директорском кабинете крепился. А когда пришел домой, у него хлынули слезы. Портфель — в угол, сам бросился на диван. Я уж на что глухой — артиллерист — и то услышал, как стучит его сердце. Подошел к нему и вижу: лежит Володя на диване, а на нем рубашка прыгает — так сердце колотится, что готово из груди выскочить. Мне стало жутко. Я бросился к нему: — Володя, ты что? За тобой гнался кто-то? -Нет. Мать подошла: — Володенька, сынок, что с тобой такое? Долго молчал — ничего не отвечал. Потом тихо говорит: — Анатолий Иванович ругал меня за церковь. — О-о-о!.. Так вот, сынок, что скажу тебе. Ты Библию читал? Знай, что как на Христа было гонение, так и на тебя будет гонение. За веру. Приготовься. Мать намочила полотенце холодной водой, смочила сыну лоб и грудь под рубашкой. Он даже не мог сидеть от потрясения — так его, совсем еще ребенка, жестоко били словами, унижали! Он ведь до этого случая ни от кого не слышал никакого грубого слова. Немного успокоившись, Володя сказал: — Мам, Анатолий Иванович велел, чтоб ты завтра к двенадцати часам подошла к нему в кабинет. Жена моя, Антонина Яковлевна, пришла назавтра в школу — а в директорском кабинете девять человек собрались, что-то вроде педсовета. Директор начал с обвинений: — Антонина Яковлевна! Почему вы детей калечите?! Завуч предлагает: — Надо лишить ее материнства!!! Жена моя выпрямилась, чуть не заплакала: — За что?! — А за то, что калечите детей. Тогда она отвечает им: — Не вы ли на каждом собрании говорили: «У Володи по учебе и поведению пятерки одни» ? Вы сами — не я — представили его к золотой медали за усердие, несмотря на то, что он не был пионером и комсомольцем. Вся школа знает об этом. Так за что же вы хотите лишить меня материнства? Чем я искалечила сына? Им нечего ответить, только поддакивают друг другу: «искалечила сына» да «лишить материнства». Тогда жена раскрыла сумочку и стала записывать. Анатолий Иванович спрашивает: — А что это вы пишете? — Я вас переписываю — тех, кто хочет лишить меня материнства. — Зачем это? — Буду подавать жалобу в Москву. Тогда Анатолий Иванович забеспокоился: — Обождите, мы разберемся здесь, на месте… Сразу смягчились и начали говорить по-хорошему. Но на этом история не закончилась. Когда был выпускной вечер, то всем аттестаты выдают, а Володе — нет. Собрание заканчивается, всех приглашают к столу. Тогда школьники закричали: — А почему Володе ни медали не дали, ни аттестата не отдали?! Володя не растерялся и не испугался, ничего не требовал. Понимал, что к нему такое отношение из-за церкви. Но когда он пришел в 4 часа утра с выпускного вечера, то показал мне аттестат — отдали все же, только тихо, не при всех. А насчет медали директор даже не заикнулся. На другой день Володя пошел с матерью вместе к директору, и тот объяснил — не имели права вручить золотую медаль, потому что Володя в церковь ходит, а мы боремся с церковью. Так медаль и не отдали… Господь помогал Володе — он окончил два института, отслужил в армии и все-таки пришел служить в церковь, стал священником — сначала в Томске, сейчас в Новосибирской области. Преподает в Богословском институте. К нему очень хорошо относятся прихожане и студенты.

«ЧТО ВАШ КРЕСТ СО МНОЙ СДЕЛАЕТ?!»

В Новосибирске в храме Всех Святых в годы богоборчества был клуб и кинотеатр. Зал огромный. Но стала безбожная «культура» в упадок приходить — мало народу ходило в этот кинотеатр на святом месте. Семь лет назад вернули здание церкви. Возобновилась служба. И повалил народ в храм. В притворе устроили прилавок — метров шесть длины, где выставили под стеклом иконочки, крестики, различные книги духовного содержания. А бывшая директор клуба стала продавцом этой небольшой церковной лавки. Как-то днем, когда служба уже закончилась, народу в храме не было, зашли три парня. Вели себя очень дерзко — даже шапок не сняли. Один из них с вызовом спрашивает продавщицу: — А где здесь церковь сатанистов? Женщина так и обомлела: как она, пенсионерка, справится с ними, если они вздумают учинить какое-нибудь кощунство? Батюшке в алтарь не крикнешь — далеко. А парни со злобой подступают к ней: — Понавешали тут идолов! Это они на святые иконы так говорят — идолы. Тут взгляд одного из парней упал на крестики на прилавке под стеклом, и он начал куражиться: — Ну, вот, тетка, знай: я — сатанист! И что ваш крест со мной сделает?! Дай-ка его сюда! «Господи, помоги! — взывает она мысленно. — Схватит крестик, убежит, а я его не догоню… Защити, Господи!» Вдруг так спокойно ей стало, достала она совсем небольшой крестик. Только захотел взять его этот парень, только святыня слегка коснулась его ладони, как он подскочил, будто его током ударило, взревел, а потом закричал — во весь голос, на весь храм: — А-а-а-а-а-а!!! Священник, иеромонах Феодосии, выскочил из алтаря: — Что за крик? Продавец объясняет: — Вот эти трое сатанистами себя называют, шапок в храме не сняли, дерзили, требовали дать им крестик, посмеяться хотели, но только я коснулась крестом его руки, как он затрясся, закричал, будто сумасшедший. Отец Феодосии крепкий был, схватил парня за согнутую руку, выпрямил ее — а на ладони, на том месте, где крестик ее коснулся, кожа вспухла и стала сине-багровой, как от ожога. И руку у него судорогой свело, аж перекрутило, будто выворачивает ее какая-то сила. Батюшка уж отпустил этого парня, а он все равно кричит без умолку. Тогда двое дружков подхватили его под руки и увели на улицу… Вот какую силу крест имеет. Господь показал это парню, который сам себя назвал сатанистом и похвалился самоуверенно: «Что ваш крест сделает со мной?» Но даже прикосновения к маленькому нательному крестику не выдержал — страшный ожог получил. Этот маленький, казалось бы, случай — живая проповедь для нас. Потому и ведется борьба против Креста, что невыносима его сила для тех, кто служит дьяволу. Дьявол против Креста бессилен, потому что Крест — это оружие нашей победы.

Послесловие

ЗАЩИЩАЙТЕ ЛЮБОВЬ НЕБЕСНУЮ

Таких примеров, о которых я рассказал, много и много было в жизни. Но все ли хотят слышать и извлечь для себя урок ? Чаще мы ищем не спасения души, а благополучия земного. Ропщем на скорби, хотим мир построить на земле. Но на земле мира никогда не было и не будет. Потому что земля — это военный полигон. На ней идет видимая и невидимая брань. Война духовная совершается в сердцах наших. Многие сейчас страшатся времен антихриста. Но надо помнить, что страшное будущее — оно будет сотворено самими людьми. Бог же всегда творил любовь, добро, а смерть и зло сеет дьявол. И Господь победит это зло, и никакие антихристы христианину не страшны, если он всем сердцем уповает на Господа. Многие назначают год конца света. А кто, кроме Господа, знает, когда это будет ? Потому мы должны всегда быть готовы к этому концу. Я тоже, конечно, думаю об этих временах. Понимаю: все в руках Божиих. Но если будет Его святая воля, желал бы дожить до Второго пришествия. Почему? Потому что я знаю — скорби предстоят тяжелые. Я эти скорби покушал. Всё-всё пережитое для души пригодилось — и опыт жизни в ссылке, и преодоление бедствий войны и блокады. Я уже прошел этот курс науки и радуюсь, когда удается всё претерпеть с Божией помощью. Но людям трудно бывает переживать напасти. Им нужна помощь. Всем — и слабым, и сильным — надо напоминать, что Господь поможет всегда. Испытавши все плохое, надо людям помогать. Я знаю вкус горя, учился сочувствовать ближним, понимать чужую скорбь. Б скорбях — нынешних и грядущих — надо особенно учиться любить ближних. Не надо их обижать. Мы должны посещать с любовью Христовой каждый каждого, всех. Молиться за немощных в вере. Всё преобразить этой любовью, которую заповедал нам Господь. Борьба, война, брань невидимая со злом за жизнь вечную — она всегда идет. Так что, милые детки, милые люди Божий, будьте солдатами, защищайте любовь небесную, правду вечную. А Господь нам все приготовил — «от» и «до». От нас только зависит, как мы будем себя готовить, как мы будем защищать и исполнять Закон Божий, как будем каждую минуту, каждый час защищать этот небесный дар. А такие примеры, о которых я рассказал, подкрепляют нашу веру. Вся эта жизнь является школой. Вся наша жизнь только состоит в подготовке к вечной. Здесь, на земле, мы не живем, а только учимся жить в Отечестве Небесном. Слава Богу за все — за то, что Господь еще терпит нас, ждет от нас истинного покаяния и молитвы.

(из книги протоиерея Валентина Бирюкова "На земле мы только учимся жить")

Posted: 12/12/2014 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

ПРИМИРЕНИЕ С НЕБОМ

Это случилось в Томской области в Колпашеве. Одна девица, по имени Зоя, закончила 10 классов, получила аттестат зрелости. Пришли к ней три школьные подруги чайку попить. Увидели иконы — начали смеяться: — Глядите-ка — иконы держат! Хи-хи-хи да ха-ха-ха! Зоя смутилась, покраснела. Мать пришла с работы — дочь ей ультиматум: — Мама, убирай иконы! — Ты что, дочка?.. Ни за что я этого не сделаю. Две недели шла борьба. Мать не уступает. Плачет от горя. А дочка вошла в богоборческий раж: — Мам, тогда я эти иконы уберу сама! — Уберешь?.. Тогда, доченька, я тебе горшочка ни разу не поднесу, пить не подам! — Да что ты такое говоришь, мама?! — Как мать сказала — так и будет, если иконы тронешь. Будешь лежать пластом на постели — парализует тебя. Тебе Царица Небесная отнимет ножки, отнимет у тебя разум — будешь как глупенькая лежать… Зое стало не по себе. Но все-таки она не отступила от своих замыслов. Тогда мать начала акафисты читать. Она работала сторожем — и по 3-4 акафиста за ночь успевала прочесть: Спасителю, Царице Небесной, чтобы вразумили ее дочку Зою. — Царица Небесная, прости! — непрестанно взывала мамочка со слезами. И однажды — прошло две недели или больше — в ночь с субботы на воскресенье дочь как крикнет: — О-о-ой, мама! Давай крестик! Давай молиться! Скорей!!! — Да что случилось, Зоюшка? — Не спрашивай! Не расскажу. Страшно! Надела крестик Зоя, встала на колени. Помолились вместе с матерью часа два. Немного успокоившись, дочь рассказала: «Какая-то милая, хорошая монахиня, красивая-красивая, держит меня за руку и ведет на запад. Одета она в блестящее коричневое одеяние — такого дивного цвета на земле вообще нет. Вокруг — черная ночь. А там, где мы идем, светло, как при солнце. А откуда свет поступает — не видно. Долго шли мы молча. И подвела меня эта монахиня прямо к крутому обрыву, метров 15 глубины. А там темная, грязная вода, в которой плавают и крысы, и крокодилы, и какие-то гадюки. И люди среди этих гадов плавают. Человек вынырнет — а крокодилы за ним гонятся. Он ныряет — и крокодил за ним. Картина, конечно, ужасная. Но я сначала не поняла что к чему. Тогда эта женщина говорит мне: — Ну, вот, Зоя, если будешь Бога гнать, то в таком месте будешь во веки веков». Когда эта девица услышала, что эти ужасы касаются ее лично, проснулась да как закричала: — Давай, мама, молиться!.. Давай мне крестик скорее! Потрясло ее, как духовно страдают люди, которые борются против Бога — пусть даже словом. Встали они с матерью на молитву — часа 2 молились на коленях. И такое вдруг горячее желание появилось у Зои — молиться, немедленно пойти в церковь, никого не стесняясь… — Пойдем, мама, в церковь! — Рано еще, дочка, только 4 утра — поспи немного… Всего два часа Зоя помолилась с матерью — а уж и слезы покаяния появились, и изменилась она, духовно совершенно другой стала. То против Бога шла, а теперь за Богом потянулась. Молитва — это проповедь великая!.. В 6 утра проснулась Зоя со слезами на глазах: — Ой, мама, мама, ну зачем я проснулась?.. Пыталась снова закрыть глаза — нет, не спится. — Что же ты видела? — удивилась мать. И Зоя рассказала… «Ту же самую удивительную монахиню — но только вела она меня на восток, по дороге, прямой, как струна, сияющей стальным блеском и ровной, как стекло. Тихо шли мы, не торопясь — уже не тьма, а дивный свет кругом. Подошли к огромным резным вратам — красоты такой, что ни одному художнику не создать. Врата эти сами открылись перед нами и сами закрылись. А дорога идет вдаль через прекрасный сад, полный порхающих птиц, благоухающих цветов, необыкновенных плодов. На это невозможно смотреть без восторга! Смотрим — впереди показался золотой крест, послышалось дивное пение, несущееся из окон храма. Ой, как хорошо поют! Я слушала, слушала — и у меня слезы потекли от этой Благодати… Монахиня молча смотрела на меня, а потом спросила: — Ну, как, Зоя, нравится тебе церковное пение? Я смогла выговорить только: — Ой, как нравится! Как хорошо!.. — и заплакала. И в тот же момент проснулась. Мама, мама, зачем я проснулась ?!» После этого Зоя стала ходить в церковь без всякого стеснения — никого не стала бояться… От самой Зои я и услышал эту историю. Вот вам живая проповедь — как мать вымолила безбожницу-дочь. Сами-то мы, без материнских молитв, и не слышим обращенного к нам Божиего слова. Глухие сердцем бываем. А мать, Мария Ивановна, — она все глаза выплакала, неотступно молилась, каждую ночь по нескольку канонов и акафистов читала за дочь. А потом пришло время — мамочка умерла… Дочка осталась одна, и так уж случилось, что заболела она туберкулезом… А ее подруги — врачи, такие хорошие, заботливые, стали приносить ей лекарства, продукты. Зоя же решила: — Господь дал мне болезнь — я должна ее терпеть!.. И все вспоминала, что она видела в небесном саду — такая там была радость, такой свет! Не мне судить, права она или нет, — но только не стала она лечиться, два года туберкулезом болела, а никакого лекарства в рот не взяла… А когда умерла — лежала в гробу со светлым лицом, будто восковая, легкая, неземная — примиренная с Небом, против которого она восставала по неразумию своему.

ИВЕРСКАЯ ВЕРНУЛАСЬ

Случилось это в феврале 1996 года на станции Болотное Новосибирской области. Двенадцатилетняя девочка Света страдала расслаблением рук. Сколько ни лечили ее в разных больницах — ничто не помогало: руки у нее не поднимались совсем, сильно болели, только кисти едва действовали, с трудом ложку могла удержать. Родители сокрушались, конечно, но не умели помочь девочке — Бога-то они, как многие при советской власти, не знали. Как-то приснился Свете удивительный сон. Девочка потом рассказывала журналисту Сергею Панфилову: «Увидела я во сне необычно красивую тетю в розовой блестящей одежде, в прозрачных туфельках розового цвета. Подходит она к постели моей и говорит: — Света! Что же ты лежишь? — Тетя, у меня руки сильно болят, — отвечаю. — Света, встанешь утром — залезь на чердак, там под потолком лежит икона, завернутая в ткань. Приложись к этой иконе — и получишь исцеление». Света проснулась — никому ни слова не сказала. С трудом залезла на чердак. Нашла сверток с иконой. Развернула, ахнула: ой, как женщина на иконе похожа на ту, что ей приснилась… Не зная, как надо прикладываться, только прислонилась к иконе — и почувствовала удивительное тепло. Появилось чувство, что руки исцелены. Решила испытать — и сразу же с радостью подняла свои руки, не ощущая прежней боли. Слезла с чердака, побежала к матери на кухню: — Мамочка, смотри, смотри, а руки-то у меня поднимаются! — Да быть не может! — не поверила мать своим глазам. Ведь врачи уже никакой надежды на исцеление не оставили. Никак не может мать поверить своей радости: — Да как же это случилось, доченька?.. Света и рассказала матери про свой сон. Радуется девочка, без конца поднимает руки: — Смотри, смотри, мамочка! Мать заплакала: — Беги за отцом, дочка! Отец тут же прибежал из депо, где он работал. Достали спрятанную икону (56 лет она в пыли пролежала), вычистили, вымыли, вытерли — это был старинный Иверский образ Пресвятой Богородицы, 80 сантиметров в высоту, 65 — в ширину, написанный и освященный на Афоне в 1909 году. Поклонились родители Матери Божией, помолились, как умели, поплакали. Образ в красный угол повесили. А на следующую ночь Царица Небесная снова явилась во сне Свете и говорит: — Скажи, чтобы отнесли икону в Мои храм Света когда проснулась, тут же об этом маме рассказала. Тогда отец Светы взял икону и пошел в ближайший храм святителя Николая, рассказал отцу Анатолию все, что случилось и ч го повелела его дочери в сонном видении Матерь Божия. Отец Анатолии глянул на икону и говорит: — Невдалеке от нас, на станции Мочище, есть храм в честь иконы Божией Матери «Скоропослушница». Тут же позвонили настоятелю этого храма отцу Геннадию, сказали: ждите, часа через три привезем к вам чудотворную Иверскую икону, которую Сама Богородица повелела отнести в Свой храм. С молитвами, с песнопениями взяли икону на руки и повезли на электричке. Встречали ее на вокзале больше сотни прихожан со свечами в руках. Торжественно препроводили святыню в храм. И кто в тот день прикасался к этой иконе — не знаю, какая уж у них вера была, но все, по великой милости Божией, получили исцеление! Случай этот стал широко известен во всей Новосибирской области. Приезжала съемочная группа с телевидения, рассказывали про исцеления больных. А после телепередачи сколько народу перебывало у иконы — не счесть! Несколько недель источалось миро от этой Иверской иконы, писанной на Афоне, которая пролежала на чердаке 56 лет невредимой в годы гонений на веру. Она была обретена, чтобы явить нам чудо и подкрепить нашу веру. Я каждый год езжу в Мочище, где находится чудотворная икона, люди до сих пор получают от нее исцеления от различных недугов, в том числе и онкологических. И мы должны не забывать благодарить Господа за это. Это благодать Божия посещает нас. Сейчас много подобных случаев — явлений мироточения, слезоточения, кровотечения икон. У нас в Новосибирске в Великий пост появлялись натуральные слезы на иконах Божией Матери и Спасителя. Их брали на анализ и убеждались: слезы, и ничто иное! Все гадают, что это может значить. А я так думаю: когда икона плачет — это проповедь для нас, чтобы мы позаботились о покаянии.

(из книги протоиерея Валентина Бирюкова "На земле мы только учимся жить")

Posted: 12/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

ИКОНА — ЭТО ПРОПОВЕДЬ ДЛЯ НАС

«СЛАВЬТЕ МОЕГО СЫНА…»

Служил я тогда на окраине Новосибирска, в Первомайском районе, в Никольском храме. Увидел во сне Иверскую Афонскую икону — будто подхожу я к ней, а Царица Небесная и говорит: — Славьте Моего Сына. Когда стал священником, я и так старался как мог везде славить Господа. А после этого сна у меня появилось необыкновенное чувство ревности: нет сил молчать, хочу говорить всем о Боге. У меня такая энергия появилась, я всех бы, всех сейчас повернул к Богу! До сих пор воспоминание о том сне наполняет меня необыкновенным благоговением. И думается: какая от всех нас ревность требуется, ревность за правду Божию, за чистоту, за любовь Небесную, которая всю нашу жизнь освящает.

(из книги протоиерея Валентина Бирюкова "На земле мы только учимся жить")

Posted: 12/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

«Я НЕ ИМЕЛА ВЕРЫ, А ГОСПОДЬ МЕНЯ ПОЖАЛЕЛ…»

ПРЕДСКАЗАНИЕ

Тогда, в 1948 году, когда стоял я на коленях перед Богом рядом с дивным вестником, со страхом и трепетом поверил ему. Принял его слова за истинные. И с полным доверием воспринял еще одно предсказание этого человека: — Придет время — в Барнауле Господь воскресит женщину, звать ее Клавдия, ты у нее будешь 5 раз, а потом будешь рассказывать людям, как все было. Будешь в хоре сначала петь, а потом станешь славить Бога. Все это было сказано в 1948 году — то есть за 16 лет до многим известного барнаульского чуда! Перед Богом и именем Господним свидетельствую: говорю истину! За эти слова я отвечаю перед Богом на Страшном Суде!

«ВЫ ТАК ВЕРИТЕ?!»

Нисколько не сомневался я в том, что все именно так и случится. И когда услышал, что в 1964 году в Барнауле Господь воскресил женщину, Клавдию Устюжанину, отпросился с работы и немедленно поехал туда. Тогда, в декабре 1964 года, я еще не имел священного сана, пел на клиросе храма Петра и Павла в Томске. Приехал по адресу, который мне дали, нашел дом Клавдии Устюжаниной, а там никого нет. Калитка закрыта. Жду. А уже темнеет. Идет высокая, статная женщина с сыном — Андрюша тогда был маленький, лет восьми. Я подхожу: — Здравствуйте, Клавдия Никитична! Я к вам! Она не удивилась нисколько: — Заходите. — Клавдия Никитична! — говорю я. — Есть у меня в Барнауле знакомые, но только не знаю, где они живут. Сам я из другого города. Можно ли у вас переночевать? — Но мне отец Николай сказал, чтобы я никого не пускала, потому что могут взять мои документы. А чем я буду подтверждать, что была в больнице, что ничего не выдумала? Я перекрестился на иконы и достаю паспорт. — Не бойтесь, вот мой паспорт! В это время Андрюша подошел и обнял меня, будто давно не видел и соскучился, головку к моей груди приклонил — как будто мой родной сыночек. Клавдия Никитична пальто повесила, оборачивается: — Не надо, не надо паспорта! Я по Андрюше вижу, что вам можно доверять. Раздевайтесь, проходите. Я сразу задал ей вопрос о чуде ее воскрешения: — Клавдия Никитична, как на том свете — вам больно было или нет? Она очень удивилась: — А разве вы уже бывали у меня? — Нет, — говорю, — ни разу! У нее слезы потекли. Сидит и не может слова выговорить. Наконец, спрашивает: — Неужто вы так верите?! — Да, — отвечаю. — Какие люди верующие бывают! Вот вы в первый раз услышали — и сразу поверили. А я бы никогда не поверила. Даже если бы жива была моя родная мамочка, которую я любила и которой верила безгранично, — то и ей бы не поверила, если бы Господь совершил такое чудо с мамой. А уж о чужом человеке и говорить нечего — даже слушать не захотела бы… Сама-то она долго была неверующей, хотя по натуре она очень добрый человек. А то, что у нее не было веры, — это ее большая беда. Ее нельзя судить за это — только Господь знает, почему мы потеряли веру. На то есть много причин извне, многое было сделано, чтобы испортить нашу Россию… И теперь таких неверующих не сочтешь! Но одну из них Господь все-таки пожалел — чтобы всем нам дать подкрепление в вере. Это не шутка, не сказка, не детская забава. Это серьезно! Это Божия благодать. И чтобы понять это, мне не нужны были никакие документы и свидетели! Ведь я на себе убедился, что такое милость Божия: дважды меня Господь предупреждал — убери солдат, сейчас сюда снаряд прилетит. А предсказание о воскрешении Клавдии в Барнауле, данное мне в 1948 году? Вот почему, услышав рассказ Клавдии, я сразу просто и безоговорочно ей поверил. Я не искал свидетелей — правда это или неправда. Мне других свидетелей не надо было — я за 16 лет до этого знал, что такое чудо произойдет. Мне одному из первых довелось услышать рассказ Клавдии Никитичны о ее жизни, буквально «по горячим следам» — через полгода с небольшим после чудесного воскрешения и исцеления.

«ТЫ СМЕЕШЬСЯ НАД БОГОМ!..»

Привожу рассказ Клавдии Никитичны Устюжаниной так, как она мне его изложила. «Рядом с моим магазином, где я работала продавцом, был храм. Пошла я как-то посмотреть: что же там делается. Встала в уголок, наблюдаю: один, другой, пятый, десятый — крестятся, иконы целуют и даже поклоны земные делают перед иконами. Я подошла к иконе, постукала по доске, посмотрела: какой-то дедушка с бородой нарисован. А на другой иконе какая-то женщина — мать с младенцем. Я и думаю: «Ну и что же, и я Андрюшу маленького держала на руках… Вот, оказывается, какое у них понятие, вот им и Бог…» Пришла в магазин, с легкой усмешкой рассказала о своих впечатлениях. А одна из работниц магазина укорила меня: — Клава, замолчи. Ты смеешься над Богом! — Да перестань! — ответила ей. Потом пошли вдвоем с другой продавщицей посмотреть и убедиться. И тоже осудили всех — мол, они немножко… не того, вроде как больные какие-то». Но Господь, конечно, пожалел Клавдию Никитичну, не дал остаться в таком помрачении — она тяжело заболела. Раком. Как об этом уже много писали, болезнь была послана для спасения души. А оперировал ее Израиль Исаевич Неймарк, прекрасный талантливый хирург, профессор, знающий свое дело. И на операционном столе ее душенька вышла из тела. Вот как она рассказывала об этом: «Страшно говорить даже. Труп мой лежит на столе — разрезанный, как свиная туша. А я вижу, слышу, перемещаюсь туда, куда мне хочется…» А это душа ее все видела, все слышала душа — душа все чувствовала! А плоть — как одежда души. Все равно что мы сбросили пальто — а сами пошли, куда хотели. Вот Клавдия и подумала, что пойдет домой, — куда же ей деваться?.. Но не получилось. Она слышала, кто что говорил, видела, как приехал ее директор, как сын Андрюша приходил и плакал, но ничего не могла поделать. Когда ее бездыханное тело увезли из операционной, она почувствовала нечто необычное — о чем прежде никогда даже не слышала: «Душа моя, как ласточка, со скоростью молнии поднялась кверху. Будто в стеклянном футляре летела. Сопротивления ветра не было никакого! И вдруг вижу — земли нет! Лишь блестит издали звездочкой…» Клавдия Никитична рассказала, что когда она лежала в неведомом ей месте — головой на запад, ногами на восток — под ней был коричневый коврик, будто пуховый. «Слева от меня аллея метров в 6 шириной — длинная и прямая, как струна, — конца и края ей нет. Огорожена изгородью из лавровых листиков — таких густых, что даже курочка голову не просунет». А на восточной стороне она увидела блестящие врата высотой примерно с девяти или десятиэтажный дом — ни один человек в мире не может такую красоту создать! Даже изобразить не сможет. Врата блестящие, как солнце, разноцветные, цвета движутся, играют, сияющие искры летают… «Прекрасно, тепло. А где нахожусь — не знаю. И захотелось мне узнать — а ни одного человека нет. Ароматный воздух… Забыла, что жила на земле, забыла, что умирала, и даже Андрюшу забыла. И вдруг через эти овальные врата с воздуха идут мама и дочка (так я их тогда восприняла) в монашеском одеянии коричневого цвета. Идут быстро. Дочка плачет, что-то у мамки просит. Мамка не обращает внимания, идет прямо ко мне».

АНГЕЛ ПЛАКАЛ О НЕЙ

Тогда Клавдия Никитична думала, что с «монахиней» дочка, а это был Ангел Хранитель, от Бога данный рабе Божией Клавдии. Это он плакал о ней. «Я думаю: спрошу сейчас, в какой стороне нахожусь. А мамочка такой красоты, что в людях мира я никогда не видела. Невозможно смотреть на эту красоту. И она так строго смотрит на меня — чувствую, что мною недовольна. А я думаю: как же эта молодая монашечка стала мамой ? И вдруг чувствую: знает Она про меня все — «от» и «до». И мне стало стыдно — не знаю, куда мне отвернуться или уйти. Но ничего не получается — как лежала, так и лежу. Не встанешь, не отвернешься. И вот эта молодая женщина тихо поднимает голову и говорит (и в этом голосе чувствуется только любовь): «Господи, куда ее?» Меня как током ударило — я сразу поняла, что нахожусь на Небе, передо мной стоит Царица Небесная…» Так постепенно она начала осознавать, что происходит, вспоминала все, о чем говорил ей отец. Андрюша в это время еще маленький был — не все запомнил из того, что мать рассказывала со слезами. Я же особо верю именно этому рассказу практически сразу после чудесного воскрешения… Клавдия слышала, как Господь ответил Матери Божией. «Голос слышу откуда-то сверху: «Ее спустить обратно на землю, она не в срок умерла». Так я обрадовалась, хотя меня всю трясло!.. А Царица Небесная пошла в эти блестящие врата — и они открылись пред ней с молниеносной быстротой. А сквозь открытые врата стал виден сильный, прозрачный голубой свет. А потом двери небесные снова закрылись… А я лежу, как пустышка, ничего не соображаю, что со мной будет. И тогда чувствую, как кто-то, а это был Ангел Господень, мне вкладывает мысль — о чем спросить. И я спрашиваю: — Господи, как я буду жить на земле — мое тело все изрезано? А Господь отвечает (но я слышу только голос — и в этом голосе абсолютная любовь!): — Будешь лучше жить… Бы, неблагодарные, не чтите Творца своего, а только хулите. Не каетесь в грехах своих, а все более грешите. Твой сын пошел в детдом, а твоя грязная душа прибыла ко Мне… Я лежу. И опять молчу. Но снова Ангел как бы подсказывает мне, о чем спросить. И тогда я говорю: — Господи, у меня сын сиротой остался. А Господь вместо ответа спрашивает: — Знаю. Жаль тебе сына твоего ? Я смогла лишь выговорить: — Очень! И так заплакала, что впадины глаз наполнились слезами. — А Мне втрое больше жаль каждого человека». Да, мы все дети Божии, и Господь всех нас безмерно жалеет — много раз я в этом убеждался… Убедилась потом и Клавдия. А в тот момент она лежала, беспомощная, не зная, что с ней будет дальше. Даже соображать толком не могла. Ведь душа ее не имела духовного понятия, духовного воспитания. Ей было только страшно и стыдно.

 «ЖИЗНИ ОСТАЛСЯ МИЗЕРНЫЙ СРОК…»

Ангел вкладывает ей в ум третий вопрос, и Клавдия спрашивает: — Господи, у нас на земле говорят, что здесь, на Небе, есть Царство Небесное. На этот вопрос Господь ей не ответил. «Знаю, что слышит, а почему не отвечает — не знаю. Я уж крутила головой — туда и сюда, так и не дождалась. Смотрю: врата снова открылись. Царица Небесная вышла в коричневой мантии, быстро пошла ко мне — в руке косичка. Господь и говорит Царице Небесной: — Подними ее и покажи ее «рай». Царица Небесная сделала чуть заметное движение пальцами — и меня как током подбросило: я мгновенно встала — лицом на восток. Потом Она к северной стороне протянула руку — там точно занавес открылся с молниеносной быстротой, и всю меня повернуло лицом в ту сторону. Вижу, впереди огромное поле — тянется справа налево и вдаль, конца ему не видать. Я сначала думала: поле горелых кочек. А когда пригляделась — вижу: все они шевелятся. Мне стало страшно: как это — кочки шевелятся ? А это люди, живые, но обгоревшие, обугленные люди, хотя и нос, и уши, и пальцы — все цело. Это души их были — черные, как уголь! Их не узнаешь — кто там: он или она. Не различишь. Шевелятся. Разговаривают — словно прибой морской шумит. Просят меня, называя по имени, чтобы передала на землю: если кто боролся против Бога — то лучше бы не родиться тому человеку. Покаянно выплескивают передо мной свои грехи («я блудник», «я вор, разбойник», «я убийца…»). Я поняла, что это люди, жившие без веры, умершие без покаяния». Клавдии не было сказано, кто именно эти люди, когда и почему они туда попали. Но Господь дал ей такую восприимчивость слов, которые изливались из этого моря людского, что она знала, о чем просит каждый. Но в целом просьба была одна: молитесь, поминайте нас, кайтесь! А там, на Небе, покаяние не принимается — только здесь, на земле. Все эти люди в Царствие Небесное не войдут за богохульство. Ведь любой грех — это есть богохульство. Клавдия ощущала от них невозможный смрад, и никуда не могла деться от этого смрада: лица не отвернешь, не шевельнешься — ноги как будто электросваркой приварены… И люди эти стояли так же, не имея возможности шевельнуться, — плотно, как в тесном автобусе. Тут пронзили ее Слова Господа, сказанные перед тем, как она увидела это поле людского горя, — о том, что живущие на земле не чтят Творца своего, а только грешат. «Каяться надо и не грешить, ибо жизни остался мизерный срок» — эти слова Господа она продолжала слышать всей душой. Она вдруг поняла, что для нас это было сказано, для всех нас! Ведь Господь оставил на земле для всего мира один Закон, а не два! Один на всех. Поэтому мы должны молиться об этих людях. Они передали предостережение Божие Клавдии, а она передает нам — живущим на земле. Это и является великой, живой проповедью Божией. Через эту проповедь Благодать касается нашей планеты… Не все это поняла сразу Клавдия Никитична, но испытала такое потрясение, что у нее потоком полились слезы, и она из глубины души воскликнула: — Господи! Царица Небесная! Пусть я буду живой на земле! Я буду молиться, буду всем рассказывать, что видела и слышала на Небе. Царица Небесная снова сделала движение рукой — и видение закрылось, воздух очистился от смрада. Когда рассказывала мне об этом Клавдия, вспомнил я ее слова: «Если б Господь сотворил бы это с мамочкой моей — никогда бы не поверила». Действительно — как может поверить тот, кто сам не пережил подобного?.. Когда Царица Небесная махнула рукой вниз — город Барнаул стал виден, как в увеличительное стекло. Видно было все в мельчайших деталях — даже соломинки. Увидела Клавдия свой магазин и говорит: — Вон магазин, в котором я работала. А Богородица кротко так отвечает: — Знаю! Клавдия чуть не заплакала от стыда, думая: «Кому я говорю ?! Она же все знает!» А Царица Небесная показывает: — Посмотри на храм! И в тот же миг Клавдия видит внизу голубой купол и крест. — Посмотри, как там молятся! И опять — купола как будто не стало, словно он превратился в хрусталь или стекло. Посмотрела Клавдия на всех, кто был в храме, — ни одного своего знакомого не увидела… Только служащего батюшку Николая Войтовича, которого она знала. А когда увидела, как старушка со старичком крестятся, иконы целуют, поклоны кладут, — вспомнила, как дважды заходила в Покровский храм, когда была жива-здорова, и всех осудила, осмеяла, назвала глупыми. А теперь, увидев этих людей сверху, она закричала в слезах: — Господи, какие же люди умные — верят, что Бог есть, образу Его поклоняются! Ее всю трясло, она рыдала. И Царица Небесная позволила ей наплакаться вволю. Потом Она снова сделала движение пальцами — и все исчезло… В это время от блестящих врат сами поплыли к ним двенадцать пластин — прозрачные, словно стеклянные, напоминающие вагончики, соединенные золотыми цепочками. Царица Небесная говорит Клавдии: — Становись на них, сначала ставь правую ножку на пластину, а затем левую. И так на каждую. И когда она дошла так до двенадцатой пластины, видит — а там только одна рамочка золотая, самого же днища нет. — Я упаду! — говорит Клавдия. — Не бойся, — утешает Царица Небесная и дает ей косичку — как бы из ее же волос. Взялась Клавдия за косу правой рукой, Матерь Божия подняла ее (душа нисколько не весит — легонькая, будто маленькая деревянная ложечка), встряхнула — и полетела Клавдия со скоростью мол— нии, абсолютно не ощущая сопротивления ветра, прямо вниз. Увидела лежащего мужчину без ног — ему ноги отре-, зало поездом, успела увидеть свое тело. А потом ничего не помнила.

«Я ДОЛЖНА РАССКАЗАТЬ, ЧТО ВИДЕЛА И СЛЫШАЛА…»

Установили у постели Клавдии дежурство — и врачи, и сестры менялись через несколько часов. Никто не знал, будет ли она жить дальше, что будет с ней. Когда она пришла в себя в палате, боли не ощутила и долго не могла понять, где находится. Увидела окно, лампочку, человека в белом, вспомнила, что это врач, — память к ней возвращалась постепенно. Она вспомнила, что жила на земле, тяжелую операцию, вспомнила все, что произошло с ней на Небе после ее смерти… И вдруг пальцы у нее сами собой соединились в троеперстие (а ведь до того она почти совсем креститься не умела, забыла, как это делается!)… Открыла она глаза — на нее смотрит дежурная медсестра. — Слава Тебе, Господи, слава Тебе, Господи, слава Тебе, Господи! — вдруг воскликнула Клавдия, хотя до этого она не знала никаких молитв. Медсестра, дежурившая возле нее, бросилась к двери и закричала, не спуская с пациентки глаз: — Скорей сюда! Прибежала еще одна женщина в белом халате. Клавдия говорит им: — Собирайте людей, я должна рассказать вам, что я видела и слышала на Небе… «Придя в себя, я торопила их, не зная, сколько проживу, какой срок мне установил Господь, — то ли час, то ли два, то ли больше. Но абсолютно никакой боли не ощущала — как будто была совсем здоровой». Но, конечно, была еще очень слаба — долго не могла есть и пить. Когда ее выписали домой, то каждый день продолжали делать ей уколы. Многие люди ходили за ней, выхаживали Христа ради. А ей нужна была и духовная поддержка. Ведь выписка, данная железнодорожной больницей станции Барнаул 10 марта 1964 года, была равносильна приговору. Диагноз «воспаление поперечно-ободочной кишки (неоплазма с МТС)» — то есть с метастазами! — означал рак в тяжелейшей стадии. Уныние стало посещать Клавдию: — Как же я дальше жить буду?.. Тогда Христинья, ее хожалка, решила: — Завтра пойду в храм, закажу водосвятный молебен, принесу водички, окропим все — полегчает… Назавтра Клавдия осталась одна в сильной печали. «Легла я на койку. Дверь закрыта на ключ. Вдруг слышу: ко мне кто-то подходит. Я испугалась — ведь дверь закрыта! Вижу — надо мной стоит старец с белой бородкой, в подряснике, руку держит у груди и ласково так говорит: «Не плачь, Клавдиюшка, никакого рака у тебя нет «. Поворачивается и уходит. Я ему вслед: «Дедуля, дедулечка, обожди, поговори со мной!» А он не останавливается — но идет не к двери, а на кухню. Я обрадовалась — сейчас на кухне с ним поговорю. Захожу на кухню, а там — никого… Думала — со мной что-то неладно. Хотела кричать от горя, от досады: как это со мною случилось — и видела, и слышала, а никого нет… А как воздух в себя вдохнула — почувствовала аромат необыкновенный: ладаном пахнет… Тогда я начала креститься: ой, кто это был?! Какой-то угодник Божий был?! А кто — не знаю… И так мне хорошо, что не могу нарадоваться. Пошла в горницу — и там необыкновенный аромат ладана. Я села в кресло, крестилась, молилась без конца. Глянула на часы — а уже 7 часов утра. Не заметила, как время пролетело… Вот какая радость бывает». Когда Клавдии Никитичне наметили повторную операцию в городской больнице, Валентина Васильевна Алябьева, которая должна была ее делать, попросила помолиться об успешном исходе. — Пресвятая Богородица, — взмолилась Клавдия, — благослови, чтоб операция была безболезненной, а Валентину Васильевну благослови оперировать меня… Эта операция (произведенная несколько месяцев спустя после первой — «смертной») выявила то, что до сих пор у большинства медиков не укладывается в голове: полное исцеление от рака, хотя совсем недавно в брюшной полости обнаруживались метастазы…

«МЕНЯ ЛУКАВЫЙ БЬЕТ!..»

Осмысливая все происшедшее и происходящее с ней, Клавдия Никитична переживала еще одно чудо: из человека неверующего превращалась в сознательно верующего. А это было очень непросто. Поначалу, когда Клавдия Никитична только что вернулась домой после больницы и ее стало посещать множество людей, чтобы расспросить, как все было, — она, полная впечатлений от недавно пережитого благодатного состояния, говорила всем: — Рассказывайте обо всем, что услышали от меня, своим родным, пишите знакомым! Но приходило немало и просто любопытных. Эти неверующие люди говорили: — Это у вас сон такой был! Приходили и «стукачи» — проверить, что она рассказывает. Она в своих рассказах власть не задевала — придраться вроде не к чему! Да и людей интересовало только то, что с ней произошло, — какой Клавдия была и какой стала! То неверующей была — а то вдруг о Боге говорить начала… Как такой переворот получился? Только поэтому власти стали утверждать, что она ненормальная. А вскоре начались нападения лукавого — через недобрых людей. Ее соседи, что жили рядом с ней, во второй половине дома, похоже, занимались колдовством. Зайдя как-то к ним, я сам убедился, что их вполне можно назвать «работниками черной магии». Очень не по-доброму они меня встретили: не ответили на приветствие, старик на меня разъярился, замахнулся, назвал Клавдию нехорошим словом. Начал я псалом «Живый в помощи Вышняго» читать — им плохо стало. Старуху аж затрясло, она упала прямо на моих глазах — у нее началось что-то вроде припадка. Оно и понятно: враг не любит, чтобы о Боге слава шла. А эти люди врагу служили… Когда я приехал к Клавдии Никитичне в первый раз, она долго не хотела меня отпускать. Может быть, потому, что она видела столько недоверия и издевок по отношению к себе, — и ей было легче оттого, что я безоговорочно верил. А кроме того, ей, видно, очень помогало то, что я молился в ее доме: нападений бесовских стало поменьше. Но долго еще ее мучили дома бесовские нападения. Однажды приехал к ней, захожу в дом, а она кричит: — Скорей! Меня лукавый бьет! Крести мне скорей спину — они меня так мучают! Клавдия, сильно согнувшись от боли, прислонилась к печке, не в силах стоять, а я стал читать «Да воскреснет Бог», крестить ее. Вдруг рука у меня налилась такой тяжестью, будто я гирю поднимаю или глину мешаю! Чувствую: деревенеет моя рука. Но я не переставал усердно молиться, и вскоре мы оба почувствовали облегчение. — Ой, слава Богу! — вздохнула Клавдия и выпрямилась… Возможно, из-за действий бесов, нападавших на нее, Клавдия Никитична однажды заболела так, что не могла ходить. Суставы болели так, что не могла даже повернуться на другой бок — ее поворачивала старушка по имени Христинья, которая взялась за ней ухаживать. Она топила печку, а есть Клавдия ничего не ела — пропал аппетит.

БЛАГОСЛОВЕНИЕ НА ПРОПОВЕДНИЧЕСТВО

«Однажды Христинья прилегла на кухне отдохнуть… А я на коечке лежу — неподвижная. Б доме никого нет. Дверь, как обычно, закрыта. Вдруг слышу чьи-то шаги. Глянула: а ко мне подходит молодая монашенка, красивая такая. Называет меня по имени: — Ну что, Клавдия, болят у тебя суставы ? А у меня в это время, действительно, так суставы болели, что и руки отнялись. Но в тот миг я и о боли забыла, только смотрю на нее во все глаза: как она зашла? Ведь Христинья спит, а дверь закрыта… Да и где я видела ее, такую хорошую, — забыла, и кто она такая — не знала… Тогда эта монахиня и говорит: — Ну, вставай, Клавдия. Надо ходить. Надо кушать. Надо рассказывать». О чем — рассказывать? Клавдия сразу поняла, что речь идет о ее рассказах про чудо, с ней случившееся. Ведь врачи твердили ей, что все это — сон, бред, ничего, мол, такого на самом деле не было… А после слов этой необыкновенной женщины сомнения отступили, Клавдии стало так легко и свободно! Ведь Святая Жена подтвердила, что рассказ Клавдии — это не сон, а живая проповедь небесная. Значит, похвально говорить о делах Божиих… «А монахиня идет спиной к двери. На порог встала. Тогда я опустила ноги на пол — и сама не заметила, как поднялась на ноги, а ведь до того и шевельнуться не могла. Иду за ней, хотела Христинью разбудить, сказать ей: «Что ты спишь, такая гостья у нас!» Только на миг перевела взгляд на Христинью — а уж этой Святой Жены нет, хотя дверь не открывалась! В этот момент Христинья проснулась и воскликнула: — Ой, Клава! Что я сейчас во сне видела! Здесь какая-то удивительная святая была! Целует порог: — Здесь она ступала!.. И ручку дверную, за которую она держалась, тоже целует… — Клава, какая я счастливая, что взялась ухаживать за тобой и такой святой сон видела… Когда же Христинья увидела, что я на ногах стою, — еще сильнее заплакала: — Ой, Клава, а ты-то стоишь! Какая радость!.. И заплакали мы вместе». После этого случая Клавдия Никитична стала рассказывать обо всем, не боясь наговоров. Получилось, что она стала проповедовать по повелению Святой Жены, которая ей явилась дома. Это было как благословение Божие, переданное через неведомую святую угодницу… Много людей приезжало к Клавдии — я сам свидетель. При мне приезжали из Новосибирской области, из Томской тоже. Ехали со всей страны. Побывали у нее мои двоюродные сестра и зять. Много раз видел ее и слушал дьякон отец Никифор… А в Томске весть о чуде Божием прозвучала с церковного амвона. Отец Александр Пивоваров рассказал о барнаульском чуде на проповеди в Лазареву Субботу. В то время я как раз служил в Петропавловском храме и был живым свидетелем, как люди воодушевились словами отца Александра. — Адрес? Какой у нее адрес? — разнеслось по храму. Тогда отец Александр добавил: — Тем, кто желает лично убедиться в воскресении Клавдии из Барнаула, встретиться с ней, — могу назвать ее адрес… Множество народа после этой проповеди поехало в Барнаул. А отца Александра тут же взяли на крючок: — Что вы такое проповедуете? Кто это воскрес?! Хотели заводить против него уголовное дело, грозили даже лишить сана. Ведь он был энергичный, заботливый — привлекал к себе молодежь, учил ее. А этого властям тогда было не надо. Многие в Томске расспрашивали меня о том, что рассказала мне Клавдия. Я всем говорил об этом чуде, никому не отказывал — ни в храме, ни дома у кого-либо. Тут же за мной начали слежку кагэбэшники. Прихожане меня предупредили: — Женщины, что за вами ходят, подосланы из КГБ. — Пусть ходят! — ответил я. — Пусть следят. Я рассказываю только то, что я видел и слышал сам, ничего не прибавляю, а о властях ни словечка не говорю.

(из книги протоиерея Валентина Бирюкова "На земле мы только учимся жить")

Posted: 12/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

НЕБЕСНЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА

ВЕСТНИК

Когда с фронта вернулся, начал работать продавцом в селе Гришкино Томской области. А мне так хотелось поступить в семинарию или уйти в монастырь. Но меня не отпускали с работы. Шел 1948 год, когда произошел случай, который я до сих пор без волнения вспоминать не могу. Было 7 часов вечера, рабочий день уже закончился. Вдруг приходит ко мне в магазин человек. Я его не знал, да и до сих пор не знаю, кто это был, — с виду обыкновенный, лет 55, лицо очень доброе. Сразу я к нему расположился, ведь лицо — это зеркало души. Запер незнакомец дверь на крючок и говорит мне: — Встань, Валентин, на колени — лицом на восток, перекрестись трижды. Слушай — я тебе расскажу прошедшую и будущую жизнь, про твоих друзей, что с тобой было — всё как есть расскажу. Слушай внимательно. Говорил он медленно, внятно — будто хотел, чтобы я каждое его слово понял и запомнил. И рассказал, где, что и как со мной произошло, описал все места, где я побывал. Назвал моих родных и всех друзей — с кем я жил и воевал, про ранения, про операции, про будущую мою болезнь. Посмотрел я на него чуть недоверчиво и думаю: «Не может он все это знать! Откуда ему известно, что я в блокаде был ?» А когда тот человек сказал, что у меня осколок сидит в пояснице, тогда я поверил, что он, действительно, правду говорит. Я даже заплакал от ужаса — ведь здесь, в Сибири, никто не знал про осколок, никто! Думаю: ну, где я был, ему может быть известно — вдруг он разведчик какой. Какие и за что у меня награды — это тоже нетрудно узнать, кагэбэшники хорошо работают. Но про осколок, который засел между третьим и вторым позвонком, я даже папочке с мамочкой не говорил — расстраивать не хотел, думал: перетерплю. А потом этот человек спрашивает меня: — Помнишь, вы договорились вшестером, чтобы никакого хульного слова никогда не произносить и друг друга ничем не обижать? — А как же… Помню! — только и сказал я (кто же, кроме моих друзей-солдат, мог знать об этом?!). У меня прямо слезы потекли от ужаса, что он все знает. Человек не может знать таких секретов — я никогда никому не рассказывал об этом. Да и зачем оно, кому это надо? — Вы молились, просили Господа оставить вас в живых. И вот ты жив. И твои друзья все живы. А видел, как трупы вокруг вас лежали? Так что если бы вы матерились, хульные слова говорили — точно так же лежали бы и ваши косточки… Вот что значит «матерок» — а вот что значит молитва… Скажи всем, чтобы никогда не матерились… Многое этот человек сказал и про будущее — то есть про наше сегодняшнее и отдаленное время. Предсказал, что будут люди по миллиону — по два получать и даже больше. — И ты тоже будешь миллионером! — сказал он. Я изумился: — Куда их девать, эти миллионы?! Ведь тогда, в 1948 году, я получал 46 рублей. А он и говорит: — Не беспокойся — эти деньги пустые будут. Как понимать — пустые? Тогда это мне было непонятно. Как можно поверить в такое? Миллион — и пустой? Не стал он долго объяснять: — Потом поймешь! А вот в 90-х годах стало понятно, какими «миллионерами» мы стали. Одни нули! Сказал он, что скоро будут церкви строить, купола золотить, а жизнь будет все хуже и хуже. Сказал, что будет последнее гонение на православных, но когда будет — умолчал, о подробностях не рассказал. Сказал только: — Я мог бы тебе рассказать каждый день будущей жизни, но ты не запомнишь. Да и не надо это… И все, что он предсказал мне, — все совершилось. Сказал даже про сосны у храма в Бердске, где я буду служить. Из этих деревьев сейчас сделан аналой… Все это может знать только Божий человек. Не знаю — был ли это Ангел небесный, принявший облик человека, — не берусь судить! Но чувствую: он истинно говорил. Такая чистота у него была во взгляде! От него как будто благодать исходила — так хорошо мне было.

«СЕЙЧАС НУЖНЫ ЛЮДИ ВЕРУЮЩИЕ…»

И еще тот вестник о моей будущей жене предсказал. Не скажу, чтобы очень радостно было мне услышать его слова: — Ты должен жениться. Планы у меня тогда были совсем другие — скажу прямо. Да и знал я, как трудно жить семьей, воспитывать детей. Думал: я-то верю, а какими дети вырастут, какая жизнь у них будет? Тогда ведь за слово Божие сажали, расстреливали. Меня это страшило. Вот и начал я говорить тому человеку поперек: — Не хочу я жениться! А он и назвал причины, по которым я жениться не хотел, назвал, чем я заняться собрался. Потом сказал, будто приказ прочел: — Тебя Господь благословляет жениться! Я все еще сопротивляюсь: — Да я больной, немощный, негодный к супружеской жизни. — Вот Господь и даст тебе терпение. Приедет сюда раба Божия Антонина, будет врачом работать, ты с ней познакомишься, а потом женишься на ней. Я за последнюю соломинку хватаюсь: — Так людей-то много и помимо меня. — Нет, — говорит он, — люди нужны верующие. Пока больше неверующие детей рождают, к вере их не приводят. А вы будете своих детей учить вере. Ну, я и умолк тогда, не стал больше перечить, думаю: «Не моя воля все-таки». Немного времени прошло, около двух лет, — оказалось «всё это правдой. Приехала в село Макарьевка молодая женщина. Пришла в магазин, где я работал. Я пригляделся ; к ней, потом спрашиваю: — Вы сюда надолго приехали? — Думаю, надолго, врачом работать буду, — говорит. — Как вас звать? — Антонина. «Антонина! — вспомнил я. — Врач Антонина! Мне же о ней тот вестник говорил!» — А откуда вы? — продолжаю расспросы. — С Волги. — А верующая или нет? — Верующая. Ну и пошел разговор. Познакомились, проводил ее до дома. Рассказал все о себе. Она свою жизнь поведала: папочка погиб на фронте, брат младший учится еще. Через три месяца образовалась у нас семья, мы расписались, но пока не венчались, потому что церкви у нас еще не было, а далеко ехать было некогда — она работает, я работаю. — Ладно, как-нибудь вырвемся, повенчаемся, — сказал я жене. И она так же толковала. В пятьдесят первом году у нас родился сын, Владимир. Я и говорю: — Господи, пусть он только славит Бога, живет не как-нибудь, а только во славу Божью. И о втором сыне Николае молился так же. И о третьем — Василии. И о дочке. Я все время просил Господа о детях, потому что мне было предсказано: нужны верующие люди. И я старался их воспитать в вере. Все трое сыновей стали священниками. Владимир и Василий — у нас в Сибири, Николай (в постриге он Петр) — игуменом в Жировицком Успенском монастыре в Белоруссии.

(из книги протоиерея Валентина Бирюкова "На земле мы только учимся жить")

Posted: 11/12/2014 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

«РУССКАЯ МАДОННА»

Об этом потрясающем случае помнят все в Жировицах, где в Успенском монастыре в Белоруссии служит мой сын Петр. Когда в Великую Отечественную войну немцы стояли в монастыре, в одном из храмов держали оружие, взрывчатку, автоматы, пулеметы. Заведующий этим складом был поражен, когда увидел, как появилась Женщина, одетая как монахиня, и сказала по-немецки: — Уходите отсюда, иначе вам будет плохо… Он хотел Ее схватить — ничего не получилось. Она в церковь зашла — и он зашел за Ней. Поразился, что Ее нет нигде. Видел, слышал, что зашла в храм, — а нет Ее. Не по себе ему стало, перепугался даже. Доложил своему командиру, а тот говорит: — Это партизаны, они такие ловкие! Если еще раз появится — взять! Дал ему двоих солдат. Они ждали-ждали, и увидели, как Она вышла снова, опять те же слова говорит заведующему воинским складом: — Уходите отсюда, иначе вам будет плохо… И уходит обратно в церковь. Немцы хотели Ее взять — но не смогли даже сдвинуться с места, будто примагниченные. Когда Она скрылась за дверями храма — они бросились за Ней, но снова не нашли. Завскладом опять доложил своему командиру, тот еще двоих солдат дал и сказал: — Если появится, то стрелять по ногам, только не убивать — мы Ее допросим. Ловкачи такие! И когда они в третий раз встретили Ее, то начали стрелять по ногам. Пули бьют по ногам, по мантии, а Она как шла, так и идет, и крови нигде не видно ни капли. Человек бы не выдержал таких автоматных очередей — сразу бы свалился. Тогда они оробели. Доложили командиру, а тот говорит: — Русская Мадонна… Так они называли Царицу Небесную. Поняли, Кто велел им покинуть оскверненный храм в Ее монастыре. Пришлось немцам убирать из храма склад с оружием. Матерь Божия защитила своим предстательством Успенский монастырь и от бомбежки. Когда наши самолеты бросали бомбы на немецкие части, расположившиеся в монастыре, бомбы падали, но ни одна не взорвалась на территории. И потом, когда прогнали фашистов и в монастыре расположились русские солдаты, немецкий летчик, дважды бомбивший эту территорию, видел, что бомбы упали точно, взорвались же везде — кроме монастырской территории. Когда война кончилась, этот летчик приезжал в монастырь, чтобы понять, что это за территория такая, что за место, которое он дважды бомбил — и ни разу бомба не взорвалась. А место это благодатное. Оно намоленное, вот Господь и не допустил, чтоб был разрушен остров веры. А если бы мы все верующие были — вся наша матушка Россия, Украина и Белоруссия — то никакая бы бомба нас не взяла, никакая! И «бомбы» с духовной заразой тоже бы вреда не причинили.

(Из книги протоиерея Валентина Бирюкова "На земле мы только учимся жить")

Posted: 11/12/2014 - 2 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

ОБЕТ ДРУЗЕЙ

Много страшного пришлось повидать в войну — видел, как во время бомбежки дома летели по воздуху, как пуховые подушки. А мы молодые — нам всем жить хотелось. И вот мы, шестеро друзей из артиллерийского расчета (все крещеные, у всех крестики на груди), решили: давайте, ребятки, будем жить с Богом. Все из разных областей: я из Сибири, Михаил Михеев — из Минска, Леонтий Львов — с Украины, из города Львова, Михаил Королев и Константин Востриков — из Петрограда, Кузьма Першин — из Мордовии. Все мы договорились, чтобы во всю войну никакого хульного слова не произносить, никакой раздражительности не проявлять, никакой обиды друг другу не причинять. Где бы мы ни были — всегда молились. Бежим к пушке, крестимся: — Господи, помоги! Господи, помилуй! — кричали как могли. А вокруг снаряды летят, и самолеты прямо над нами летят — истребители немецкие. Только слышим: вжжж! — не успели стрельнуть, он и пролетел. Слава Богу — Господь помиловал. Я не боялся крестик носить, думаю: буду защищать Родину с крестом, и даже если будут меня судить за то, что я богомолец, — пусть кто мне укор сделает, что я обидел кого или кому плохо сделал… Никто из нас никогда не лукавил. Мы так любили каждого. Заболеет кто маленько, простынет или еще что — и друзья отдают ему свою долю спирта, 50 граммов, которую давали на случай, если мороз ниже двадцати восьми градусов. И тем, кто послабее, тоже спирт отдавали — чтобы они пропарились хорошенько. Чаще всего отдавали Лёньке Колоскову (которого позднее в наш расчет прислали) — он слабенький был. — Лёнька, пей! — Ох, спасибо, ребята! — оживает он. И ведь никто из нас не стал пьяницей после войны…

(Из книги протоиерея Валентина Бирюкова "На земле мы только учимся жить")

Posted: 11/12/2014 - 3 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

НАКАЗАНИЕ БОЖИЕ

В Макарьевке я учился в той школе, которую построил своими руками мой отец. Когда я заканчивал третий класс, мы с ребятами разговорились о Пасхе, о Боге. Учительница услышала — и ну «прорабатывать» нас на следующем уроке: — Ребята, я слышала, вы разговор вели о Боге. Так вот — никакого Бога нет, никакой Пасхи нет! — и для крепчайшего удостоверения своих слов кулаком по столу стукнула изо всех сил — как могла. Все мы пригнули головы. Прозвенел звонок на следующий урок — идет наша учительница. Но от двери до учительского стола она не дошла — ее начало сводить судорогой. Я никогда не видел, чтобы таким образом могло корежить человека: извивалась так, что суставы трещали, кричала что есть сил. Трое учителей унесли ее на руках, чтобы увезти в больницу. Дома я рассказал мамочке о том, что случилось. Помолчала она, потом сказала тихо: — Видишь, Господь наказал ее на ваших глазах за богохульство.

(Из книги протоиерея Валентина Бирюкова "На земле мы только учимся жить")

 

Posted: 10/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

КАК ВЕЛИКОМУЧЕНИК ГЕОРГИЙ ХРАМ ОТКРЫЛ

Тяжелыми были для меня первые годы дьяконства и священства. Обострились мои фронтовые болячки: обе раненых ноги разболелись, осколок в пояснице беспокоил, образовалась закупорка вен на ноге — да такая, что операцию надо было делать, большую часть вены удалять. Во время службы я так уставал от боли, что к её концу рубаха становилась мокренькой. Начал проситься, куда бы мне уехать, чтоб хоть немного здоровье поправить. Ну, хирурги и посоветовали мне поехать в Ташкент. А там у меня знакомые были. А уж оттуда в Самарканд направили, я там служил в храме Великомученика Георгия Победоносца. Познакомился я с Георгием, учителем по профессии, который пел в этом храме на клиросе. Он и рассказал мне поразительную историю, которая случилась в Самарканде в годы хрущевской власти во время служения архимандрита Серафима (Сатурова). Этот священник, родом из Перми, был репрессирован, 10 лет отсидел, много тяжкого повидал в жизни, старенький уже был, весь больной, еле сил хватало ходить. Своей теплотой, вниманием он немало молодых людей привлек в храм. Многие стали креститься. Ну, кагэбэшники увидели, что молодежь пошла в храм, решили батюшке ножку подставить, найти какой-нибудь повод, чтобы закрыть храм Георгия Победоносца. А что найдешь?.. Но власти так все ловко подделали, что лишили всеми любимого батюшку службы на целых 2 года… Как-то к отцу Серафиму в храм пришли муж и жена и стали его уговаривать: — Батюшка, окрести нас, только не записывай, что крестил, а то нас с работы уволят! Да, такое время тогда было: и паспортные данные нужно было записывать — где работаешь, где живешь; и родителей крестных — каждого надо было записывать. А потом все это просматривал уполномоченный… Батюшка был милостивый — согласился окрестить их без записи. А за воротами в это время стояли представители органов — они и встретили этих молодых людей: — Ну, что, молодые, зачем приходили в церковь, что делали там? Те поначалу молчали — не хотели отвечать. — Ну, раз молчат, у священника спросим: почему молчат, откуда они… — Да я не знаю — откуда, — отвечает отец Серафим. Не хочет своих крестников выдавать — так они упрашивали не записывать их: мол, с работы выгонят и все такое… Но оказалось, что у кагэбэшников с ними специальная договоренность была. Они целую историю из этого «незаконного» крещения раздули. — Как не знаете?! Они же крестились только что! Вы же записывали, где они работают! — Нет, я не записывал. — Ах, вы не записывали?! Почему? — Да они упросили, чтобы не записывать. Я и пожалел их… Чиновник достает бумагу, оформляет протокол, что священник окрестил людей, а в журнал не записал — значит, не подчиняется гражданскому закону. И за это ему служить запретили — только за это. Два года службы в храме не было. Так они тайно совершали службу по ночам, собирались по два-три человека — и служили… Прошло два года, как храм закрыли. Приближался престольный праздник — Георгия Победоносца. Все прихожане сокрушались, что не будет службы в этот день… А власти уже определили: хороший детский садик здесь будет — семь квартир, помещение храма просторное, баня, пекарня, столовая, площадка большая, колодец, два дуба… Всем стало ясно, что храму скоро конец… Но накануне 6 мая случилось нечто из ряда вон выходящее. При храме вместе с архимандритом Серафимом жили две москвички, его келейницы — монахиня Иулия (она иконы хорошо писала) и послушница Евдокия, как и батюшка, тоже ссыльные. Батюшка в это время у себя в келье к празднику готовился, каноны читал, а матушка Иулия на церковном дворе подметала. Вдруг увидели они: открываются врата церковной ограды, и въезжают двое верховых офицеров в старинных, невиданных одеждах, на белых конях. Один постарше, другой помоложе. Этот первый — такой величественный, красивый, ловкий. Спрыгивает с коня и, обращаясь к монахине по имени, отдает ей повод: — Матушка Иулия, подержи повод лошадки, я пойду к батюшке Серафиму. Она, вся в трепете, упала на колени: — Ох, милый, твоя лошадка сильная — я не удержу ее! — и ручки подняла, будто сдается ему. Тогда офицер отдал повод своему адъютанту и, ничего не спросив, пошел прямо в келью к батюшке Серафиму. Увидел его, стоящего на коленях перед иконами (а он немощный был, старенький, подушки под колени подкладывал), и повелительно говорит ему: — Отец Серафим, готовьтесь к службе — сегодня храм будет открыт! Батюшка прямо отпрянул: что за офицер, откуда он появился?! И слова у него такие сильные, богатырские слова. И голос красивый, мощный — чистый баритон, а слово-то — сила, все равно как приказ! И вдруг понял священник, что это был сам великомученик Георгий. В окно глянул — оба всадника ловко взлетели на коней и поехали, только искры из-под копыт! А направились они после отца Серафима прямо в исполком города Самарканда. Великомученик Георгий оставил своего «адъютанта» у входа с лошадьми, а сам зашел в исполком, минуя милиционеров, — те только встретились с ним глазами, но ни слова ему не сказали, не спросили, к кому и откуда. Георгий Победоносец — прямо на второй этаж, мимо секретаря, которая тоже онемела. Ни у кого ничего не спрашивая, открывает дверь в кабинет председателя исполкома и, называя его по имени, говорит: — Чтобы сегодня же храм Великомученика Георгия был открыт! Иначе будете наказаны без помилования. Председатель исполкома был страшно напуган появлением невиданного офицера и его словами: «Иначе будете наказаны без помилования!» А тот поворачивается — и уходит. Хотел председатель задать ему вопрос: «Кто вы, откуда?» — но не смог слова выговорить, не мог в себя прийти от необыкновенный силы приказа, который отдал незнакомец. Глянул он в окно: а тот уже в седло садится с необыкновенной легкостью — и только искры из-под копыт!.. В страхе берет чиновник телефонную трубку, звонит уполномоченному по делам религии: — Срочно пошлите нарочного в храм Великомученика Георгия! Чтобы сейчас же открыли храм! А распоряжение напишете после. Некогда было даже писать — такой страх его взял! Уполномоченный немедленно послал своего помощника. Через 15 минут он был у отца Серафима: — Открывайте храм, служите свободно!.. На следующий день председатель исполкома приехал на машине к отцу Серафиму: — Над вами есть какой-то начальник? — А как же? Есть. — Можно посмотреть на его фотографию? Батюшка выносит ему фотографию Ташкентского епископа в клобуке. — Нет, не тот! А еще выше есть у вас кто-нибудь? У меня вчера ваш начальник был, офицер такой — о-о-о… С такой властью приказал, чтобы срочно храм открывали, иначе, говорит, будете наказаны без помилования! Сразу видно — начальник… У батюшки слезы потекли, он слова выговорить не смог… Только вынес старую икону великомученика Георгия — верхом на белом коне. Председатель исполкома как глянул: — Он!!! У меня вчера ОН был! И тоже прослезился. Многие были свидетелями этого удивительного, просто потрясающего события: как Георгий Победоносец храм открыл. И батюшка Серафим, и учитель Георгий, и Монахиня Иулия, и милиционеры, и секретарь-машинистка. Я сам был в горисполкоме и слышал эти рассказы. И прихожанам нашим история эта хорошо была известна. Только вот рассказ самого архимандрита Серафима, увы, услышать не довелось, немного не застал я его в живых: он преставился ко Господу за 20 дней перед тем, как мне приехать в Самарканд. Слава Богу за все!

(из книги прот. Валентина Бирюкова "На земле мы только учимся жить")

Posted: 9/12/2014 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 Что посеешь, то и пожнешь. Посеешь ветер - пожнешь бурю. Посеешь добро - пожнешь Любовь!

Posted: 8/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 о.Владислав (Озеров):

– Сейчас ни в коем случае не надо предаваться унынию! Но в то же время и в безпечность впадать нельзя, потому что времена наступают скорбные, тяжкие.

Поэтому дай Бог нам всем укрепляться в Вере.
Дай Бог нам всем духовной мудрости,
чтобы видеть и понимать, что происходит, оценивать это правильно, духовно,
чтобы не заблудиться, не заплутать, а последовать за Христом.

Потому что если мы будем следовать за Христом, то что бы ни случилось в мире, Господь нас не оставит и, может быть, сподобит спасения души и Царствия Небесного!

– Аминь!

Posted: 7/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

  “Я еcмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который есть и был и грядет, Вседержитель” (Откр. 1:8).

Часть первая. ДИСПУТ
“Пока свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света” (Иоанн 12,36) На праздник Рождества Христова я поехал
к своим родственникам в село Покровское, и там произошло событие, которое побудило меня написать эту работу.
Перед праздником по селу были расклеены объявления, что в помещении Дома культуры состоится лекция “Как
произошла вера в Бога?”. В объявлениях также указывалось, что после доклада лектора общества “Знание”
товарища Матюхина И.П. состоится диспут. Покровка испокон веков слыла в области православным Ватиканом.
Почти в каждом доме была религиозная литература. Уже с раннего возраста дети воспитывались в православном
духе: усваивали молитвы, ходили со старшими в церковь. А потом, в школе, из них выбивали, как могли,
религиозный “туман”. Поэтому подбор лектора для Покровки имел особое значение. Народу пришло много: врачи,
учителя во главе с директором школы, школьники; молодые и пожилые, верующие и атеистически настроенные
заполнили зал Дома культуры. Слово “диспут” магически притягивало людей. Чтобы не ударить в грязь лицом
перед приезжим лектором, директор Дома культуры позаботился о соответствующем оформлении зала. В зале
развесили плакаты: “Религия – это опиум для народа”, “Религия – это дурман” и “Ни одного отстающего в пути”.
Подобные мероприятия проводились в Покровском редко, поэтому представлял лектора сам директор Дома
культуры Альтшулер. В противоположность тучному, с холодным, надменным взглядом и крикливым голосом
Альтшулеру, лектор Матюхин выглядел спокойным, общительным; добрые глаза и приветливая улыбка располагали
к себе. На вид ему было лет около 50-ти. Альтшулер представил Матюхина и напомнил, что после лекции состоится
диспут, в котором могут принять участие все желающие. Выйдя на трибуну, лектор преобразился: с губ слетела
улыбка, в глазах погасла доброта, лицо стало самоуверенным и решительным. - Как известно, – уверенно начал он, –
атеистическое мировоззрение – самое передовое мировоззрение в мире... Альтшулер бросил в зал взгляд, который
как бы говорил: это вам не со мной, сейчас Иван Петрович покажет вам кузькину мать, а то, ишь, размолились. -
Религиозные представления формировались в обстановке невежества, страха, бессилия человека перед природой, –
продолжал внушать лектор. – Солнце, луна, планеты, звезды казались людям могучими богами, к ним они
обращались с молитвами, приносили дары. На присутствовавших обрушился поток цифр, цитат, высказываний
ученых и писателей, отвергающих религию. Матюхин ссылался на верования народов и племен Австралии, Африки,
Азии, Южной Америки и т.д. Избитые факты в его устах приобретали какой-то особый смысл. Он упивался своими
знаниями, ошеломлял слушателей своей ученостью. Все было направлено на то, чтобы не оставить от религии, от
веры в Бога камня на камне. - Перед лицом современной науки наглядно видна безнадежная устарелость
религиозных воззрении, – продолжал Матюхин. – Мы живем в век, когда человеческий разум проявляется во всей
своей силе и мощи: космическое пространство сегодня превращено в гигантскую лабораторию, опытную площадку;
запущены тысячи спутников Земли, межпланетные аппараты побывали на Луне, Венере, Марсе. Полеты людей в
космос стали обычным явлением, человек уже ступил на поверхность Луны. – Он сделал паузу, оглядел зал, развелруками и с издевкой заметил: – И представьте себе, никто не видел в небе Бога! Все это и многое другое
опровергает религиозные догмы, содействует угасанию религиозных пережитков. Просто не хочется верить, чтобы
в наш век, когда человеческий разум достиг своего апогея, религия, вера в таинственное, в сверхъестественное
сохраняла еще власть над умами и сердцами людей! Матюхин обвел взглядом зал, довольного Альтшулера и,
почувствовав, что выполнил поставленную перед ним задачу, убежденно закончил: - Религия – это старое дерево.
Однако, главные корни этого дерева мы уже подрубили, и мы уверены, что придет время, когда религию можно
будет сдать в музей, как прялку. Альтшулер встал из-за стола и радостно захлопал. Люди, зараженные атеизмом,
тоже дружно зааплодировали. Да-а, “наверху” знали, кого прислать в Покровку! Верующим же было прискорбно и
от самой лекции, и от того, что их односельчане успели заразиться духом безбожия. После доклада был объявлен
перерыв. Многие пошли к Демьяну Лукичу, пасечнику. Это был старик лет 60-ти с лишним, с небольшой рыжеватой
бородкой и чистыми, спокойными глазами. Он слыл среди односельчан человеком знающим: был весьма
любознательным, много читал, внимательно следил за происходящими в мире событиями. А еще очень любил
природу, по-детски умилялся ею, благоговея перед всяким созданием Божиим, будь это растение какое-нибудь –
травка, цветок, или животное, птица, насекомое. Во всем он видел премудрость Творца. Сельчане относились к
Лукичу с уважением, называли мудрым и часто обращались за советом, за помощью. Всех он называл на “ты”, но
получалось это у него как-то мягко, ласково, и никто не обижался. Больше всего Демьян Лукич любил потолковать о
божественном. Говорил он просто, понятно, а, главное, убежденно. На лекцию Демьян Лукич пришел со своим
внуком, десятилетним Трофимушкой. - Очень уж мудрено говорил этот лектор, – заметил кто-то из односельчан. –
Каких только народов нет на свете, и у каждого своя вера. Страсть! Что тут ему скажешь? - Ну как, Демьян Лукич,
чувствуешь себя? – поинтересовался другой. – Найдется, о чем с ним потолковать? - Да уж как Бог вразумит, –
ответил тот смиренно. – А не пойти ли нам, Лукич, домой, – предложил самый близкий его друг. – Что связываться с
этими безбожниками, засмеют только. - Я так думаю: защищать веру нужно не ради безбожников, а чтобы
предостеречь от соблазна верующих. А то ведь некоторые стали колебаться... Посидим немного, послушаем, что
они еще скажут, – и Демьян Лукич пошел на свое место. Он сидел и думал: “Какой народ нынче маловерный!
Близкие и те готовы бежать, боятся насмешек... Раньше христиане шли за Христа на мучения, на смерть, как на
праздник. Неужели можно сомневаться в Боге?” Демьян Лукич не мог представить, чтобы разумный человек мог
жить без Бога. Всех безбожников он считал обманщиками: они только притворяются, что не веруют в Бога, а в душе
вера у них все-таки тлеет... Разве они в мыслях не обращаются к Богу, а то и бегут в церковь в трудную минуту! А
лектор этот? Наговорил много чего, а доказать ничего не доказал. Интересно, как он ответит на некоторые
вопросы...
1. НАЧАЛО ДИСПУТА
Перерыв кончился, все расселись по местам. Директор Дома культуры Альтшулер пригласил желающих выступить,
но никто не отозвался. Он повторил приглашение, и тогда в первом ряду не спеша поднялся Демьян Лукич.
Альтшулер пристально посмотрел на него. - Вы хотите? Пожалуйста. Демьян Лукич откашлялся. – Много ты, милый
человек, – обратился он к докладчику, – нам тут всего наговорил. Сравнил даже религию с прялкой – мол, ее тоже
скоро в музей сдадут... Да разве может такое быть? Религия – ведь не предмет какой-то, взял да и выбросил, это
жизнь народа, и к серьезным вещам, милый мой, надо относиться серьезно. А насчет того, что Бога дикари
выдумали от страха, тоже скажу: это не так! Дикари выдумали не Бога, а богов, потому что, сам ты говорил,
обожествляли природу, поклонялись солнцу, деревьям, камням всяким. Это были языческие боги, а мы в таких не
веруем. Мы веруем в единого Бога, Творца неба и земли, и нам нечего Его выдумывать, потому что Он есть, был и
будет всегда. – Демьян Лукич немного помолчал. – Говоришь: Бога нет. Слыхали мы такое! Выступал тут один, из
бывших священников, отрекся от Бога. “Я, – говорит, – вас раньше обманывал, внушал, что Бог есть, а на самом
деле Его нет”. Конечно, я не вытерпел, поднялся и говорю ему: “Если ты раньше нас обманывал, кто же тебе теперь
поверит?”. Ну, а ты, милый мой, можешь нам доказать, что Бога нет? - А что тут доказывать? Я ведь только что
говорил, что об этом ясно свидетельствуют величайшие достижения науки. 20-й век – век науки и техники, век
космических полетов, а не религии, она уже отжила, -убежденно повторил Матюхин. - Ошибаешься, дорогой! –
возразил Д.Л. – Наука Бога не ищет, у нее задачи совсем другие. Наука изучает природу, ее законы, открывает их, и
ты, конечно, знаешь, что очень много знаменитых ученых были верующими. Ломоносов, например, Пирогов, Павлов,
Филатов, Циолковский... Вера в Бога не мешала и не мешает им делать открытия, а, напротив, помогает: Бог
вразумляет их, чтобы они, видя в природе премудрость Божию, прославляли Творца. Вера в Бога была, есть и
всегда будет. Почему? Да потому, что человеческая душа стремится к небу, тоскует по нем, такой она Богом
создана. Даже наши писатели это признают. Читал я недавно книгу Владимира Солоухина – может, знаешь? – так он
интересно сравнивает. Жили, мол, в пруду караси, жили, и вдруг один, вроде бы карасиный космонавт, решил
выпрыгнуть и посмотреть, что за жизнь там, наверху. Выпрыгнул – и задохнулся, и быстрее на дно. “Ну, что там?” -
спрашивают его сородичи. “Да ничего. Ничего там нет!” Вот так и люди: слетали в космос, на вершок от земли
подпрыгнули и уже кричат: “мы летали, а Бога не видели! Бога нет!” Да разве Бога из ракеты увидишь! Он живет в
Свете неприступном... А как мы можем узнать о Нем? Через Его творение. Оглянись – и увидишь, всюду Его следы...
Зал внимательно, напряженно слушал.2. ПЧЕЛЫ
- Вот у меня на пасеке есть пчелы, – продолжал Демьян Лукич. – Сколько я наблюдаю за ними и все удивляюсь: Как
мудро они работают! Как дивно строят соты – такие правильные и красивые ячейки мастерят, нам таких ни за что
не сделать. А как собирают и откладывают мед! Читал я в ваших книгах, что даже ученые удивляются пчелиной
мудрости. Вот я и хочу спросить тебя: откуда у них эта мудрость? Кто научил их? - Никто их не учил, – быстро
ответил докладчик, – и эта, как вы выражаетесь, мудрость ничто иное, как инстинкт, или интуиция. Инстинкт
свойствен и человеку, и животным, и насекомым, короче, всем живым существам. Действует он всегда
бессознательно, но целесообразно, т.е. достигает нужной цели. Вот и пчелы: они не сознают, что делают, хотя
действия их полезные, целесообразные. Поняли вы теперь? - Понять-то понял, да не о том я спрашивал. Я
спрашивал: откуда у них эта мудрость, или инстинкт этот? - Откуда? – переспросил Матюхин. – От привычки.
Привычка – это тоже свойство человека и животных. Например, мы привыкли ходить, привыкли писать и делаем это
бессознательно, как бы механически. Подобные привычки есть и у животных. Приобретаются они не сразу, а
вырабатываются сотнями, даже тысячами лет... - Смотри-ка, – удивился Д.Л. – Что-же тогда получается – что пчелы
тысячи лет назад были умнее нынешних архитекторов? - Как так? – возразил Матюхин. - Да так. Если они давным-
давно привыкли делать такую мудрую работу, какую ученые и поныне не осилят! Ведь ученым мед с цветочков ни
за что не собрать, а пчелы справляются с этим быстро и легко. Да еще, я читал, прибавляют к меду 25% воды и
какого-то противогнилостного вещества, чтобы предохранить мед от брожения. Кто научил их? Мы – люди и то сами
не можем научиться писать, читать, даже ходить нас учат. А тут пчелы, насекомые – неужели они сами научились?
Матюхин ответил не сразу: видно было, что он немного растерялся. Альтшулер попробовал его выручить. -
Выступайте по докладу! – сказал он. – Как произошла вера в Бога? – вот тема доклада. Не уклоняйтесь! - А он и не
уклоняется! – бросил кто-то из зала. – Он дело говорит. – Нечего увиливать. Отвечайте!
3. ДАРВИНИЗМ
- В науке существует особая теория – дарвинизм, -снова заговорил докладчик. – Как известно, она названа так по
имени английского ученого Дарвина. Этот ученый доказал, что все в мире постепенно развивается и
совершенствуется. Происходит с природой так называемая эволюция, т.е. постепенное развитие. Миллионы лет
назад животный и растительный мир был совсем не такой, как сейчас. В природе идет борьба за существование, в
процессе которой слабое, неприспособленное гибнет, а здоровое, сильное выживает, укрепляется и развивается.
Этот процесс в науке называется естественным отбором. Помимо него существует отбор искусственный, с помощью
человека. Так, скотоводы скрещивают разные породы животных, улучшают их, то же делают садоводы с
растениями путем прививок. Новые приобретенные качества передаются по наследству, закрепляются в
последующих поколениях, и таким образом происходит усовершенствование отдельных видов. - Ну, ладно, –
согласился Д.Л., – даже если и есть эта эволюция, ее мы еще можем признать – но она ведь только следствие! А я
тебя спрашиваю о причине, о начале начал, т.е. о Боге, от Которого и эволюция, и интуиция, и все прочее. Матюхин
снова замолчал, и Альтшулер воспользовался паузой. - Вопрос исчерпан, – сказал он. Но Демьян Лукич и не думал
отступать. - Какое там исчерпан, – смиренно заметил он. – У меня, милый мой, вопросы только начались... Я вот
тоже хочу сказать о садовнике, есть у меня знакомый в городе. Какие он цветы выращивает – настоящее чудо! Как-
то спросил я его: “А можешь ты вырастить какой-нибудь цветок, ну, скажем, из крапивы? – “Нет, конечно”, –
удивился он. А из дерева сделать железную скамейку?” – “Это уж совсем чепуха!” Почему? Потому что есть законы
в природе, и их не переступишь. Попробуй привить что-нибудь к засохшему дереву – хоть всех садовников собери,
ничего не получится, потому что в нем нет жизни... И с пчелами не так-то оно просто. Не садовник же и не скотовод
и даже не пчеловод обучил их строить соты и собирать мед. Ни с кем их не скрещивали, не прививали. Откуда же
они такие хитрости знают? Вот на этот вопрос я никак не добьюсь от тебя ответа! Не скрой же, почтенный,
пчелиного учителя, скажи, кто научил пчелу мудрости? Матюхин все еще молчал. Демьян Лукич хотел, чтобы ему
ответили конкретно: Бог научил пчелу или природа? И чтобы добиться ответа, привел пример. - Вот самолет и
птица, – начал он, – в полете и по своему строению они похожи, ведь самолет создавали по подобию птицы. Но вот
какое интересное дело: птицу можно убить и разобрать по косточкам, самолет можно разобрать на части. А собрать
что легче – самолет или птицу? Ясно, что самолет собрать можно, а птицу никому не удастся, потому что она –
живое существо. Теперь ответь мне: кто сделал самолет? - Разумеется, человек. Конструктор. - А птицу? Ее кто
сотворил? Матюхин молчал, и за него тут же ответил Альтшулер: – Разумеется, природа!
4. О ПРИРОДЕ
- Значит, и пчелиный учитель, и конструктор птицы – природа, так я тебя понял? – переспросил Лукич. - А кто же
еще? Только природа, и никто иной, -сказал Матюхин. – Она есть великий учитель и конструктор. Она производит,
она делает отбор, она создала птицу. Все она делает. - Смотри-ка, – снова удивился Демьян Лукич. – Тогда ответь
мне: что такое природа? - Природа – это все, что нас окружает, – принялся объяснять Матюхин. – Все, что мы видим,
и все, что существует. Небо и звезды, моря и земля, и растения, и весь животный мир – все это природа. - Стало
быть, – начал рассуждать Демьян Лукич, -природа состоит из одушевленных существ и неодушевленной материи.
Так ведь? Теперь давай возьмем одушевленных: человека, животных, птиц – и в уме уберем их из природы испросим: “земля, воздух, вода и прочее будет ли одушевленно, если все живое убрали?” Нам скажут: “Нет, это
неодушевленная материя. Она разум имеет?”. - Нет, неодушевленная материя не мыслит. - Из этого мы видим, что
есть природа одушевленная и неодушевленная, мыслящая и не мыслящая, – заключил Демьян Лукич. – Ладно, мы
отделили одушевленную природу от неодушевленной, а теперь поразмыслим: кто же из нее создал птицу?
Человек? Нет. Животные? Нет. Сама себя птица создать не может... Или земля создала? Или вода, воздух? А может,
они все вместе сели за стол и общими силами все продумали? Опять же нет! А почему? Да потому, что если уж
разумный человек не может создать живое существо, то, что говорить о неодушевленной природе!
Неодушевленная природа не создаст никогда одушевленное существо, как яблоня не уродит вместо яблока
морского ежа. Из мертвой материи, не имеющей разума, разве может сам собой получиться разумно устроенный
мир и разумный человек? Или по-другому сказать: мертвая женщина, имеющая во чреве плод, может родить живого
ребенка? Как ты думаешь? - Конечно, нет! - Вот и разъясни, – попросил Лукич, – кто же из природы, одушевленной
или неодушевленной, создал птицу и научил пчелок такой великой мудрости? Известно, ведь, что сто дураков не
сумеют одного человека сделать умным, а умный один может сто просветить и научить. Какое же такое существо
создало птицу и научило пчелок уму-разуму? - Да ведь я уже разъяснял, что пчелы делают все не по разуму, а по
инстинкту, – с оттенком раздражения ответил Матюхин. – У них нет сознания и воли. - Это еще дивнее, – заметил
Д.Л. – Легко научить человека, у которого есть разум и язык, а вот попробуй корову или лошадь научить читать и
писать! Это было бы чудом! А еще большее чудо – научить малюсеньких пчелок делать дивные дела, на какие не
способны самые ученые люди. Скажи, наконец, кто это чудо совершил? Кто?! Молчание. И в зале было тихо. Спор
всех захватил. – В далекие времена, читал я, – продолжал Демьян Лукич, – многие языческие народы – египтяне,
финикийцы, греки – представляли себе происхождение мира так: раньше был вечный хаос, первобытный океан, и из
этого темного бессмысленного скопления стихий возник наш разумно устроенный мир. Это древнее языческое
учение воскресили современные атеисты. Они тоже объявили, что вселенная возникла из бессмысленной,
неразумной материи, и науку они используют в своих интересах: что им подходит – признают, а что не подходит –
отбрасывают... Альтшулер поморщился; - Я запрещаю обсуждение посторонних вопросов! - Тут надо серьезно
подумать и рассудить, – не обращая внимания на окрик, говорил Демьян Лукич, – проверить, правильно ли это
учение? А для примера возьмем книгу “Война и мир” Льва Толстого. Прочитаем ее, разрежем на отдельные буквы и
всю эту огромнейшую кучу букв рассыпем по земле. Получится из этого книга “Воина и мир”? Нет, получится хаос. А
чтобы из этого хаоса снова создать книгу – что надо? - Ясно, что, – усмехнулся Альтшулер. – Голова нужна. - Э,
милый, голова и у обезьяны есть, а она тебе даже из готовых слов книгу не составит. К голове-то что надо? Разум.
Чей? Писателя Толстого. Правильно я говорю? Матюхин нехотя кивнул. - А чтобы из первобытного океана, из хаоса
получился наш разумный, прекрасный мир – для этого что надо? – не отставал Лукич. - Разум нужен, – ответил
Матюхин. - Чей, человеческий? - Нет... - Чей же? - Надо полагать... высший разум. - Да! И ЭТОТ ВЫСШИЙ РАЗУМ ЕСТЬ
БОГ ! Последние слова Демьян Лукич произнес громко и радостно. В его душе зазвучал торжественный призыв
псалмопевца: “Научу беззаконныя путем Твоим и нечестивии к Тебе обратятся...”. Матюхин же чувствовал себя
скверно, точно в западне. Что отвечать этому старику? Смешно же утверждать, что солнце или звезды, растения
или животные создали птиц и научили пчел. Все они не имеют разума. И... неужели весь этот разумный мир сам
собой образовался из мертвой, неорганизованной материи?... Как возник мир? Вот вопрос вопросов! Случайно? Из
стечения обстоятельств? Но тогда вокруг был бы беспорядок, хаос... откуда же такая гармония в природе, такая
точность во всем, такой глубокий смысл? Матюхина бросило в пот, и он жадно пил воду. Альтшулер опять пришел
ему на помощь: объявил перерыв.
5. ПЕРЕРЫВ
Чтобы верить, будто из немыслящей, неодушевленной материи сам по себе возник этот разумный прекрасный мир,
– это надо быть сумасшедшим, надо быть фанатиком! Большой знаток русской души Ф.М. Достоевский о вере
атеистов писал: “Легко сделаться атеистом русскому человеку, нежели другим нациям, живущим во всем мире! И
русские не просто становятся атеистами, они верят как бы в новую веру, не замечая того, что уверовали в нуль...”
Люди шумели, громко спорили. Многих глубоко волновал вопрос о вере в Бога; Демьяна Лукича окружили плотной
толпой, благодарили, засыпали вопросами... Ведь у многих, особенно у молодежи, атеизм был непродуманный,
налетный: точно пыль с одежды, его легко было сдуть. До сих пор они вряд ли задумывались всерьез, есть ли Бог? –
Просто повторяли то, о чем всюду говорят. А говорят и пишут, что Бога нет, что Его выдумали темные неграмотные
люди, и наивная молодежь приняла эту ложь за истину... А сейчас Демьян Лукич расшевелил ее, заставил
призадуматься. Некоторые уже говорили, что Матюхин провалился, несмотря на свою ученость, и что простой
деревенский мужик доказал ему как дважды два, что Бог существует. Между тем Матюхин с Альтшулером сидели в
комнате за сценой. Матюхин рассеянно перелистывал блокнот со своими записями. - Вот не ожидал, что выступит
этот дед! – недовольно произнес Альтшулер. – Думал, встанет кто-нибудь из интеллигенции, задаст один-два
вопросика – и конец. Вы же понимаете, что никакого диспута не планировалось, это так объявили, для рекламы,
чтобы народу больше собрать... - Все же, что ему ответить? – с беспокойством спросил Матюхин. Альтшулер пожал
плечами. - Да убедите вы его, что природа создала пчел, напустите побольше тумана или еще чего... В общем, вам
виднее: вас же там специально учили. - Очень уж смекалистый и к тому же упорный он: так и гнет свою линию. Я
ему про инстинкт, а он: кто его дал? Я ему эволюцию, он снова свое: кто ее создал? Я ему природу, а он опять: кто
именно из природы научил пчел? Вот и изворачивайся, стоит на своем, и все. Его не затуманишь. ...Время перерывадавно прошло. Матюхин сидел, задумавшись... народ нетерпеливо шумел. - Ну, пойдем, и так сильно запаздываем, –
сказал Альтшулер. Они вошли в зал. Как только лектор появился на трибуне, стало тихо.
6. НЕПОСТИЖИМАЯ СИЛА
- Демьян Лукич в своем выступлении, – начал он, – говорил о том, что пчелы обладают особыми качествами,
которыми они якобы наделены от Бога. Я уже ответил, что не Бог, а природа научила их мудрости. Этот ответ не
удовлетворил моего собеседника, но лишь потому, что у него, по-видимому, неверное представление о сущности
природы. Наука признает, что природа состоит не из видимого только вещества, или материи, но еще и из многих
заключающихся в материи сил. Посмотрите на небо: там солнце, луна, планеты, звезды. На чем они держатся?
Оказывается, в природе есть сила притяжения. Ученые выяснили, что каждая планета обладает такой силой и
притягивает к себе другие планеты. Силу эту нельзя ни видеть, ни осязать, но она несомненно существует. Во
вселенной весьма много таинственных, непостижимых , невидимых сил. Они проявляют себя и в так называемой
мертвой материи, но еще больше тайн и неразрешимых загадок содержит живая природа. Взять хотя бы все тот же
инстинкт пчел. Какая-то таинственная, непостижимая сила действует в этом инстинкте. Ее нельзя видеть, может,
нельзя даже до конца познать. Но она несомненно существует. Вот эта сила и есть учитель, о котором вы
спрашиваете, – обратился к Демьяну Лукичу Матюхин и на этом кончил свою речь.
7. КНИГА ПРИРОДЫ... КТО ЕЕ АВТОР?
Демьяну Лукичу это объяснение пришлось по душе. Казалось, он все вопросы задавал для того, чтобы подвести
докладчика к такому ответу. - Спаси тебя, Господи, за твои пояснения! Сразу видно, что ты человек умственный и
рассудительный, – похвалил он Матюхина. – А то как-то пришли ко мне два товарища и завели спор. Твердят одно:
ничего в мире нет, кроме природы, никаких таких тайн, непостижимых сил. Одна только, говорят, материя
существует, и больше ничего. Даже вывели меня из терпения: я прекратил с ними разговор. Дурака ведь ни в чем
не убедишь, напрасно только время потратишь... А вот ты другое дело, с тобой, почтенный мой, приятно
побеседовать. Ты вот только поясни мне насчет пчелиного учителя: какая же непостижимая и таинственная сила
научила их? - Неизвестно, – ответил Матюхин неохотно. – Я только что сказал: наука не знает природы этой силы.
Она остается пока загадкой. - Но все-таки эта сила – разумная? Зрячая или слепая? Толковая? Как ты, почтенный,
думаешь? - Да ничего не известно, – с неудовольствием повторил Матюхин. – Решительно ничего нельзя сказать о
ней! Но Демьян Лукич на этом не успокоился. Вопрос о таинственной силе, научившей пчел мудрости, был,
казалось, совсем легким и ясным, понятным даже малорассудительной публике. И только Матюхин почему-то никак
не хотел признать этого. И Демьян Лукич начал снова: - Непонятно тебе? Ну, давай возьмем другой пример. Вот
книга. Сначала ее необходимо придумать, не так ли, дорогой? А когда человек напишет ее, мы можем сказать, что
она – плод его ума. Откроем книгу, прочитаем, познакомимся с писателем, узнаем, способный ли он, – из книги все
можно узнать о писателе. Макарий Великий говорит, и ученые подтверждают, что природа – тоже Книга, раскрытая
Книга, ее корки – небо и земля. Читай со вниманием, в ней все написано! Вот ученые и читают и познают, сколько в
этой Книге премудрости. И самое главное: законы в природе они не устанавливают, а только открывают! Но если
мы признаем законы в природе, то должны признать и Законодателя, не так ли? Человеческий разум не может
вместить всего, что сокрыто в природе, но он может увидеть, может убедиться, что все здесь написано красиво,
премудро, разумно, как ты говоришь – целесообразно. А что это значит? Это значит, что все создано Разумом! Каким
же? Наш конечный разум не в состоянии постигнуть бесконечный Разум, который есть Бог. Как точно и убедительно
рассуждал этот деревенский старик о таких сокровенных понятиях! И правда, если взять две книги: Книгу природы
и книгу, написанную человеком, и сопоставить их, то какой можно сделать вывод? Книга, написанная человеком, –
это плод его ума, а Книга природы является плодом творческого Разума – Бога. Человеческая книга имеет вес,
объем, т.е. материальную форму, но, что в ней первично: эта материальная форма или заложенная в книге идея?
Любой мыслящий человек скажет: чтобы написать книгу, она сначала должна сложиться в сознании человека.
Значит, первична идея. Возьмем Книгу природы. Что первично: эта видимая материя или заложенная в нее идея?
Конечно, идея. Первична не материя, а сознание, т.е. первичен Бог, как вечность, материя же вторична, она – лишь
воплощенная в видимых формах идея Бога. Когда мы читаем книгу, мы не видим ее автора, но знаем, что он есть.
Так же мы не видим и Творца мира, Бога. Но как не может появиться книга без писателя, так не могла возникнуть
вселенная без Бога Творца. Он сокрыт от нас, но мы видим то, что Он создал. Божия Книга природы поражает нас
своим необъятным величием, абсолютной гармонией, порядком и таинственной непостижимостью. Наш
ограниченный разум не в состоянии постичь или объять ее. Откуда произошло такое неисчислимое количество
звезд, солнц, комет, планет, созвездий, звездных туманностей, вечно сияющих светил? Кто дал им движение? Ясно,
что материя сама себе дать движения не может, тем более разумного, упорядоченного. Чья же воля и сила привела
в движение миры? Честные ученые должны сознаться, что наука не в силах этого объяснить, а основывается только
на догадках и предположениях. Матюхин молчал, а Демьян все старался помочь вытащить его из туманностей
науки на свет Божий. - Есть люди, которые объясняют все очень странно. Их спросишь: кто создал вселенную –
пространство, планеты, звезды, землю? Они отвечают одним словом: “природа”. Ну, а природу, кто создал? Она
сама себя создала?. – Но если она сама себя создала, значит, было время, когда ее не существовало? А если так, то
как же она могла создать себя? Если же она существовала, зачем ей было тогда создаваться?” Нет, милый мой,природа – это творение Бога, и через нее мы познаем Творца. Так и апостол Павел говорит в Послании к Римлянам,
1-я глава, что невидимый для наших плотских очей Творец вселенной становится видимым через рассмотрение Его
творений, потому Господь и предлагает людям: “Поднимите глаза ваши на высоту небес и посмотрите, кто сотворил
их” (Ис. 40:26). Демьян Лукич помолчал, оглядел зал. Лица у всех были серьезные, задумчивые... Матюхин стоял на
трибуне, опустив голову. - Чтобы ты лучше понял, приведу еще такое сравнение, – снова заговорил Д.Л. – Вот
приехали мы с тобой в город. Увидели высотное здание. Подходим к нему, смотрим, какое оно величественное,
удивляемся его красоте. И наверняка похвалим архитектора: способный, видно человек, такое здание создал. А
если нам кто-нибудь скажет, что это здание появилось само собой, без всякого архитектора – мол, откуда-то с гор
летели камни, один на другой складывались, и крышу ветром принесло, и окна – разве мы этого человека не
засмеем, не решим, что он сумасшедший? Но если у здания обязательно должен быть архитектор, неужели могло
без Архитектора возникнуть это огромное мироздание, где мы с вами живем со всеми удобствами: и ванны у нас тут
водяные, солнечные, воздушные, и благоухающий воздух, и всякие плоды земные... Нет, милый мой, тут надо
поверить, что есть Творец мира, что Архитектором вселенной является Бог, и мы веруем в это, свято веруем. А вы не
веруете, вот вы, неверующие, и твердите: все создала природа. Так ведь? Ну, что молчишь?
8. ПУТЬ К БОГУ
Матюхин стоял на трибуне унылый и несчастный, словно ощипанный петух. Куда девалась его прежняя
уверенность? Словно ветром сдуло... Теперь он, как покорная лошадь на поводу, шел по следам Демьяна Лукича, и
тот вел его все дальше от безбожия, все ближе и ближе к Богу. - Во все времена, – говорил Демьян Лукич, –
человека интересовало: откуда он? зачем живет? куда исчезает? то есть каждому любопытно приоткрыть завесу
неизвестного, таинственного мира, узнать, кто так премудро устроил все, что нас окружает... Вот и пчелка, малая
тварь, говорит нам, что создал ее и научил не слепец какой-нибудь, не глупец, а великий Мудрец и Учитель. Ведь
ты только подумай, какие мудреные вещи знает пчела! Отыскивает вещество, которое предохраняет мед от порчи.
Откуда она это знает? Ты говоришь, что пчелы делают все бессознательно, безвольно. Значит, не своей волей, не
своим сознанием. Значит, Кто-то за них думает, Кто-то ими повелевает. Да и как думает! Нужно ведь не просто
отыскать это вещество где-нибудь в лесу или в поле – надо знать его свойства. Доктора вон всю жизнь учатся, чем
лечить болезни, а такое лекарство сразу бы не нашли, пчелка же нигде не училась, а находит его легко и быстро.
Кто указал ей? Тот, Кто знает свойства всех вещей! Кто может и маленькое насекомое, ничтожную козочку сделать
такой мудрой, что ее делам удивляются все ученые. Тот, Кому вся природа повинуется, Кто дал ей законы, Кто
управляет всем миром. - Кто же это? – отозвался Матюхин рассеянно. - Всемогущий Бог! – торжественно, с
молитвенным благоговением произнес Демьян Лукич. – Он “вся премудростию сотворил”. - Каждый волен думать
по-своему, – пожал плечами Матюхин. - Тогда скажи, милый мой, как ты думаешь: кто научил пчел мудрым делам? -
Хватит, вопрос исчерпан! - А по докладу вы ничего не можете сказать? – опять вмешался Альтшулер, обращаясь к
Демьяну Лукичу, но тот и на этот раз не ответил, а продолжал допытываться у Матюхина: - Ты, милый мой,
согласен: по книге мы узнаем, что ее написал писатель, по машине – что ее изобрел какой-нибудь инженер. А ведь
пчела, мы с тобой видим, куда мудрее книг и любых машин. Значит, и создало ее, научило ее Существо выше всех
писателей и инженеров всего света. Ну, сам подумай, разве не так это? Матюхин не ответил. Он размышлял о чем-
то, и так сосредоточенно, углубленно, что вряд ли заметил обращение к нему Демьяна Лукича. Он даже сошел с
трибуны и сел рядом, у стола. - Да вы по делу говорите! – не вытерпел Альтшулер. – Вам было разъяснено, что вера
в Бога возникла вследствие невежества людей. Вот об этом и должны говорить, нечего нам мозги затуманивать.
Люди в зале зашумели. - Отвечайте! – закричал молодой парень. - Что молчите? Кто пчел создал? – потребовала
ответа старуха из первого ряда. - Одна пчелка, – заговорил Демьян Лукич, и шум сразу затих – так ясно и понятно
говорит о премудрой силе Божией! Что тут можно возразить? Не люди Бога выдумали, вера в Него была с самого
начала мира и будет всегда в душе человека. Как в семени дерева все есть: и ствол, и корень, и ветки, и плоды, так
и в душе человеческой с самого начала заложены Богом и чувства, и вера. Но дерево может вырасти кривым,
больным, бесплодным, смотря на какой почве растет, какой климат, уход. Так и человек часто вырастает
уродливым, с больной душой – если не признает Бога и живет в беззаконии, а это зависит и от его воспитания, и,
главное, от его воли, потому что Бог дал человеку разум и свободную волю, и он может выбирать, что ему хочется:
или доброе, или дурное. Почему же есть на свете люди, которые не признают Бога, Творца мира? Причин тут много,
и, очевидно, это происходит оттого, что не все имеют возможность узнать правду о религии. Некоторые из-за
душевной лени отмахиваются от серьезных вопросов, вместо того, чтобы задуматься над ними. Иногда обида на
верующих мешает обращению к Богу, ведь многие не умеют отделить личных обид и счетов от истины. Немало и
таких, кому в детстве внушили, что все верующие – темные люди, а когда вырастают, уже не хотят проверить,
правильно ли то, чему их учили? Но в человеке заложено чувство благоговения перед чем-то высшим. Поэтому
неверующие обычно ставят что-нибудь или кого-нибудь вместо Бога: науку, искусство, будущее человечество или
человека, и поклоняются этим идолам. Однако, в глубине души они тайно тоскуют о Боге. Таких людей надо
жалеть... Матюхин задумался. Припомнилось ему детство в деревне, Пасха, колокольный звон. Бабушка водила его
иногда в церковь, и он любил стоять рядом с ней, смотреть на горящие свечи, на крестящихся и кланяющихся
старушек; нравился ему и запах ладана, и темные серьезные лики на иконах, и священник в блестящей ризе,
который всегда гладил его по голове, когда он подходил к кресту... А потом вырос, уехал в город, стал студентом.
Казалось бы, все забылось, однако, нет – что-то отложилось в душе и вот сейчас всплыло, и откликнулось в сердце...В студенческие годы ему приходилось много читать об ученых, которые твердо верили в то, что Бог создал мир, и
преклонялись перед Творцом. Запомнилось ему, как английский ученый Флеминг, открывший пенициллин, на
торжественном собрании, где в его адрес было сказано много похвальных слов, заявил: “Вы говорите, что я что-то
изобрел – это неверно. На самом деле я только увидел. Увидел то, что создано Богом для человека и что было мне
открыто. Честь и слава принадлежит Богу, а не мне”. А недавно попала в руки книжка, изданная на Западе: “Мы
верим”. 53 современных ученых, из них немало лауреатов Нобелевской премии, говорят о своей вере в Бога, о том,
что вера помогала делать им величайшие научные открытия. Он не придавал этому значения, он твердо верил в
дарвинизм. Но если задуматься... “В самом деле, – размышлял сейчас Матюхин, – как можно объяснить дарвинизмом
способности и работу пчел? Ведь среди них существует распределение труда: одни пчелы строят ячейки, другие
собирают нектар, третьи охраняют улей, четвертые убирают мусор, пчелиная матка только кладет яйца, трутни же
лишь поедают мед. Каким путем приобретают пчелы все эти способности? Что от волка рождается волчонок со
всеми волчьими привычками, а от овцы овечка с овечьим характером – это просто и понятно. Что из семени березы
вырастает береза, а из горохового – горох, это тоже естественно. Волк и овечка передают своему потомству то, что
имеют в своей природе, а также растения дают только те ростки и плоды, которые свойственны их природе или
привиты им искусственным способом. Но если бы волчонок родился и стал летать, как орел, и петь, как соловей –
ведь это было бы величайшим чудом. Или из березового семени выросли бы розы и хризантемы... И разве эти чудеса
не разрушили бы до основания теорию дарвинизма? А ведь пчелы проявляют именно эти чудесные способности,
необъяснимые никакими естественными теориями, и получают их столь загадочным путем, что нельзя не видеть
здесь участия какой-то сверхъестественной силы. Да, эта сила существует, и она, без сомнения, столь разумна, что
самому развитому уму ее не постигнуть. А таких чудес в необъятной вселенной миллионы. В сравнении с ними
пчелы со всей их мудростью – только капля великого океана...” Матюхин прислушался к спору, завязавшемуся
между Демьяном Лукичом и директором школы, преподавателем биологии. - В природе все разумно устроено, не
так ли? – спрашивал Д.Л. директора. – А то есть такие, сомневаются: мол, что-то тут не предусмотрено, и даже Бога
в этом обвиняют. Но виноват-то не Бог, а наше неразумие. – Демьян Лукич, вспомнив что-то, улыбнулся. - Один
такой сомневающийся забрел как-то на огород, видит – тыквы растут. Смотрит на них, смотрит и думает: “Вот ведь
до чего глупо все устроено! Тыква такая большая, а стебелек у нее совсем тоненький. Чепуха, да и только...” Потом”
пошел в лес, остановился возле дуба, оглядел его и давай снова критиковать: “Надо же, дерево огромное, ствол
толстенный, а желуди малюсенькие. Ерунда какая-то... И лег под дубом спать. Спал, спал, вдруг желудь упал с
ветки и ударил его прямо по носу, чуть в кровь не разбил. Он вскочил: “Слава Богу, что не тыква, а то бы совсем
убило!” В зале дружно рассмеялись. - Значит, устроено-то все премудро... Вот теперь ты мне и разъясни, – попросил
Д.Л. директора, – кто научил птиц: улетают они из наших холодных стран в теплые, летят тысячи верст через поля,
леса, горы и моря и не сбиваются с дороги и опять на лето возвращаются и находят свои гнезда. Кто же указывает
им дорогу? - Это они делают по привычке, – ответил директор – вам уже было разъяснено Иваном Петровичем, что
привычки передаются по наследству. Многие тысячи лет назад птицы привыкли летать по известному пути, и
привычка эта стала инстинктом, который передается от поколения к поколению. - Ну, милый мой, это ты не дело
говоришь, – возразил Д.Л. – Я вот уже больше шестидесяти лет хожу и надеюсь ходить до самой смерти, и отец мой
ходил, и прадед – до самого Адама, от которого пошел род человеческий, однако, родись у меня сын или дочь – год,
а то и два их учить надо. Привычка не передалась с рождением, каждого ребенка приходится учить заново. А вот
цыпленок, как только вылупится из яйца, сейчас уже бегает, а утенок, тот даже поплывет, и никто их этому не
учит. Мы же, люди разумные, не можем передать своей привычки детям, чтобы им, когда родятся, сразу бегать, как
цыплята... Наши предки вон сколько лет ходили! Иаред, к примеру, жил 62 года, а Мафусал 969 лет. Если бы куры
жили столько лет, у них бы и яйца стали бегать! Люди в зале опять засмеялись. Даже директор школы улыбнулся. -
Что, милый мой, смеешься, – упрекнул его Демьян Лукич. – Это ведь по вашему учению так выходит... Вот ты мне и
объясни: почему человек не может родиться с готовой привычкой ходить, хотя предки его ходили много
тысячелетий, птицы же, только раз прилетят из теплых стран в холодные, а дети их уже знают дорогу и летят
впереди без всяких указании, без всякой выучки и обратно возвращаются. Откуда это у них? -Такова их природа, –
только и сумел ответить директор. - Кто же дал им такую умственную природу, какой и человек не имеет? Ты вон
ученый, да, пожалуй, в чужой деревне заплутаешься без провожатого. Или посади тебя в самолет – без карты куда
полетишь? А птица еще до году не доросла – головка с наперсток, летит и знает, куда; летит тысячи верст через
леса и пустыни, через горы и моря и не сбивается с дороги. И что еще удивительнее: возвращаясь в старые места,
находит свое гнездо. Кто же научил ее? Разъясни мне, ради Бога, дорогой! Ведь ты учитель, должен знать... –
Демьян Лукич немного помолчал. – Помню, шли мы как-то с приятелем в лесу и слышим: птицы всполошились. В чем
дело? Оказывается, по дереву ползет большая змея. А наверху в гнездышке – птенчики. Как птицам защитить
детенышей? И тут одна улетает, вскоре прилетает, а в клюве у нее какие-то стебелечки. Бросила их в гнездо, и
змея, добравшись до гнезда, только хотела просунуть голову – и вдруг бросилась в сторону, открыла пасть и
зашипела, прямо затряслась. И тут же скрылась. Потом узнали, что птица принесла ядовитое растение... Вот и
скажи: какие науки она изучила? Какой институт кончила? Откуда знает, что для змеи это растение – верная
смерть? - Я уже сказал, что природа наделила птиц такими способностями, – с раздражением ответил директор. -
Природа, природа, – укоризненно покачал головой Демьян Лукич. – У вас все природа да привычка. Если эта
природа, материя такая умная, даже вечная, как ваши ученые говорят, то почему же называете ее природой?
Назвали бы уж тогда богом! Да для вас она и есть бог... А у меня Трофимушка, – кивнул он на сидящего неподалеку
внука, – иначе воспитан. Когда был еще маленький, позвал я его в огород. “Вот, – говорю, -Трофимушка, твоягрядка, сей на ней, что хочешь”. А сам засеял ее скорорастущей травой, чтобы получилось его имя. И вот мальчонка
прибегает ко мне: Дедушка, идем быстрее, что покажу!” – и тащит меня в огород. “Смотри, на грядке мое имя
взошло! Кто это сделал?” – теребит он меня. “Да это, наверное, природа сделала”. – “Как так – природа?” – “Да так:
грядка сама написала”. – “Не-ет, неправда! Откуда грядке знать, как меня зовут? Это ты, небось, написал” . – “Да, я,
– пришлось мне признаться. – И запомни: в мире ничего само не возникает. Эту зелень на грядке я посеял, потому
что у меня были семена. А землю всю, кто засеял травами, цветами? Кто насадил леса, рощи, реки кто провел, горы
воздвигнул?” – “Как кто? Бог!” – Вот видишь, – обратился Демьян Лукич к директору, – ребенок и тот понимает, а по-
вашему получается, что природа – мудрец из мудрецов, научила птиц да пчел такой мудрости, какой нет даже у
ученых! Директор махнул рукой: мол, о чем с вами толковать! – и сел на место. Затем снова решил вмешаться. – Что
вы со своими пчелами да птицами весь вечер возитесь! – крикнул он сердито. – Говорите по делу, иначе прекращу
диспут! Такое категорическое заявление всех возмутило. Люди зашумели, заволновались, как море в непогоду. -
Отвечайте! Отвечайте на вопрос! – неслись настойчивые крики. - Ага, попались, безбожники, в мешок, не
вывернуться вам теперь, – пошутил кто-то из первых рядов. - Одного нажалили пчелки, смирился, сидит вон в углу,
другого птицы заклевали, удирать собирается. Нет, не пустим. Отвечай! - Отвечай! Отвечай!!! – неслось со всех
концов зала. Матюхин, которого эти крики вывели из оцепенения, поднялся на трибуну. - Я должен сказать, – заявил
он, – что природа, какой мы ее знаем, в отличие от человека, не имеет разума. У нас есть сознание: мы осознаем
свои поступки, размышляем, рассуждаем, решаем и меняем свои решения. Природе же все это не свойственно. Она
не рассуждает, не размышляет, она не сознает, что делает. Природа неразумна. Природа слепа. - Спаси тебя,
Господи, за твой ответ, – сказал на это Демьян Лукич. – Значит, человек умнее природы? - Ну, конечно! Я же только
что сказал. Не только умнее – он подчиняет ее себе, заставляет работать на себя. Человек – властелин природы! -
Властелин, говоришь? – Демьян Лукич улыбнулся. - А мудрый один старец сказал: человек, он, мол, как жук. Когда
теплый день, солнышко играет, летит он, гордится собой и жужжит: “Все мои леса, все мои луга! Все мои луга, все
мои леса!” А как солнце скроется, дохнет холодом и загуляет ветер – забудет жук всю свою удаль, прижмется к
листу, сидит, дрожит... - Правда, – вздохнул кто-то в зале. – Вот такие мы, люди... - А если человек властелин, –
снова обратился Демьян Лукич к Матюхину, – скажи тогда вот что: может ли он, такой умный и разумный, сделать, к
примеру, машину, которая говорила бы, как вот мы с тобой? - Не только может, но уже сделал, – улыбнулся
Матюхин. – Разве вы не знаете, что уже давно существуют машины, говорящие и поющие и даже ходящие –
магнитофоны, роботы и т.д.? - Я не о таких спрашиваю. Это не сами они говорят, а человек говорит или поет через
них. А я спрашиваю: может ли человек сделать умственную машину, чтобы она думала самостоятельно?... Поди-ка
сюда, Трофимушка,- позвал Лукич внука. Тот подошел. - Видишь этого мальчонку, – Демьян Лукич погладил
Трофимушку по голове. – Отец у него глухонемой, а сыночек вышел резвый, разговорчивый, смышленый.
Глухонемая привычка отца не перешла к нему... Объясни-ка ты нам, баранам, Трофимушка, как представляешь ты
себе Бога? Трофимушка громко и серьезно ответил: - Бог такой великий, что Его не вмещает небо и земля, и в то же
время такой маленький, – показал он на свою грудь, – что вмещается в моем сердце. Все так и ахнули. Вот это
Трофимушка! А Трофимушка и в школе защищал веру в Бога. Учительница внушала детям, что веру выдумали
безграмотные, темные люди, которые не могли объяснить различные явления природы. Однажды она велела хором
повторять: “Бога нет! Бога нет!” Потом достала маленькую иконку, бросила ее в угол: “А теперь, дети, будем
плевать на нее и говорить: “Бога нет!” Все, как попугаи, делали это, только Трофимушка сидел серьезный и молчал.
Учительница подошла к нему: “Встань! Тебя, что, не касается? Почему не плюешь и не говоришь, что Бога нет?”
Мальчик встал, подумал и ответил: “Раз вы, Мария Ивановна, говорите, что Бога нет, на кого же нам плевать? А
если Он есть, то надо относиться к Нему серьезно, с благоговением. Надо Его любить.” - Ты что, тоже в Бога
веруешь? – спросил мальчика Альтшулер. - Верую, – смело ответил Трофимушка. - Как же так? Разве вам не
говорили в школе, что Бога нет? Что космонавты летали в космос, но Бога не видели? Трофимушка подумал немного
и так же серьезно, ответил: - Низко летали. – И добавил: – А Боженьку не этими глазами смотреть надо. Его чистые
сердцем узрят... - Ай да Трофимушка, умная голова, весь в дедушку! – раздались голоса. – Придет время, он еще
себя покажет! - Ну, скажи все-таки, – снова обратился Демьян Лукич к Матюхину, – человек может сделать машину,
разумную, как этот мальчишка? Ведь человек, ты объяснил, умнее природы. Матюхин не сразу догадался, с какой
стороны грозит ему на этот раз нападение. - Наука успешно развивается и делает человека с каждым открытием
все более знающим, все более могущественным, – ответил он. – То, что недавно казалось невозможным,
неосуществимым, теперь стало обычным явлением. Если бы наши предки сейчас воскресли, то им показался бы наш
век чудесным: мы разговариваем и видим друг друга за тысячи километров, плаваем под водой, летаем на луну и
выше, имеем всевозможные машины, сложные и хитроумные. Нужно верить, что наступит время, когда наука будет
создавать живые существа, самостоятельно рассуждающие и от себя говорящие... - Вот хорошо-то будет: пошел на
фабрику и заказал себе детей сколько хочешь! А пчелок не будут делать? – спросил Демьян Лукич иронически. Но
Матюхин упрямо ответил: - Науке все возможно, будут и пчелы искусственные. – Почему же теперь их не делают? -
Человек не дошел еще до такого совершенства. - А глупая природа дошла? – поставил Демьян Лукич роковой
вопрос. – Кто же из них все-таки умнее? Наконец-то Матюхин понял, что оказался в безвыходном положении. Он
обдумывал, что ответить. Ведь на самом деле получается, что материя, природа умнее человека. Она уже миллионы
лет производит то, до чего человек не дошел и поныне, несмотря на блестящее развитие научных знаний. Человек
не может создать какой-нибудь козявки, даже простой былинки, а природа создает людей! - Вот ведь куда пчелки
да птички приводят, – заметил кто-то. - Знамо, недаром он их пытает, – поддержал другой. – Ай да Лукич, ума
палата. - До точки доводит. У него не вырвешься. Матюхину оставалось согласиться с тем, что над природойсуществует Всемирный, Всепроникающий Разум, т.е. Бог – или же признать Богом саму природу, рождающую из
себя птиц и пчел, и даже человека. Но Матюхин только что сказал, что природа бессознательна и слепа, что она
намного ниже разумного человека. Как же теперь отказаться от этого мнения? Смущенный и поколебленный в
своих атеистических убеждениях, Матюхин дал привычный, замусоленный ответ, которому и сам уже не верил. - Я
объяснил, – сказал он, – что все в природе постепенно развивается, совершенствуется, приспособляется к
существующим условиям. Идет непрерывная борьба за существование, в результате которой и возникают у
животных новые полезные органы. Развитие материи происходило постепенно – этот процесс можно сравнивать с
развитием зародыша в утробе матери. Это и есть эволюция... - А если в утробе матери нет зародыша, – прервал его
Демьян Лукич, – будет ли эта твоя эволюция? - Нет, конечно. - Значит, с чего-то должно было все начаться, кто-то
должен был создать первую клетку! Даже если рассуждать по-вашему, что мир развивался от простого к сложному,
и тогда необходимо признать Бога, без Него никакое живое существо не могло появиться. И человек тоже... Вы все
твердите: труд, труд создал человека. А на деле мы видим: сколько лет ишак трудится, а умнее нисколько не стал,
все такой же упрямый.
9. ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ В ПРИРОДЕ
Зал одобрительно рассмеялся. Альтшулер покраснел, приподнялся – видно, хотел что-то сказать – но раздумал... -
Ты только посмотри, как премудро все устроено! Воскликнул Демьян Лукич. – Я читал, что человеческая клетка в
утробе матери – это все равно, что точка, поставленная на бумагу остро отточенным карандашом. И в этой
крохотной клетке заложены законы природы. Какие? Законы жизни, питания, размножения, наследственности,
характера, смерти и т.д. В этой клетке, кроме того, есть головка, глазки, ручки, ножки, т.е. все необходимое для
будущего человека. Но скажи, милый мой, нужны ли человеку глаза, руки, ноги, когда он находится еще в утробе
матери? - Нужны, наверно, – невнятно, вполголоса ответил Матюхин. – Зачем же они ему там? Или он сам что
рассматривает, или ходит? - Ну, допустим, не нужны, – поправился Матюхин. - А если не нужны, почему они есть? К
чему они там приспособились? Какая борьба в утробе матери их создала? – Да все это нужно ему, когда родится... -
Значит, – торжественно произнес Демьян Лукич, – тот Архитектор и Мастер, который создавал клетку, наперед
предвидел и знал: когда ребенок родится, ему все это понадобится. Или, может, природа все это предвидела и
устроила? Но как она могла знать, что человеку нужны глаза – чтобы смотреть, уши – чтобы слышать, ноги – чтобы
ходить, легкие – чтобы дышать? Как она могла создать все это, если она сама этого не имеет, если она неразумна?
Матюхин молча опустил голову, а Демьян Лукич продолжал. - Взять хотя бы глаза. Какая удивительная штука, а в
утробе матери вырабатывается без всякой борьбы или привычки, без приспособлений. Это ведь настоящее чудо!
Это все равно, что научиться плавать без воды, дышать без воздуха или думать без мозга. Право же чудо! В зале
снова послышались одобряющие голоса: - Ну и мудрый мужик! - Ай да Лукич! Ай да молодец! Совсем замотал этих
ученых! А Демьян Лукич все выпытывал у Матюхина: - Скажи: глаза разумно устроены? – Матюхину показалось, что
Демьян Лукич издевается над ним. - Ну, конечно, – ответил он с раздражением. – Кто этого не знает! Разумное
устройство глаз поражает всех исследователей. - А для чего они так устроены? – Этот вопрос тоже показался
Матюхину насмешкой. Он даже не выдержал своего обычного вежливого тона. - Да что вы глупости спрашиваете,
говорите дело! – А сам подумал: не расставляет ли этот дед еще каких-нибудь сетей? Но все же ответил: – Всякий
знает, даже ребенок, что глаза созданы, чтобы смотреть. - Правильно, – сказал Демьян Лукич одобряюще – словно
учитель похвалил ученика за удачный ответ. -Тогда скажи вот что: Тот, Кто создавал глаза, знал, для чего они
нужны? - Надо полагать, знал... Но... – Матюхин спохватился, да было уже поздно. - Правильно! – опять одобрил его
Демьян Лукич. -Но этот создатель глаз – разумное существо или глупое, зрячее или слепое, сознательное или
бессознательное?
10. РАЗУМНОЕ СУЩЕСТВО – ТВОРЕЦ
Да, Матюхин действительно попал в сети, выбраться из которых было очень трудно. После того, как он, хотя и
помимо своего желания, сказал, что Существо, создавшее глаза, знало, для чего их создает, назвать это Существо
бессознательной природой было немыслимо. Тот, кто знает, что он делает и для чего делает, конечно, имеет разум.
Стало быть, это Существо разумное и сознательное. Нельзя его, тем более, признать слепым, если оно создало
зрячий глаз. Вопрос Демьяна Лукича был так ясен, так убедительно обоснован, что на него можно было ответить
только откровенным признанием, что Существо, создавшее глаза, – Разумное, Сознательное, Всевидящее. И
Матюхин вынужден был дать именно такой ответ: - Да, – сказал он, – глаза созданы разумной, сознательной силой. -
А человек может создать глаз? Живой, конечно, зрячий? - Наука пока не дошла до этого, – ответил Матюхин, – но
когда-нибудь наверняка будет создавать их. Ведь глаза – это своего рода фотографический аппарат, он также
отпечатывает в себе окружающий мир. - Так кто же разумнее: наука, которая до сих пор не только не может
создать глаз, но и в готовом не очень-то разбирается, или то Существо, Которое этот удивительный глаз создало?
Тот, Кто все видит, дает всем зрение. Тот, Кто все слышит, всем дает слух...
11. КОЛЕБАНИЯ МАТЮХИНА
Матюхин прекрасно понимал, куда ведут умные, трезвые вопросы Демьяна Лукича. Они ведут к признаниюБога...Матюхин чувствовал, что в душе его наступает какой-то перелом. Моментами он задумывался, моментами
смущался и колебался; то ему приходила мысль сбежать с диспута, то он снова пытался подобрать ответ, который
бы отразил прямые настойчивые вопросы собеседника; а то вдруг решал: не сказать ли прямо, что Бог есть, но
только Он непостижим для нас. Зачем идти против очевидной истины? В голове даже мелькнула мысль: “Какая
глупость – безбожие! Оно против природы человека, противоестественно и страшно... Какая-то оголенная, мертвая
пустыня, черная бездна, без цели, без основания. Это ужасающая, убийственная пустота, и больше ничего...” И он
приходил в содрогание от этой безумной пустоты. На последний вопрос Демьяна Лукича он ответил уже с
проблеском веры: - Да, это Существо разумное. - Кто же оно? - Это таинственная, несознаваемая и... – он помолчал и
произнес с решимостью, – и сверхъестественная сила. Собственно, это уже было признание Бога.
12. БЕГСТВО АЛЬТШУЛЕРА
Директор Дома культуры Альтшулер, который внимательно следил за беседой и давно понял, к чему она ведет,
решил, что пора положить этому конец. - Объявляю диспут закрытым! – возвестил он. Люди, однако, и не думали
расходиться. Не трогался с места и Матюхин. Альтшулер бросил на него гневный взгляд, но тот даже не обернулся.
- Требую немедленно оставить помещение! – настаивал Альтшулер. – Иначе нам придется прибегнуть к
насильственным мерам. Выпалив эту угрозу, Альтшулер вышел из-за стола, спустился со сцены и, натянув на себя
на ходу шубу и шапку, вылетел из зала. Все молча глядели ему вслед. И тут же забыли о нем! Есть на свете люди,
подобные Альтшулеру, – их ничем не убедишь. Если бы им явился Христос, показал бы им Свои раны и сказал: “Я
пострадал за тебя, Я пролил кровь, чтобы спасти тебя от вечной смерти”, – то и тогда они бы не поверили, пошли бы
к врачу и сказали: у меня галлюцинация. “Ученый” атеист, отрицающий бытие Бога, напоминает совершенно
глухого человека, глухого от рождения, который силится доказать, что музыка Баха, Бетховена, Моцарта ни что
иное, как мертвые черные точки и завитушки, расставленные на белой разлинованной бумаге – неизвестно кем и
для чего. Вряд ли глухой убедит в этом человека, который обладает нормальным слухом и наслаждается
прекрасной музыкой этих композиторов. Да, таких “глухих” людей можно только пожалеть... Все с нетерпением
ждали, что будет дальше? Чем кончится спор? Матюхин так и не сошел с трибуны. Он и сам как-то по-новому,
всерьез заинтересовался беседой. Ведь до сих пор ему приходилось лишь твердить атеистические “истины”,
кочующие из брошюры в брошюру, из одной лекции в другую... Попросту, говорил с чужих слов! Иван Петрович был
человек, искренно верящий в науку, которая все со временем объяснит и растолкует. Но за последние годы ему
приходилось не раз слышать и читать о так называемых кризисах в науке: то, что считалось верным 10 лет назад,
сегодня этой же наукой опровергается. Значит, нельзя полностью доверять ей! Правильно сказал этот дед: ученые
не устанавливают законы природы, а только открывают их... Конечно, ему, Демьяну Лукичу, куда легче: доверился
целиком Богу и живет по Его воле...
13. ЧУДЕСНАЯ СЛОЖНОСТЬ ОРГАНИЗМА
А Демьян Лукич с ласковой, понимающей улыбкой смотрел на Матюхина: “Смотри-ка, не ушел с
этим Альтшулером! Видать, человек-то неглупый, добрый, просто мозги ему затуманили. А душа
ищет правду, чует ее, рвется к свету... Вразуми его, Господи!”. - Расскажи-ка нам, дорогой, – попросил он
Матюхина, – как устроен живой организм? Матюхин откашлялся; подумав немного, начал: - Наука открыла, что
каждое живое существо, будь то растение, животное или насекомое, состоит из многочисленных клеточек. Как
кирпичный дом можно разобрать по кирпичу, так ученые расчленяют каждое тело. Эта их работа называется
анализом. Вот, для примера, костюм. Его можно разобрать или расшить на части, и получатся отдельно полы,
рукава, спинка, воротник, карманы. Их, в свою очередь, можно разобрать по ниточкам, а каждую ниточку рассучить
на тонкие волокна, и тогда мы узнаем, из каких частей, из какого материала и каким способом сшит костюм, нечто
подобное можно сделать с любым предметом или вещью. Таким путем ученые исследовали природу и установили,
что растения и животные состоят из клеточек, столь маленьких, что их нельзя видеть простым глазом. Их
рассматривают в особый прибор – микроскоп. Через него можно видеть зародышевые клеточки, из которых
постепенно вырастают живые организмы. Вы правильно заметили, что в той клеточке, как в плане, все уже есть: и
форма организма, и все его свойства и качества. Все внимательно следили за рассуждением Матюхина. - Знаете,
как ничтожно мала зародышевая клеточка человека? И в ней уже есть человек со всеми своими членами и
органами, со всеми чувствами, способностями, талантами, с наследственными чертами своего племени и рода!..
Нужно еще знать, что зародышевая клетка состоит из множества соединений – молекул, и все они занимают
определенное место, все нужны для постройки человеческого организма. - А из какого материала состоят те
клетки? - Из разного. В живые клетки организма входят углерод, кислород, водород, азот, сера, фосфор, хлор,
калий, магний, железо, сахар, крахмал и другие элементы. Клетка – это чрезвычайно сложное соединение. - Боже
мой, как все это дивно! – воскликнул Д. Л. – Значит, каждая клетка – все равно что дом, чудесный дом, построенный
из разных материалов! – Совершенно верно! С той только разницей, что клетка сложнее, замысловатее самого
великолепного дворца. - Так кто же строит такие чудесные клеточки? Кто их архитектор? Кто вдохнул в них жизнь?
– допытывался Д. Л.14. КТО СОЗДАЛ КЛЕТКУ?
- Ученые много и успешно работают в этой области, – ответил Матюхин привычной фразой. – Биология шагнула
далеко вперед: давно уже выяснено строение зародышевой клетки, ее состав и способ деления. Это очень сложный
процесс... - Так это ты о готовой клетке говоришь, прервал его Демьян Лукич, – а я тебя спрашиваю: может ли
человек создать клетку заново? - Пока что попытки в этой области ни к чему не привели. Один ученый даже заявил,
что создать клетку так же трудно, как живую лошадь. Однако, ученым удалось получить искусственным образом
белок, основное органическое вещество. Это очень важное открытие... - Но я думаю, этому белку до живой клетки,
как земле до неба, – опять перебил Матюхина Демьян Лукич. – Я читал, что есть какая-то лаборатория, ученые там
трудятся, чтобы создать клетку из химических -элементов, и, если им удастся, будет событие мировое... Да вот
видишь, не удается! легко сварить кашу, когда под рукой крупа и вода – ты из ничего попробуй ее сварить. А тут и
продукты все есть, а каша-то не получается... - И все-таки наука достигла многого, – никак не хотел сдаваться
Матюхин. – Сейчас, к примеру, целые институты работают над созданием искусственных продуктов. Слыхали,
может, что есть уже искусственная черная икра? - Слыхали, – отмахнулся Демьян Лукич. – Так эту икру можно еще
на хлеб намазать с горем пополам, а рыбка из нее выведется? - Нет, конечно, – улыбнулся Матюхин. - Можно
сделать и зерно искусственное, намолоть и испечь хлеб, но кинь такое зерно в землю – оно не прорастет, потому
что в нем нет жизни. Жизнь всему дает только Бог! Матюхин молчал. Всем было ясно, что победа будет за
Демьяном Лукичом... Да Матюхину и самому больше не хотелось говорить, что природа создает клетку, он уже не
верил в эту из пальца высосанную теорию... И все-таки, кто создал клетку? Кто создал этот мир? Матюхин мог бы и
сейчас назвать Разумную, Творящую Силу, как он уже указывал на нее, когда его вынудил к этому Демьян Лукич
своими вопросами о пчелах и глазах. Мгновениями эта мысль, точно молния, озаряла его... Но все-таки ему еще
трудно было перестроиться и мыслить по-новому. - Можно сделать искусственное сердце, – продолжал горячо
Демьян Лукич, – но любовь никто никогда не сделает. Может, создадут даже искусственный мозг, но разума у него
никогда не будет. Будет только мертвая бездушная материя. А живой, мыслящей она может стать только силой
Духа Божия. – Демьян Лукич помолчал, потом добавил тихо: – У вас с вашей химией и люди стали какие-то
синтетические. Сухие, как сухари. Матюхин ухмыльнулся. Видно было, что в душе его борются противоречивые
чувства. “Да, – думал он, – 20-й век – это век атома, радиоэлектроники, реактивной техники, биохимии. Но может ли
наука соревноваться с Тем, Кто создал этот мир? Наука не создала даже атома, а Он создал многие биллионы
галактик... Наука бессильна изменить чередование дня и ночи, времен года, она не может вырастить без семени ни
одного растения, и... да, этот старик прав, ей никогда не создать ни пчелки, ни птицы”. - Вот так-то, – проговорил
Демьян Лукич. – А теперь скажи, ведь ты так и не ответил: Кто создал первую клетку? - Утверждают, что она
возникла сама собой и сама себя строит, – нехотя пробормотал Матюхин. - Да как же это так? – изумился Демьян
Лукич. -Как она могла себя построить, когда ее не было на свете! Ты что-то странное, милый мой, говоришь! Это все
равно, что я сам себя родил: вставил себе сердце, легкие, желудок, достал где-то кровь и пустил по жилам, потом
голову себе приставил, руки, ноги, и стал ходить. Но, спрашивается, кто я был, когда у меня еще не было ни сердца,
ни печенки, ни селезенки, ни кровинки, ни жил, не было ни головы, ни мозгов, ни рук, ни ног, ни тела? Меня же
совсем не было! Кто самый первый начал меня создавать? Само по себе ведь ничего не возникает, не делается!
Знаешь, как наказали воров? Украли они у крестьян лошадей, их поймали, а они давай доказывать, что ничего не
крали: мол, лошади сами побежали за их возами. “А зачем, – спросили крестьяне, – вы запрягли их в повозки?” – “Да
они сами запряглись!”. Однако никто им не поверил, воров наказали за кражу. Вот так будут наказаны те, кто не
хочет признавать истину, твердит одно: мир возник сам собой... – Демьян Лукич помолчал. – Так же и с клеткой. Кто
стал подбирать для нее материал? Кто этот опытный и умный мастер? Заставь нас сделать такую постройку –
ничего не получится, хотя бы материала нам навозили целые горы! Мы знаем, из какого материала строится дом,
знаем, сколько нужно кирпича, бревен, досок, дверей, навесов, гвоздей и прочего. Возьмем все это, свезем в одно
место и скажем: “Ну, почтенный дом, все для тебя готово, стройся теперь сам”. Век прождешь, а дом не построится
без строителей, материал только сгниет. А ведь живая клетка, ты сказал, куда мудренее самого великолепного
дворца, да и материал-то для нее еще никто не привез... Или надо нам написать какую-нибудь картину, скажем,
пожар Москвы. Приготовим краски, полотно и скажем: “Ну вот, милая картина, все для тебя есть, начинай
рисоваться, да смотри не спутай: чтобы непременно пожар Москвы вышел, а не хвост какой-нибудь собаки или
старая метла покойного дворника”. И что же, появится картина? Демьян Лукич с таким жаром и задором выпалил
все это, что даже Матюхин не вытерпел и рассмеялся. Смеялись и в зале.
15. ПЛАНЫ И ЗАКОНЫ В ПРИРОДЕ
- Теперь скажи: клеточка строится по плану или как попало? – спросил Демьян Лукич. - Конечно, по плану, – ответил
Матюхин серьезно, – без плана ничего не существовало бы в мире, был бы лишь хаос, беспорядок, какое-то нелепое
нагромождение без смысла и цели. А в клетке, мы видим, есть цель и намерение, заранее продуманное и
предусмотренное. Мы заранее знаем, что из человеческой клетки непременно выйдет человек, а не дерево и не
корова, а из клеточки розы вырастет роза, но не яблоня и т.п. В природе существуют строгие законы, по которым
живет весь мир со всеми своими явлениями. Демьяну Лукичу вдруг стало казаться, что Матюхин хитрит, хочет
запутать его, неученого. Между тем Матюхин именно теперь говорил без всякого лукавства. Он все тверже и
основательнее убеждался, что вселенной управляет Всемогущая Разумная Сила. Все сильнее, настойчивее звучалвопрос: что же это за сила? И в ответ какой-то внутренний радостный голос шептал: “Бог есть, без Него ничего нет
и не может быть. Он – Начало и Творец жизни”. В каждом человеке есть религиозное чувство, но у атеистов оно
подавлено, засыпано разным мусором, точно искра пеплом. Но сдуйте пепел, подуйте на искру – и она может
разгореться в яркий пламень. Сегодняшняя беседа с Демьяном Лукичом оказалась для Матюхина таким
живительным дуновением: искра религиозности не погасла в его душе, и чем дальше, тем чаще она
воспламенялась, тем теплее согревала душу Матюхина. Он чувствовал эту теплоту и был поэтому совершенно
спокоен. - Я убежден, – добавил он, – что план мироздания и законы, управляющие вселенной, разумны. - Слава
Богу! – облегченно вздохнул Демьян Лукич. Он помолчал немного и добавил настойчиво – чтобы дошло до ума и
сердца. – Ты, милый мой, вот еще что запомни: одной наукой Бога не найдешь, не познаешь. Церковь наша стоит на
вере, а наука – это только как бы костыли, поддержка, не больше... Филарета Московского, митрополита (в прошлом
веке жил), как-то спросили про пророка Иону: в Библии написано, что его кит проглотил, так может ли это быть,
ведь у кита горло узкое, он рыбой питается? И знаешь, что он ответил: “Если бы в Библии было написано, что Иона
проглотил кита, я бы и этому поверил”. Потому что Библия – это слово Божие, а оно непреложно... и еще, ты вот в
своем выступлении сказал, что религию надо сдать в музей, что она уже отжила. Вы, и правда, перенесли из наших
церквей в музеи иконы, кресты, даже мощи святые. Но дух Православной Церкви в музей не сдашь, не выставишь
его, как прялку! Не уничтожишь... Даже если в какой-то день не станет ни одного христианина, уже на следующий
день их будет во много раз больше. Ты знаешь, что в первые века христианства правили Нейрон, Диоклетиан,
Юлиан, которые хотели уничтожить христиан. И что же? Где все эти правители? Память их погибла с шумом, а
христианство, Церковь Православная живет и будет жить. Ясно тебе? Матюхин задумчиво кивнул...
16. НОВЫЙ, ПЕРЕУБЕЖДЕННЫЙ МАТЮХИН
Матюхин становился иным. Он ясно и четко осознал, что мир прекрасный, непостижимый, разумный
свидетельствует о Высшем Разуме, о Боге Творце, и никто кроме Бога не мог этот мир создать. Бог вечен, Он –
Источник и Начальник жизни. Он все и вся. Да, Матюхин становился иным. Он остро чувствовал всю неправду
безбожия, всю его нелепость и безумие. И удивлялся: как мог он быть безбожником? Безбожие – это слепота, и он
был слепым, а теперь прозрел, и душевные очи его открылись. Он жил во тьме, а теперь невидимая рука вывела его
из мрака к свету. Это благодать Духа Святого, Духа истины коснулась его души, и, мертвая, она стала возрождаться
к жизни... На вопрос Демьяна Лукича, кто создал мир, он, теперь уже без всякого колебания, ответил: - Мир создан
Великим Всемогущим Разумом. Разумное может произойти только от разумного. Это так же очевидно, как то, что
свет происходит от света, а тьма от тьмы. - Стало быть, Бог есть? – не отступал Демьян Лукич. Все замерли... - Да,
есть, – мирно, с любовью ответил Матюхин. Зал облегченно вздохнул. Демьян Лукич ликовал. Неожиданно он
перекрестился и громко, торжественно запел молитву Царю Небесный . И “православный Ватикан” откликнулся.
Молитву подхватили сначала в передних рядах, а потом и остальных охватил молитвенный дух. Пели все,
поднявшись со своих мест: молитва лилась из верующих сердец и взлетала к небу. Итак, истина и вера
восторжествовали. Простой деревенский пасечник, имея твердую веру в Бога и немного разбираясь в современной
науке, сумел поставить на правильный путь, открыть глаза лектору-атеисту, который был специально подготовлен
и вооружен необходимыми знаниями. Дорогой читатель! Возможно, у тебя нет того материала, который помог бы
тебе прийти к истине, то есть к Богу. Поэтому в последующих главах мы предлагаем основы православного учения,
которое даст тебе возможность встретиться со Христом и стать Его другом. 
Posted: 7/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

Шутник,

 

 или Рассказ о том, как установка американских крылатых ракет «Першинг-2» помогла провести отопление в Покровскую церковь

 

Настоятель кафедрального собора протоиерей Борис Шуми­лин и церковный староста Илья Иосифович Кислицкий одновре­менно вышли во двор собора - один из дверей храма, другой из бухгалтерии. Отец Борис, высокий статный мужчина лет пятиде­сяти с аккуратно постриженной темной с проседью бородкой, за­видев старосту, широко улыбаясь, двинулся ему навстречу.

- Илье Иосифовичу наше с почтением.

Кислицкий - небольшого роста, лысоватый, плотный пожи­лой мужчина - остановился, поджидая настоятеля. Двигаться навстречу он считал ниже своего достоинства. Вот если бы это был не настоятель, а скажем, уполномоченный по делам религии, то другое дело. Не то чтобы пошел, а побежал бы. Только когда на­стоятель подошел к нему, он как бы нехотя поздоровался:

- Здрасте, отец Борис, у Вас все в порядке?

- Вашими молитвами, Илья Иосифович, все слава Богу. Что-то вы сегодня раненько пожаловали, прихожу к ранней обедне, а мне пономарь докладывает, что Вы уже в бухгалтерии.

- Надо подготовиться, фининспекцию из Москвы ждем. Вот и пришел пораньше еще раз проверить, чтобы все чики-чики было, - важно заявил староста.

- Помилуй Бог! Так ведь никогда такого не было, чтобы из Москвы инспекция.

- Готовят новое изменение в законодательстве о культах, вот и посылают с проверкой.

- И что, вот так предупреждают, что с проверкой едут?

- Нет, держат в секрете, об этом отец Никита узнал. У него тесть в Москве там работает, - указал пальцем куда-то в небо Кислицкий.

- Кому же Вы поверили, Илья Иосифович? Он же всех ра­зыгрывает.

- Да он при мне из бухгалтерии в Москву звонил и разгова­ривал.

- А Вы проверьте на телефонной станции, были ли с Москвой разговоры. За эти сорок дней, что он у нас практику проходит после рукоположения в сан священника, я и не такое от него слы­шал. Вот давеча опоздал на службу, я ему: Вы почему опаздывае­те? А он смотрит мне прямо в глаза и говорит, что был вынужден подвезти до Дворца спорта Аллу Борисовну Пугачеву на концерт. Я аж опешил: как так? - говорю. А он рассказывает: «Еду я на служ­бу, смотрю - Алла Борисовна стоит на обочине, голосует, ну я, ес­тественно, по тормозам. А она: голубчик, выручай, опаздываю на концерт, а у меня машина сломалась, а там две тысячи зрителей ждут. Ну как я мог отказать известной народной артистке?!»

- Точно, - подтвердил староста. - Пугачева сейчас с гастро­лями в нашем городе.

- Да я это и сам знаю. Кругом афиши. Только подумайте, что это она одна по городу ездит? Да ее целая кавалькада ма­шин сопровождает. А сколько других примеров, его так назы­ваемых шуток? Диаконы наши всегда пользуются ингалятора­ми, использованных от них баллончиков много скопилось в по­номарке. Так он что учудил - взял эти баллончики и покидал в печку. Алтарник стал в печке угли разжигать для кадила, а бал-лончики начали взрываться. Бедный пономарь три дня к печке не мог подойти. Говорит, что бес там сидит. А он не в печке си­дит, а в отце Никите. Недавно что сотворил: приносит в алтарь красивую коробочку, на ней написано: «Ладан Ливанский», а в низу наклейка «Made in Paris». Диаконов предупредил, чтобы они из этой коробочки ничего не брали. Диакон Петр не вытер­пел и украдкой подсыпал из коробочки себе в кадило, выходит кадить на амвон, а певцы на левом клиросе чуть не задохну­лись. В коробочке оказался нафталин от моли. Стали ругаться, а отец Никита смеется: я же предупреждал, чтоб из этой короб­ки ничего не трогали.

У старосты нарочитой серьезности как не бывало; пока настоя­тель рассказывал, он смеялся до слез, потом резко посерьезнел:

- Но если он надо мной вздумал шутить, к уполномоченно-му пойду, я слышал, что его из семинарии выгнали за что-то, сколько ему, кстати, лет?

- Да сопляк еще, всего двадцать два года. А из семинарии его тоже за шуточки выгнали.

- Ну-ну, что там он натворил?

- Назначили к ним в семинарию нового преподавателя по предмету «Конституция СССР». Преподаватель солидный. От­ставной подполковник, в армии был замполитом полка, ну, ко-нечно, человек светский, в религиозных вопросах не разбирает­ся. Его предупредили, что перед началом урока дежурный по классу должен прочесть молитву. Обычно читается «Царю Не­бесный», даже если медленно ее читать, то на это уйдет не бо­лее 15-20 секунд, но какая молитва и сколько она читается, его не предупреждали. Приходит на первое занятие, дежурным как раз был Никита. Открывает наш шутник Псалтирь и давай под­ряд все кафизмы шпарить, на пол-урока. Подполковник дума­ет, что так положено, стоит ждет, с ноги на ногу переминается. А после занятий в профессорской у инспектора спрашивает: почему у вас такие молитвы длинные, на лекцию время не оста­ется. Все тут и выяснилось.

...В это время отец Никита, не подозревая, что о нем идет речь, подобрав полы рясы повыше, через две ступеньки летел по лест-ничным маршам колокольни на звонницу собора. За ним еле по­спевал его сверстник, звонарь собора Алексей Трегубов, студент консерватории по классу народных инструментов. Когда выскочили на звонницу, спугнули несколько голубей, до этого мирно ворковавших под крышей колокольни.

- Ух ты, Лешка, красотища какая, сколько здесь метров до земли?

- Не знаю, - пожал тот плечами.

- Сейчас узнаем; я плюну, пока плевок летит, посчитаем и перемножим на скорость, - и отец Никита тут же плюнул.

- Ты что, Никита, делаешь, вон внизу староста с настояте­лем стоят, что если попадешь? - всполошился Алексей.

- Если попадем на лысину Илье Иосифовичу, то полтора метра придется из общего расстояния вычесть.

- Он тебе тогда сам вычтет, но уже из твоей зарплаты, а меня, пожалуй, и уволят, проживи тогда попробуй на одну стипендию.

- Да, на дождик списать это не удастся, - отец Никита за­драл голову вверх, увидел сидящих голубей. - А вот на птичек можно. Кыш, кыш, - махнул он на них рукой, но видя, что это на них не действует, подбросил вверх свою скуфью.

Голуби взлетели и стали кружить вокруг колокольни. Отец Никита подобрал на полу щепочку, стал ей сковыривать све­жий голубиный помет и пулять им в старосту и настоятеля. По­сле двух промахов старания его увенчались успехом, помет       уго­дил Илье Иосифовичу прямо на лысину. Тот с отвращением смахнул его рукой, выругался нецензурно:

- Всех этих голубей к... прикажу потравить, от них один вред.

Отец Борис краешком глаза успевший заметить мелькнув­шие на колокольне две фигуры, констатировал:

- Божьи птицы здесь, по-видимому, не при чем, пойдемте, Илья Иосифович, посмотрим, кто на колокольне шалит.

Когда отец Никита и Алексей, радостно хохоча, прыгая че­рез три ступеньки, спустились с колокольни, они столкнулись с разъяренным старостой и нахмуренным настоятелем.

На следующий день отец Никита сидел в кабинете Владыки, понурив голову, что должно было в его понимании выражать раскаяние.

- Ну, и что, отец Никита, прикажешь мне с тобой делать? -сказал архиерей как бы самому себе и замолчал, глядя поверх головы сидевшего против него отца Никиты. Так он сидел минуты две, молча перебирая четки. Никита, понимая, что вопрос архиерей задает себе, тоже молчал, ожидая решения архиерея. - Вроде умный парень, - продолжал рассуждать Владыка. - Отец вон какой серьезный, уважаемый всеми протоиерей. Я помню, когда мы с ним учились в семинарии, он для нас был примером для подражания. В кого сын пошел, ума не приложу, - и архиерей посмотрел прямо на отца Никиту. - Из семинарии тебя выгнали, настоятель недоволен тобой, староста уполномоченному пожаловался. Что бы ты на месте архиерея сделал?

Отец Никита понял, что надо что-то сказать.

- На этот вопрос, Владыка, я смогу ответить только тогда, когда доживу до вашего возраста, а сейчас со смирением при­му Ваше любое решение.

- Любое решение, - передразнил его архиерей. - Умен не по годам, а детство в голове играет. Отца твоего не хочется огорчать. Решил послать тебя настоятелем в Покровскую цер­ковь города Кузьминска. Там всем заправляет бухгалтерша, ставленница горисполкома. Сущая стерва, уже не одного на­стоятеля съела, еще почище старосты собора Ильи Иосифовича будет. Посылал им недавно хорошего настоятеля, протоие­рея Николая Фокина, полгода не прослужил, так подставила, что уполномоченный регистрации лишил. Вторым священни­ком там служит протоиерей Владимир Картузов, батюшка сми­ренный, безобидный, но настоятелем ставить нельзя - к рюмочке любитель прикладываться.

 

Покровская церковь города Кузьминска находилась неда­леко от железнодорожного вокзала посреди старого кладбища. Храм был небольшой, каменный, во всем районе единствен­ный. По воскресным и праздничным дням народу набивалось столько, что многим приходилось стоять на улице. Отец Ники­та, осмотрев храм, пошел в алтарь и там встретил отца Влади­мира Картузова, который сразу ввел его в курс всех дел.

- Всем командует тут бухгалтер Клавдия Никифоровна, ты с ней осторожней. Церковный староста у нее на побегушках, роли здесь никакой не играет, так, ширма для проформы. Сейчас иди в бухгалтерию и указ архиерея отдай ей, потом прихо­ди в просфорную, отметим твое назначение: у меня там заначка спрятана от матушки.

Отец Никита зашел в бухгалтерию. Это была маленькая ком­натка, в которой стоял старый книжный шкаф с папками для бу­маг, в углу - огромный несгораемый сейф, у окон друг против друга - два письменных стола. За одним восседала высокая сухо­­щавая женщина лет пятидесяти с властным и пронзительным взглядом из-под больших очков в роговой оправе. За столом на­против сидела маленькая старушка, которая старательно считала горку мелочи, раскладывала посчитанные медяки по стопкам, она даже не взглянула на вошедшего отца Никиту, так увлечена была своим делом. Отец Никита, сопровождаемый цепким взглядом женщины в очках, в которой он безошибочно признал бухгалтершу, подошел прямо к ее столу и сел на свободный стул; нисколько не смутившись, с улыбкой уставился на нее:

- Я, Клавдия Никифоровна, ваш новый настоятель, вот указ архиерея.

Клавдию Никифоровну несколько покоробила бесцеремон­ность молодого священника. Она глянула на указ, потом на от­ца Никиту и отчеканила:

- Это Вы, Никита Александрович, в храме для бабушек настоя­тель, а здесь для меня как бухгалтера Вы наемный работник, ра­ботающий согласно законодательству по трудовому договору. И согласно этому трудовому договору между Вами и церковным советом я начисляю Вам зарплату. Но если Вы нарушите совет­ское законодательство или какой-нибудь пункт договора, то цер­ковный совет вправе расторгнуть его с Вами. И тогда Вам даже ар­хиерей не поможет.

- Что Вы, что Вы, Клавдия Никифоровна, как можно, уже толь­ко одна мысль о нарушении законов является грехом, - с делан­ным испугом на лице произнес Никита. Затем он встал и торжест­венно произнес: - Великий московский святитель Филарет гово­рил: «Недостойный гражданин царства земного и Небесного царствия не достоин».

И уже более спокойно, глядя прямо в глаза Клавдии Никифоровне, произнес:

- Я не только сам не на­рушу советского закона, но и никому другому этого не позволю.

После этого он снова сел на стул.

- Ну, так где трудовой договор, который я должен подписать?

Клавдия Никифоровна молча подала бумаги отцу Никите. Ее очень смутило и озадачило поведение нового настоятеля. Всегда уверенная в себе, она вдруг почувствовала какую-то смутную трево­гу. Когда отец Никита вышел, она, обращаясь         к старушке, сказала:

- Молодой, да ранний, уж больно прыток. Посмотрим, что будет дальше, не таких обламывали. Ты за ним внимательно приглядывай, Авдотья Семеновна. Если что, сразу докладывай.

- Не изволь беспокоиться, Никифоровна, присмотрю.

Прошла неделя. Отец Никита исправно отслужил ее и заску-чал. Эту неделю должен служить по очереди отец Владимир, а отец Никита решил посвятить это время административной ра­боте. Он с утра расхаживал по храму, размышляя о том, что не­обходимо сделать для улучшения жизни прихода. Тут в глаза ему бросилось, что в храме, где и так не хватало места для прихожан, стоят две здоровые круглые печи. Такая же печь стоит в алтаре, где тоже тесновато. Он решил, что необходимо убрать эти печи, а заодно и печи в крестильне, бухгалтерии и сторожке. Вместо них поставить один котел и провести водяное отопление. Этой, как ему казалось, удачной идеей он поделился со старостой Ни­колаем Григорьевичем. Но тот выслушал и замахал руками.

- Что ты, что ты, даже не заикайся, я сам об этом еще задол­го до тебя думал, но Клавдия Никифоровна против.

- Почему против?

- Пойдем в бухгалтерию, я тебе там разъясню, сегодня поне­дельник - у Клавдии Никифоровны выходной.

Когда они зашли в бухгалтерию, староста молча показал на стену.

- Вот, батюшка, полюбуйся.

На стене висело несколько наградных грамот от городского отделения Фонда мира, от областного и даже из Москвы.

- Ну и что?

- А то, что добровольно-принудительная сдача денег в Фонд мира - основная деятельность прихода и особая забота бухгалте­ра. Клавдия Никифоровна ни за что не согласится на крупные расходы в ущерб ежемесячным взносам в Фонд. Так что это    бес­полезная затея, тем более она ссылается на запрет горисполкома.

- А кто у вас в горисполкоме курирует вопросы взаимоотно­шения с Церковью?

- Этим ведает зампред горисполкома Гришулин Андрей Ни­колаевич. Только Вы от него ничего не добьетесь, это как раз его требование сдавать все в Фонд мира.

- Мне все равно надо представиться ему как вновь назна-ченному настоятелю.

Отец Никита сел в свой старенький «Москвич», доставший­ся ему от отца, и поехал в горисполком. По дороге он заехал в киоск «Союзпечать» и купил свежих газет, предполагая, что его могут сразу не принять и ожидание в приемной можно скоротать чтением прессы. Так и получилось. Секретарша по­просила его подождать, так как у Андрея Николаевича сове­щание. Он присел на стул и развернул газету. На первых поло­сах было сообщение о развертывании НАТОвской военщиной крылатых ракет «Першинг-2» в Западной Европе. На втором развороте была большая статья какого-то доктора экономиче-ских наук, который расшифровывал тезис, произнесенный ге­неральным секретарем на съезде: «Экономика должна быть экономной». От нечего делать отец Никита прочитал и эту статью. Заседание окончилось, и его пригласили. В простор­ном кабинете за большим письменным столом восседал мужчина лет сорока-сорока пяти в темном костюме при галстуке и с красным депутатским флажком на лацкане. Отец Никита подошел, поздоровался и после предложения сел на стул воз­ле приставного стола. Затем он представился, подал Гришуни­ну указ архиерея и справку о регистрации от уполномоченного по делам религии. Тот, не торопясь, ознакомился с бумага­ми и возвратил назад.

- Знаем уже о Вас, мне сообщали, нареканий пока нет, бу­дем надеяться, что так будет и впредь. Да у Вас там есть с кем посоветоваться: Клавдия Никифоровна - знающий, грамотный специалист, не первый год работает, мы ей доверяем.

Отец Никита понурил голову и тяжко вздохнул.

- Что такое, Никита Александрович, чем Вы так расстроены?

- Прочитал сегодняшние газеты и, действительно, сильно рас­строился, - делая еще более мрачным лицо, ответил отец Никита.

- Что же Вас так могло расстроить? - забеспокоился Гришулин.

- Да американцы, империалисты проклятые, опять нагнета­ют международную обстановку, крылатые ракеты в Западной Европе устанавливают.

- А-а, - облегченно вздохнул Гришулин. - Так вот Вас что беспокоит, - а про себя подумал: «Ненормальный какой-то, не знаешь, что ему и ответить».

«Еще посмотрим, кто из нас ненормальный», - отгадывая мыс­ли Гришулина, решил про себя отец Никита, а в слух произнес:

- Расстраиваюсь я оттого, что мы боремся за мир, как мо­жем, сдаем деньги в Фонд мира, а они пытаются все усилия прогрессивного человечества свести на нет.

- Ну, это им не удастся, - улыбнулся Гришулин. - Я думаю, нашим военным специалистам есть чем ответить на этот вызов.

- Есть-то оно есть, так ведь такой ответ и средств потребует немалых, я думаю, нам надо увеличить взносы в Фонд мира.

- Интересно, интересно, - действительно с неподдельным интересом произнес Гришулин. - Да где же их взять? Ваша церковь и так отдает все в Фонд мира, остается только на са­мые необходимые текущие расходы. Мы уж с Клавдией Ники­форовной кумекали и так, и сяк.

- Дополнительные средства изыскать можно, если обратить­ся к мудрой руководящей линии партии, поставленной как ос­новная задача на последнем съезде, - серьезно произнес эту абракадабру отец Никита, и ни один мускул не дрогнул на его лице, хотя внутри все содрогалось от неудержимого веселья, от этой сумасбродной игры в несусветную глупость.

Последняя фраза отца Никиты смутила и озадачила Гришу­лина, он даже растерялся от того, что, во-первых, не ожидал та­кого от священника, во-вторых, никак не мог сообразить, о ка­кой линии партии говорит этот ненормальный. Но самое глав­ное, что это нельзя объявить галиматьей и прогнать батюшку. В принципе он говорит правильно и логично, с точки зрения парадно-лозунгового языка съездов и газетных передовиц. По­этому он только растерянно произнес:

- Уточните, пожалуйста, Никита Александрович, что Вы имеете в виду?

- То, что «экономика должна быть экономной», вот что я имею в виду.

- Но какое это имеет отношение к нашей теме?

- А то, что у нас есть люди среди работников церкви, кото­рые не согласны с этим, идут, так сказать, вразрез с генераль­ной линией.

- Кто это не согласен? - совсем удивился Гришулин.

- Наша бухгалтер, Клавдия Никифоровна.

- Поясните, поясните, пожалуйста, Никита Александрович.

- У нас в церкви топятся три огромных печки, в бухгалтерии одна, одна в крестильне и еще одна в сторожке. За отопитель­ный сезон в трубу улетают немалые народные денежки. Доста-точно убрать эти шесть печей и поставить маленькую котельную с одним котлом. Сэкономленные таким образом средства мож­но пустить для борьбы за мир. Но Клавдия Никифоровна кате-горично против того, чтобы экономика была экономной. Это еще полбеды, но в своем сопротивлении генеральной и руково­дящей линии она ссылается, страшно подумать, на Вас, Андрей Николаевич. Но, конечно, мы этому не верим, что Вы, советский ответственный работник, не согласны с линией партии.

- Она так прямо и говорит? - окончательно растерялся Гри­шулин.

- Да нет, она только говорит, что Вы запрещаете делать во­дяное отопление, которое может дать такую эффективную эко­номию, а уж дальнейшие выводы напрашиваются сами собой. Потом разные нехорошие слухи могут поползти по городу. Ведь всем ясно, что один котел экономичнее шести печей.

Вот это последнее, что поползут слухи и что всем все ясно, больше всего напугало Андрея Николаевича. Он встал и нерв­но заходил по кабинету.

- Правильно, что Вы, Никита Александрович, не верите этой клевете, я никогда не запрещал делать отопление в церкви, так людям и разъясняйте. Очень хорошо, что Вы зашли, спасибо. Ну надо же, вот так Клавдия Никифоровна с больной головы на здоровую перекладывает. Но мы разберемся, сделаем орг­выводы. А Вы делайте водяное отопление, дело это хорошее, экономить надо народные деньги, это правильно. Экономика должна быть экономной.

На прощание он крепко пожал руку отцу Никите:

- Не в ту систему Вы, батюшка, пошли, надо было к нам, цены бы Вам не было.

Приехав в храм, отец Никита разыскал старосту, велел напи­сать заявление на имя Гришулина с просьбой разрешить смон­тировать водяное отопление и отправил его в горисполком поставить визу. По пути попросил заехать к бригаде сварщи-ков-сантехников и привезти их в церковь для заключения дого­вора на работы по отоплению. Когда Николай Григорьевич вернулся с подписанной бумагой и бригадой сварщиков, отец Никита отвел его в сторону и сказал:

- Слушай меня внимательно: послезавтра явится бухгалтер­ша, и кто его знает, как повернется дело, надо подстраховаться, чтобы обратного хода уже не было. Давай заключим с брига­дой договор и выдадим аванс на материал с условием, что к вечеру они привезут трубы в церковь.

В среду утром Клавдия Никифоровна в благодушном на­строении вышагивала на работу после двух выходных дней. Но когда зашла на церковный двор, сердце ее тревожно екну­ло: она заметила груду сваленных металлических труб. Клавдия Никифоровна подозвала сторожа и сурово спросила:

- Кто это посмел разгрузить трубы в нашем дворе?

- Это настоятель распорядился, отопление в церкви будут делать.

- А-а, - победно взревела Клавдия Никифоровна. - Наруше­ние законодательства, вмешательство в хозяйственно-финансовые дела прихода! Ну погоди, я тебя научу, наглеца, на всю жизнь меня запомнишь.

И даже не заходя в бухгалтерию, круто развернулась и заша­гала к остановке автобуса, чтобы ехать в горисполком к Гри­шулину. Она еще не знала, что напрасно потратит деньги на проезд в автобусе. В бухгалтерии ее ожидала для передачи дел вновь принятая на работу бухгалтерша. В ожидании Клавдии Никифоровны она мирно беседовала с настоятелем и старос­той. Обращаясь к настоятелю, она называла его не иначе, как батюшка или отец Никита.

 

Волгоград, 2001 г.


Posted: 7/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

Победа над последним врагом – случаи воскресения из мертвых

 

А.Сороковиков

Рассказ сестры Евфросинии

Документ этот взят из дневника отца Митрофана Серебрянского, духовника Московской Марфо-Мариинской обители, и предваряется надписью в углу первой страницы: «Свидетельствую своей священнической совестью, что все записанное мною со слов сестры Евфросинии верно». 
Эти слова напоминают молитву священника во время чинопоследования исповеди перед Крестом и Евангелием: «Аз же точию свидетель есмь». В данном случае священник о. Митрофан свидетельствует перед Богом не просто о подлинности рассказа сестры Евфросинии, но об истинности его по духу и смыслу любви и правды Христовой, того, что открывается Крестом и Евангелием. 
Преподобный Онуфрий Великий, которого Евфросиния увидела, – знаменитый подвижник IV века (память его празднуется 12 июня по ст. ст./25 июня по н. ст., в день с благоверной княгиней Анной Кашинской). В течение шестидесяти лет совершал он в полном одиночестве подвиг молитвы в Фиваидской пустыне. «Человек Божий, – говорит о нем преподобный Пафнутий, – встретил меня там, с головы до ног покрытый белыми волосами и препоясанный по бедрам листвой». 
Какая может быть связь между Фиваидской египетской пустыней IV века и провинциальным городком Харьковской губернии 1912 года? Как могут они пересекаться в тихой обители на Большой Ордынке в Москве, где подвизалась родная сестра последней Русской Императрицы? 
Еще ничто как будто не предвещает страшной революционной бури, но у Господа Великая Княгиня Елизавета и ее духовник о. Митрофан уже отмечены сиянием страдания за Христа. 
Воистину тысяча лет грядущих у Господа как день вчерашний, и святые Его участвуют в Божием совете, предваряя на помощь ищущим спасения. Там, где вечная жизнь, человеку удается, как воскресшему Христу, входить дверями затворенными; времени и пространства не существует. 
В видении сестры Евфросинии Великая Княгиня Елизавета и отец Митрофан стоят рядом с Преподобным Сергием Радонежским. Их духовное родство сокровенно и в то же время очевидно. Не случайно отец Митрофан в постриге получил имя Сергий, а Великая Княгиня приняла мученическую кончину 18 июля, в день Преподобного Сергия. 
Итак, из дневника о. Митрофана Серебрянского, духовника Марфо-Мариинской обители милосердия: «Свидетельствую своей священнической совестью, что все записанное мною со слов сестры Евфросинии верно» (протоиерей Митрофан Серебрянский). 
«В 1912 году, июня 25, в пять часов вечера, мне очень захотелось спать. Зазвонили ко всенощной, а я, не будучи в силах противиться, легла и уснула. Проснулась 26 июня в пять часов вечера. Родные думали, что я умерла, но внезапность смерти понудила их позвать врача, который сказал, что я жива, но сплю летаргическим сном. 
Во время этого сна душа моя видела много ужасного и хорошего, что я и расскажу по порядку. Вижу, что я нахожусь совершенно одна. Страх напал на меня. Небо темнеет. Вдруг вдали что-то засветилось. Оказалось, что свет исходит от приближающегося ко мне старца с длинными волосами и длинной бородой почти до земли, в длинной рубашке подпоясанной. Лицо его так сияло, что я не могла смотреть на него и упала ниц. Он поднял меня и спросил: «Куда идешь, раба Божия?». Я отвечаю: «Не знаю». Тогда старец сказал мне: «Встань на колени» – и начал напоминать мне все мои грехи, которые я по забвению не исповедала. Я была в ужасе и думала: «Кто же это, что и помышления мои знает?». А он говорит: «Я святой Онуфрий, и ты меня не бойся». И перекрестил меня большим крестом. «Все тебе прощается. А теперь пойдем со мной, я тебя по всем мытарствам поведу». Берет меня за руку и говорит: «Что будет встречаться – не бойся, только непрестанно крестись и говори: спаси меня, Господи. И думай о Господе, все пройдет». Пошли. Преподобный Онуфрий и говорит: «Смотри на небо». Я смотрю и вижу, что небо как бы перевернулось и стало темнеть. Я испугалась, а преподобный Онуфрий говорит: «Не думай дурного, крестись». 
Стало совершенно темно, тьму разгонял только свет, исходящий от преподобного Онуфрия. Вдруг множество бесов пересекли нам дорогу, составивши цепь. Глаза их как огонь; вопят, шумят, намереваются схватить меня. Но как только преподобный Онуфрий поднимал руку и творил крестное знамение, так бесы мгновенно разбегались, показывая листы, исписанные моими грехами. Преподобный сказал им: «Она раскаялась во всех своих грехах в начале пути». И бесы тотчас разорвали листы, стеня и крича: «Бездна наша! Она не пройдет!». 
От бесов исходили огонь и дым, что среди окружающего мрака производило страшное впечатление. Я все время плакала и крестилась. Жара от огня я не чувствовала. 
Вдруг перед нами оказалась огненная гора, от которой во все стороны неслись огненные искры. Здесь я увидела множество людей. На мой вопрос: за что они страдают? – преподобный Онуфрий ответил: «За беззакония свои. Они совсем не каялись и умерли без покаяния, не признавая заповедей; теперь страдают до Суда». 
Идем дальше. Вижу: перед нами два глубоких оврага. Таких глубоких, что их можно назвать бездной. Я посмотрела в овраг и увидела там множество ползающих змей, животных и бесов. Преподобный говорит: «Огонь мы перешли. Как нам эту бездну перейти?». В это время опустилась как бы большая птица, распустила крылья, и Преподобный говорит: «Садись на крылья, и я сяду. Не будь маловерной, не смотри вниз, а крестись». Сели мы и полетели. Долго летели, старец держал меня за руку. 
Наконец опустились и стали на ноги среди змей, холодных и мягких, которые разбежались от нас. От множества змей делались целые змеиные горы. Под одной такой горой я увидела сидящую женщину. Голова ее была покрыта ящерицами, из глаз падали искры, изо рта черви, змеи сосали грудь ее, а псы держали во рту руки ее. 
Я спрашивала преподобного Онуфрия: «Что это за женщина?». Он говорит: «Это блудница. Она в жизни сделала много грехов и никогда не каялась: теперь страдает до Суда. Ящерицы на голове – это за украшение волос, бровей и вообще за украшение лица. Искры из глаз – за то, что она смотрела разные нечистоты. Черви – за то, что говорила неподобные слова. Змеи – это блуд. Псы – за скверные осязания». 
Идем дальше. Преподобный Онуфрий говорит: «Сейчас мы придем к очень страшному, но ты не бойся, крестись». Действительно, дошли до места, от которого шли дым и огонь. Там я увидела огромного как бы человека, светящегося огнем. Возле него лежит шар большой, огненный, а в нем много спиц. И когда человек этот поворачивает шар, то из спиц выходят огненные спицы, а между спицами бесы, так что пройти через них нельзя. Я спрашиваю: «Кто это?». Преподобный Онуфрий ответил: «Это сын диавола, разжигатель и обольститель христиан. Кто ему повинуется и не соблюдает заповеди Христовы, тот идет в муку вечную. А ты крестись, не бойся». 
Шли мы через эти проволоки свободно, но со всех сторон неслись шум и крик, исходящие от множества бесов, стоящих цепями. С ними было и множество людей. Преподобный Онуфрий объяснил мне, что люди потому вместе с бесами, что им при жизни служили и не каялись; здесь ожидают Страшного Суда. 
Затем мы подошли к огромной огненной реке, в которой много людей, и оттуда несутся крики и стоны. Я смутилась при виде реки, но старец стал на колени, велел стать и мне и смотреть на небо. Я так и сделала и увидела Архангела Михаила, который протянул нам жердочку. Преподобный Онуфрий взял за конец, и она перекинулась через реку, аршина на три от огня. Я хотя сильно боялась, но крестилась и при помощи Преподобного перешла на ту сторону, очутившись перед стеной. 
Мы прошли через узкую дверь с трудом и вышли на огромные снеговые ледяные горы, на которых было множество людей, и они все дрожали. Особенно поразил меня один, который по шею сидел в снегу и кричал: «Спасите, спасите!». Я хотела помочь ему, но преподобный Онуфрий сказал: «Оставь его, он зимой не впустил к себе в дом отца своего, и тот замерз; пусть даст сам свой ответ за себя. Вообще здесь находятся люди за то, что с холодным сердцем относились к Богу и людям». 
После этого мы подошли к прекрасной широкой реке, где преподобный старец поставил меня на доску и сам пошел по воде. На другой стороне оказалось прекрасное поле, покрытое зеленью, травой и лесом. Когда мы проходили через него, то увидели множество зверей, которые ласкались к преподобному Онуфрию. 
Прошли поле и подошли к прекрасной высокой горе, у которой были три лестницы, как бы из желатина, и бежали с горы двенадцать ручейков чистейшей воды. Около горы мы остановились. Преподобный Онуфрий говорит: «Ты видела все страшное, за что люди страдают. Живи же по заповедям Господним. Ты все это перешла за два добрых дела». Но не сказал за какие. «Теперь я тебя одену в другую одежду, и ты должна лезть, но не по этой лестнице». 
Преподобный Онуфрий всю меня облил водой из ручья, омыл, и, мое голубенькое платье, не знаю, куда делось. Старец одел на меня рубашку белую, сделал из травы пояс и опоясал меня. Из листьев сделал шапочку и велел лезть на гору. 
Очень трудно мне было, но старец подставлял свои руки, и постепенно я долезла до половины горы, но так изнемогла, что старец разрешил продолжать путь по лестнице, причем вел меня за руку и три раза перекрестил. Затем старец ввел меня в церковь, поставил на середину и сказал: «Будь душой вся в Боге, здесь райское жительство». Боже мой, какая красота! – я увидела там много чудных обителей неописуемой красоты; деревья, цветы, благоухание, свет необыкновенный. Старец подводит меня к одной обители и говорит: «Это обитель святых жен Марфы и Марии». Обитель сделана не из камней, а вся покрыта зеленью и цветами. Окна светятся насквозь. Возле дверей, по обе стороны, совне, стоят Марфа и Мария с горящими свечами в руках. 
Мы с Преподобным стали под деревом. Я вижу: несут Ангелы шесть расслабленных людей в эту обитель, а за ними пошло туда много народа: больных, слепых, хромых, в одежде рваной и много детей. Я спрашиваю: «Неужели эта обитель так велика, что может вместить так много людей?». Старец отвечает: «Может вместить весь мир христиан. Вот и ты небольшая, и в тебе весь мир. Возлюби всех чисто, а себя позабудь, и возненавидь тело, которое служит всем страстям. Постарайся умертвить тело, а душу укрась добрыми делами. Посмотри, несут расслабленного человека». «Кого это несут?» – спросила я. «Брата во Христе, – ответил Преподобный, – его несут многострадальный пастырь Митрофан и многострадальная Великая Княгиня Елизавета». 
Я увидела Великую Княгиню Елизавету Федоровну в белой форме, на голове покрывало, на груди белый крест. Отец Митрофан тоже был в белой одежде, на груди такой же белый крест. Я совершенно не знала до этого времени о существовании Марфо-Мариинской обители милосердия. Елизавету Федоровну и отца Митрофана не знала и не видела. 
Когда они поравнялись со святыми Марфой и Марией, то оба, Елизавета Федоровна и отец Митрофан, поклонились им. А затем святые Марфа и Мария тоже вошли в обитель, а за ними и мы. Обитель внутри была прекрасна. Отец Митрофан и Елизавета Федоровна снова вышли из обители, уже одни, и тоже с горящими свечами. Подошли к нам и поклонились преподобному Онуфрию, который обратился к ним и говорит им: «Вручаю вам эту странницу и пришелицу и благословляю под ваш покров». 
Старец при этом велел мне сделать земной поклон отцу Митрофану и Елизавете Федоровне. Оба они меня благословили большим крестом. Я говорю: «Останусь с ними». Но старец ответил: «Пойдешь еще, а потом придешь к ним». Мы пошли. Куда ни посмотрю, везде славят Господа. Красоту рая описать не могу. Какой-то другой свет: сады, птицы, благоухание; земли не видно, все покрыто, как бархатом, цветами. Куда ни посмотришь, везде Ангелы: их великое множество. 
Смотрю: Сам Христос Спаситель стоит, видны язвы на руках и ногах; лицо и одежды сияют, так что смотреть невозможно. Я упала ниц. Рядом с Господом стояла Пресвятая Богородица с распростертыми руками. Херувимы и Серафимы непрестанно пели: «Радуйся, Царице!». 
Здесь же было множество мучеников и мучениц. Одни были одеты в архиерейские одежды, другие в иерейские, третьи в диаконские. Иные же в прекрасных разноцветных одеждах; у всех венцы на головах. Преподобный Онуфрий говорит: «Это те святые, которые пострадали за Христа, всё переносили смиренно, с терпением, шли по стопам Его. Здесь нет печали и страданий, а всегда радость». 
Видела я там много знакомых умерших. Видела там некоторых, сейчас еще живых. Святой Онуфрий строго сказал: «Не говори тем, которые еще живы, где ты их видела. Когда тело умрет, то души их Господом вознесутся сюда, хотя они и грешные, но добрыми делами и покаянием души их всегда пребывают на небе». 
Святой Онуфрий посадил меня и говорит: «Здесь твоя надежда». Начало проходить множество святых в разных одеждах: и в чудных, и в бедных; кто с крестом в руках. Преподобный Онуфрий берет меня за руку и водит по раю. Везде такое славословие Бога и непрестанная песнь: «Свят, Свят, Свят…» Текут струи серебристой воды. Преподобный Онуфрий возгласил: «Всякое дыхание да хвалит Господа!». 
Вошли мы с преподобным Онуфрием в одно чудное место, где Ангелы непрестанно поют: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф… Слава в вышних Богу… и: Аллилуиа. 
Перед нами открылось дивное зрелище: вдали, во свете неприступном, восседал Господь наш Иисус Христос. По одну сторону Его стояла Божия Матерь, а по другую – святой Иоанн Предтеча. Сонмы Архангелов, Ангелов, Херувимов и Серафимов окружали Престол; множество святых красоты неописуемой стояло около престола. Тела их легкодвижны, прозрачны; одежда блестящая, разных цветов. Вокруг головы каждого ослепительное сияние. На головах у некоторых венцы из какого-то особого металла, лучше золота и бриллиантов, а на других – венцы из райских цветов. Некоторые держали в руках цветы или пальмовые ветви. 
Указывая на одну из них, стоящую в правом ряду, преподобный Онуфрий сказал: «Это святая Елизавета, которой я тебя вручил». Я действительно увидела ту, к которой меня уже подводил преподобный Онуфрий, в видении дел человеческих. Там она была среди калек, нищих, больных – вообще среди страждущих, которым она служила на земле. А здесь я увидела ее же, но уже во святости, в лике святых. 
«Да, я вижу ее, – ответила я преподобному Онуфрию, – но ведь я недостойна жизни с ней. Ведь она светлая, а я очень грешная». Преподобный Онуфрий сказал: «Она теперь еще живет на земле, подражая житию святых жен Марфы и Марии, соблюдая душу и тело в чистоте, творит добрые дела; молитвы ее и крест скорбей, которые она безропотно несет, возносят душу ее на небо. У нее тоже были грехи, но через покаяние, исправление жизни она идет на небо». 
От умиления я поверглась на землю. Под ногами было нечто вроде хрустального зеленоватого неба. Вижу: все святые попарно подходят ко Христу и поклоняются Ему. Пошли и Елизавета Федоровна с отцом Митрофаном и снова вернулись на свои места. Княгиня Елизавета была одета в блестящую одежду, вокруг головы сияние и надпись из светозарных букв: «Святая многострадальная княгиня Елизавета». Руки у нее сложены на груди; в одной руке золотое Распятие. Прекрасный лик святой сияет неземной радостью и блаженством; чудные глаза ее подняты вверх, в них – святые молитвы чистой души, узревшей Бога лицом к лицу. 
Возле святой Елизаветы по левую сторону стоял Преподобный Сергий Радонежский, а по правую руку – отец Митрофан, в архиерейском облачении. Преподобный Онуфрий сказал: «Ты не думай, что ты достойна была все это видеть и останешься теперь здесь. Нет, твое мертвое тело ждет тебя, это только твоя душа со мной. Когда же душа твоя войдет в тело и ты вернешься опять на грешную многострадальную землю, которая вся обливается кровью, то я благословлю тебя в ту обитель, где тебя встретили княгиня Елизавета и отец Митрофан». 
Я спросила: «Разве есть на земле такая прекрасная обитель?». Святой отвечал: «Да, есть, процветает и возносится на небо, через добрые дела и молитвы. Смотри же, ты видела все хорошее и плохое; и знай, что без Креста и страданий сюда не войдешь, а покаяние всех грешных сюда приводит. Смотри: вот твое тело». – Действительно, я увидела свое тело, и мне сделалось страшно. Преподобный Онуфрий перекрестил меня, и я проснулась. 
Полтора часа я не могла говорить, а когда заговорила, то начала заикаться. Кроме того, ноги мои отнялись до колен, и я не могла ходить, меня носили. Доктора не могли излечить меня. Наконец, 25 сентября 1912 года меня принесли в женский монастырь г. Богодухово Харьковской губернии, где находилась чудотворная Каплуновская икона Божией Матери. 26 сентября я приобщилась Святых Христовых Таин, отслужили молебен перед этой иконой, и когда меня поднесли к ней и я приложилась, то мгновенно исцелилась. 
Тут я вспомнила, что сказал мне преподобный Онуфрий, когда я была близ Богоматери: «Здесь твоя надежда». 
Еще прямо после сна я решила удалиться из мира, а после исцеления я уже не могла дождаться возможности уйти в обитель. Меня звали поступить в Богодуховский монастырь, где я исцелилась. Но я сказала монахиням, что мне хотелось бы уйти подальше от знакомых. Спрашивала я о святых Марфе и Марии, но никто не знал об обители, названной их именем. Однажды я пришла в свой Богодуховский монастырь, и монахини сказали мне: «Евфросиния, ты хочешь подальше уехать от знакомых. Приехала сестра из обители Марфы и Марии; туда же поступила наша послушница Василисса». 
Услышав это, я была в ужасе и восторге. Скоро мне пришел ответ от Василиссы, что можно мне поехать в Москву. 23 января 1913 года я поехала и поступила в обитель. 
Передать не могу, что я испытала, войдя в храм обители и услышав пение тропаря святым праведным женам Марфе и Марии». 
Записано отцом Митрофаном 31 октября 1917 года. 
(«Подвижники Марфо-Мариинской обители милосердия». М., 2000 г.).

 
Posted: 5/12/2014 - 5 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

Морозы нынешней зимой как будто старые года вспомнили. Трескучие морозы. И снега привалило столько, что старики между собой никак к консенсусу прийти не могут, при Хрущеве подобное было в последний раз, или уже при Горбачеве.

Деду Федору подобная погода не нравилась, потому что вся его теория о скором конце света и грядущем антихристе рассыпалась в прах. Ведь главным аргументом в пользу «последнего времени» были, по мнению деда, изменившиеся климатические условия и глобальное всеобщее потепление. С придыханием вещал церковный сторож, что от отблесков огня адова и костров для грешников уже тают Арктика вкупе с Антарктикой. А молодежь-то, глядите-ка, не ведая про пекло да костры, почти голяком ходит, пупки наружу выставив! Все сходилось и подтверждалось у церковного оракула, но лишь до этой зимы. Со скорбным раздражением захлопнул дед Федор исчерканную карандашом книгу о скором втором пришествии, и, увидев, что уже совсем рассвело, влез в валенки и пошел расчищать дорожку к храму да врата церковные открывать.

Должно заметить, что храм, где готовился к Судному дню дед Федор, был старым, годы лихолетья пережившим и в силу музейного советского прошлого выстоявшим в сохранности. Даже колокольня уцелела вместе с капитальным кирпичным забором с колоннами и чугунными решетками-пролетами. Пережили всех и вся и литые ворота с вензелями, открывать и закрывать которые, наряду с другими послушаниями, должен был именно приходской сторож.

Снег, тихо падавший вечером, от жесткого ночного мороза сделался как пыль и убирался легко. Быстро расчистив путь к паперти, дед Федор увидел, что у ворот уже стоит Дарья, прикрывая руками в вязаных перчатках нос и щеки и выписывая ногами сложную композицию, так как современные «зимние» сапожки на подобный мороз никак не рассчитаны.

Вообще-то, к Дарье дед относился положительно. Хоть и молода девка, но скромна, одета подобающе и на колокольне такие коленца отзванивает да переборы, что и не хочешь — о Боге вспомнишь и перекрестишься. Вот только одно смущало. Неправильно это — девка-звонарь! Не бабье дело с колоколами управляться. С этим непорядком сторож уже практически смирился, да вот давеча расстроила Дарья деда непотребством современным. После всенощной от колокольни ключи в сторожку занесла, а в ушах у нее наушники с проводами торчат. Хотел дед Федор тут же ее отчихвостить, что сатанинские побрякушки на себя надела, да промолчал. Лишь укоризненно глянул и буркнул утверждающе: «Ох, гореть тебе, красавица, в пламени геенском». Дарья, зная наклонности приходского деда, тоже промолчала, лишь взглянула удивленно и убежала.

Федор неторопливо, явно показывая, что вчерашний Дарьин грех помнит, пошел к воротам, доставая из ватных штанов большой древний ключ, привязанный для безопасности к поясу. Открывать и закрывать врата дед любил и творил сие действо торжественно и с большим значением. Недаром настоятель за глаза величал сторожа «апостолом Петром»! Дед об этом знал и, в принципе, больших возражений к данному определению не имел.

Замок на воротах, по всей видимости, был ровесником самого храма. За древностью лет он уже вполне стал музейной ценностью, но функции свои выполнял исправно и никогда не подводил. Но день, видно, не задался с утра. Замок отказал. Он не хотел открываться, несмотря на все дедовские ухищрения, причитания и взывания…

— Дашка, — вскричал расстроенный сторож, — молись Богородице Иверской, Она Вратарница, поможет.

Молитвы пред иконой Иверской Дарья не знала, поэтому читала все, что связано с Девой Марией, но по такому холоду лучше всего у нее выходило протяжно-заунывное «Царице моя Преблагая…»

Старик, не прекращая попыток открыть замок, скороговоркой ругался набором из четырех слов, которыми бранятся все православные сторожа: «окаянный», «искушение», «вражина» и «нечистый попутал». В его лексиконе встречались выражения и покрепче, но с ними дед усиленно боролся последние три десятка лет.

— Замерз видно, вражина, — резюмировал Федор и шустро, покряхтывая от холода, посеменил в сторожку за бумагой. Замок отогревать.

Бумага в сторожке водилась в виде пророческого издания газеты «Сербский крест» и столь же необходимого в деле подготовки ко гласу Трубному ежемесячника «Русь Православная». Покусится на данные «откровения» дед Федор никак не мог, поэтому для растопки набрал ворох использованных поминальных записок.

У ворот уже стояло два десятка пришедших на службу прихожан, в большинстве своем женского пола. Читать молитвы, глядя на не открывающийся замок, они как-то не были приучены, поэтому судачили о холоде и безобразиях, которые вот уже и до храма Божьего докатились. Рассуждения эти дед Федор прервал и потребовал молитвы, пока огонь от заупокойных и заздравных записок не разогреет внутренности старинного замка.

Тщетно. Замок в клубах пара, к нему и рукой не притронешься, а механизм не работает. Ключ как в преграду упирается.

— Без лукавого тут не обошлось, — окончательно утвердился в мысли дед Федор. «Или лукавой», — мелькнула мысль.

Сторож медленно, со значением оглядел все увеличивающуюся группу прихожан, мысленно прикидывая, кто же из них мог навести порчу на храмового воротного долгожителя. Ведьм, колдунов и колдуний не находилось. Слышался хруст снега под ногами прихожан, да инеем от дыхания покрылись бороды и платки. Холодно.

Из-за угла, оттуда, где останавливается трамвай, показался второй храмовый священник, отец Андрей. Батюшка изрядно подмерз, но виду не подавал. Поняв, в чем дело, тут же внес рацпредложение:

— Федор Иванович, вы замок держите, а я ключ вертеть буду.

— Вы бы лучше молились, отец, — ответствовал сторож, скептически оглянув тщедушную фигуру священнослужителя, но предложение принял. Казалось бы, вот-вот и щелкнет замочная пластина, освободит дугу замка, ворота откроются, но застревал ключ на полпути и проворачиваться не желал.

Тут и блаженный местный определился. Все вздохнули облегченно: уж он-то откроет. Да и как не открыть! Плечи — косая сажень, кулак — что дыня средних размеров, молитвенник, каких не сыщешь, да и зовут именем исконно христианским — Алешенька. Обязательно откроет!

Взялся за дело Алексей-надёжа. Себя крестит, замок Крестом осеняет, богослужебные тексты поет. Тут тебе и «Непроходимая Врата», и «Двери, двери, премудростию, вонмем», и «Покаяния отверзи ми двери», и прочие слова святые.

Не открывается замок.

Прихожан же все больше и больше собирается. Уже шум стоит. Нервничают. Мерзнут. Хористам пора на клиросе ноты раскладывать, алтарникам да пономарям лампады возжигать да кадило растапливать, а Дарье на колокольне благовест отзванивать.

Надо. Очень надо, но ворота на замке.

Машину отца настоятеля дед Федор увидел первым. На то, что он откроет замок, сторож не надеялся. Куда ему? В скорого антихриста не верит, ИНН принял, новый паспорт без разговора получил и в церкви запретил говорить, что на нем знаки сатанинские есть. Книжки все старинные читает, да о любви друг ко другу рассказывает. Ни врагов у него, ни страха перед днями последними нет. Поэтому замок он никак открыть не сможет. А вот позвонить слесарям, которые по понедельникам в храме работают, у него возможность имеется, так как штука эта сатанинская, «мобильник», всегда у отца настоятеля под рясой прицеплена.

Собравшаяся толпа прихожан расступилась перед протоиерейской машиной, и она медленно подъехала к воротам. В это время замок в руках деда Федора щелкнул, ключ повернулся, дужка замочная открылась, и ворота распахнулись точно перед капотом не останавливающейся настоятельской машины…

Настоятель со своим вторым священником уже читали входные молитвы, пономари разожгли лампады, алтарники раздули кадило, Дарья благовестила на колокольне, а у открытых ворот молча стоял, аки столб, дед Федор и смотрел на открытую дужку старинного замка.

Posted: 4/12/2014 - 2 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 Каждое утро Саша слышал, как бабушка тихо читала молитвы. Слов было не разобрать, только «аминь», да «Господи, помилуй». Бабушка стояла перед темными иконами, раз за разом крестилась и кланялась, а на нее сверху, со старой, источенной насекомыми доски, смотрел Бог.

Утром Бог был обычным и спокойным, а к вечеру Он менялся, становился немного страшным и строгим.

За этой, самой большой иконой, внизу были еще маленькие. Там же лежали бабушкины документы и фронтовые письма деда, которого Саша не помнил, так как родился уже после его смерти. Прятались там и грозные бумажки с печатями, которые бабушка называла непонятным словом «налоги».

Днем Саша не раз подбегал к «красному углу» и смотрел вверх, на Бога. Узнавал, сердится Он на него или нет. Бог обычно не сердился и никогда не плакал, хотя бабушка не раз ему говорила, что Он плачет над нашими грехами.

Что такое грех, Саша уже знал. Это когда стыдно и хочется, что бы никто не увидел. Он даже друзьям рассказал о плачущем Боге, но те его убедили, что Бог за маленькими грехами не следит, только за большими, а большие бывают у одних взрослых. Саша согласился, но все же иногда подбегал к иконе — проверял: а вдруг Бог заплакал…

Когда уже поспели вишни, и Сашу вместе с его друзьями каждый день отправляли в сад — «гонять шпаков», то есть следить, чтобы птицы вишни не клевали, бабушка сказала:

— На Троицу, в воскресенье, в церковь поеду. Куплю новую икону. Батюшка обещал привезти. Будет у нас Боженька красивый и нарядный.

Что такое «Троица», Саша не знал, а вот увидеть нарядного Бога ему очень хотелось.

В церковь бабушка уезжала рано утром, на мотовозе (была раньше такая дрезина, людей перевозящая). Чтобы внука никто не напугал, она отправила его ночевать к дядьке. На ночевку мальчик отправился с удовольствием. У дядьки был сын, Сашкин брат, хоть и двоюродный, но роднее не бывает. Они по-родственному и родились в одном месяце одного года.

Дядька разрешил спать на чердаке, на свежескошенном сене. Сено было мягким, пахло чабрецом и полынью. За трубой, отгороженные сеткой, ворковали голуби, а в открытую чердачную дверь, в такт стрекочущим кузнечикам, перемигивались далекие звезды. Долго шептались мальчишки о новом красивом Боге. И еще о том, что утром они пораньше встанут и пойдут на протоку, к ставку, бубырей ловить.

Утром бубыри спокойно плавали в протоке, а потом запрятались под коряги. Рыбаки проспали и первых, и вторых петухов, да спали бы и дальше, если бы голуби не подняли страшный шум, обороняясь от залезшего поживиться кота.

На рыбалку все же решили идти, но прежде надобно было чего-то поесть. В кухне, на столе, под марлей, дожидались ребят кринка молока и два ломтя свежевыпеченного хлеба.

— Сеструха оставила, — гордо сообщил брат, и добавил по-хозяйски: — Матери некогда. Она на ферму затемно уходит.

По дороге к протоке и пруду (ставку по-местному), рыболовы заглянули в сад: сорвать по паре еще кислых зеленых яблок, да отыскать в бабушкином огороде по огурцу. Кроме этого нехитрого провианта, их экипировку составляла старая тюлевая занавеска с двумя палками по сторонам, гордо именуемая «бреднем».

Часа два братья таскали свой «невод» по камням протоки и вязкому илу ставка, но, кроме старой лягушки и преклонного же возраста рака с одной клешней, ничего не поймали. Когда сил не осталось, а огурцы с яблоками были съедены, Сашка вспомнил о новой иконе с красивым Богом.

— Бежим! — закричал Сашка. — Бабушка уже приехала давно! Слышал, как мотовоз стучал?

Мальчишки быстро вытряхнули из «бредня» остатки ила с водорослями и помчались к бабушкиной хате. Брату добежать до цели не удалось: мать окликнула. Она как раз возвращалась с фермы и послала сына в сельпо за солью. В те годы матерей еще слушались беспрекословно, поэтому огорченный брат лишь рукой махнул:

— Ты, Саня, беги, а я позже зайду.

Дверь в бабушкину хату была уже открыта.

— Дома! — обрадовался Саня.

Сандалии слетели с ног мальчика и он, не смотря под ноги, ринулся через коридор и горницу в зал, где в углу, на столике под иконами, уже стоял красивый и ласковый Бог. Он был в рамке под стеклом. По углам Его пылали разноцветные блестящие цветы, растущие на удивительно чудных ветвях.

Сашка в онемении и восторге замер перед иконой и только через некоторое время услышал сзади причитания бабушки:

— Ох, Господи, да как же это! Как же ты не разбился-то?

Сашка оглянулся и… ничего не понял.

Там, где он только что пробежал, зияла полутораметровая квадратная дыра открытого погреба. Из него выглядывала голова бабушки. Старушка, поднявшись на несколько ступенек по подвальной лестнице, с ужасом смотрела на внука, пролетевшего над ней и не разбившегося.

— Онучек, Санечка, как же ты по пустому-то прошел? — заплакала бабушка.

Сашка стоял у глубокой двухметровой ямы, смотрел в ее черную пустоту и только твердил:

— Я к Богу бежал, бежал и не провалился. 

 

Posted: 4/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Притчи

 Мальчик очень любил читать добрые и умные сказки и верил всему, что там было написано. Поэтому он искал чудеса и в жизни, но не мог найти в ней ничего такого, что было бы похоже на его любимые сказки. Чувствуя некоторое разочарование от своих поисков, он спросил маму, правильно ли то, что он верит в чудеса? Или чудес в жизни не бывает?

— Дорогой мой, — с любовью ответила ему мама, — если ты будешь стараться вырасти добрым и хорошим мальчиком, то все сказки в твоей жизни сбудутся. Запомни, что чудес не ищут — к добрым людям они приходят сами.



«Кто делает добро, тот от Бога; а делающий зло не видел Бога.» (3 Ин. 11). 

Posted: 4/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Притчи

 Однажды женщине приснился сон, что за прилавком магазина стоял Господь Бог.

— Господи! Это Ты? — воскликнула она с радостью.

— Да, это Я, — ответил Бог.

— А что у Тебя можно купить? — спросила женщина.

— У Меня можно купить всё, — прозвучал ответ.

— В таком случае дай мне, пожалуйста, здоровья, счастья, любви, успеха и много денег.

Бог доброжелательно улыбнулся и ушёл в подсобное помещение за заказанным товаром. Через некоторое время Он вернулся с маленькой бумажной коробочкой.

— И это всё?! — воскликнула удивлённая и разочарованная женщина.

— Да, это всё, — ответил Бог. — Разве ты не знала, что в Моём магазине продаются только семена? 

Posted: 4/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Притчи

 К одной старой женщине в селе явился Бог.

Она рассказала об этом батюшке, который, заботясь о духовном устроении своей прихожанки, сказал ей:

— Если Бог явится вам в следующий раз, попросите Его рассказать вам о моих грехах, которые лишь Ему одному известны. Это будет достаточным доказательством того, что именно Бог, а не кто-то другой является вам.

Женщина пришла через месяц, и священник спросил, являлся ли ей Бог снова. Она утвердительно кивнула.

— Вы задали Ему вопрос?

— Да, задала.

— И что Он сказал?

— Он сказал: «Скажите своему священнику, что Я забыл его грехи».

— Действительно, это был Бог, — сказал батюшка. 

Posted: 4/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Притчи

 Задолго до Рождества Христова в Сицилии был государь, по имени Гиерон. Он имел при своём дворе мудрецов, среди которых особенно выделялся Симонид.

Однажды Гиерон сказал ему:

— Симонид! Напряги свою мудрость, объясни мне, что такое Бог?

— Трудный вопрос ты предлагаешь мне, государь, — ответил мудрец. — Позволь мне день-другой подумать.

— Хорошо, — согласился Гиерон.

Прошло два дня. Пришёл к царю Симонид и, вместо ответа, просит подумать ещё четыре дня.

Прошло четыре дня, а Симонид запросил новой отсрочки.

— Позволь, государь, ещё восемь дней срока.

Гиерон нахмурился.

— Ты шутишь, Симонид. Пожалуй, скоро ты станешь просить шестнадцать дней на раздумье, а потом и тридцать два. Когда же ты, наконец, дашь мне окончательный ответ?

— Ты угадал, государь, — спокойно сказал Симонид. — Прошло бы восемь дней, я стал бы просить шестнадцать, затем тридцать два, а там шестьдесят четыре и так дальше, всё удваивая сроки без конца. Что же касается ответа, то, мне кажется, я уже дал тебе его.

— Как дал! — удивился Гиерон. — Ты ничего ещё мне не сказал о Боге, а всё просил новых и новых прибавок.

— Вот это и есть мой ответ, — сказал мудрец. — Твой вопрос, государь, не по силам никому. Чем о нём больше думаешь, тем меньше понимаешь, приходится просить новых и новых дней. Этот вопрос — всё равно что гора. Издали смотришь — и та кажется громадой, а чем ближе подходишь, тем она всё более высится и растёт, и ты перед ней чувствуешь себя таким маленьким, жалким, ничтожным. И если гору не обхватить и не покрыть рукой, как же ты хочешь, государь, умом охватить того, кто создал и гору, и человека.

Понял Гиерон слова Симонида, благоговейно поднял глаза к небу и прошептал:

— Да. Бог непостижим! 

Posted: 4/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Притчи

 Брат спросил старца:

— Какое бы мне делать доброе дело и жить с ним?

Старец отвечал:

— Бог знает, что — добро. Я слышал, что некто из старцев спрашивал авву Нестероя: «Какое бы доброе дело сделать мне?» Авва отвечал ему: «Не все ли дела равны?» Писание говорит: «Авраам был страннолюбив, — и Бог был с ним; Илия любил безмолвие, — и Бог был с ним; Давид был кроток, и Бог был с ним». Итак, смотри, чего желает по Богу душа твоя, то делай и блюди сердце Твоё. 


Posted: 4/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Притчи

 Однажды авва Виссарион шёл со своим учеником по морскому берегу. Ученик почувствовал большую жажду и сказал авве Виссариону:

— Отец, меня очень томит жажда.

Старец, помолившись, сказал ему:

— Напейся из моря.

Морская вода сделалась пресною, и тот ею утолил свою жажду. Но, напившись, он налил воды в сосуд из предосторожности, чтобы иметь при себе воду, если снова начнёт чувствовать жажду. Старец, увидев это, спросил:

— Для чего ты сделал это?

Тот ответил:

— Прости меня! Я сделал это из опасения, что мне опять захочется пить.

Тогда старец заметил:

— Как здесь — Бог, так и везде — Бог. 

Posted: 4/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Притчи

 

Ученик как-то сказал своему учителю:

— Милый мой учитель, я не могу больше выносить, чтобы что-нибудь отвлекало меня. Как найти мне ближайший путь к Богу?

Учитель ответил:

— Где путь труднее, там ты и иди; бери то, что бросает мир; и что делает мир, ты не делай. Иди противно миру во всех вещах, и тогда ты придёшь к Нему ближайшим путём! 

Posted: 4/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Притчи

 

К царю бежал гонец с сообщением о поражении его войска. Он знал, что тому, кто приносит такое известие, должны отрубить голову, и по дороге придумал, что надо сделать, чтобы остаться в живых.

Когда его ввели к царю, он упал повелителю в ноги, умоляя простить его, потому что он совершенно забыл все слова сообщения. Царь и министры задумались: за такую провинность гонец подлежит казни, но если сохранить ему жизнь, есть надежда, что он вспомнит это важное сообщение. Ему была сохранена жизнь, но угроза казни всё ещё оставалась. В скором времени другим путём пришло трагическое известие, и гонец избежал смерти.



«Я сказал: буду я наблюдать за путями моими, чтобы не согрешать мне языком моим; буду обуздывать уста мои…» (Пс. 38:2) 

Posted: 4/12/2014 - 2 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Притчи

 

Пришла как-то к старцу некая семейная пара.

— Отче, — говорит супруга, — я ожидаю ребенка, а у нас уж и так четверо детей; коли пятый родится — не проживём. Благословите сделать аборт.

— Вижу, живётся вам не просто, — отвечает старец, — что ж, благословляю вас убить своего ребёнка. Только убивайте старшую дочь, ей ведь уже пятнадцать лет: чай, пожила уже на свете, кое-что повидала, а тот кроха и лучика солнечного ещё не видел, несправедливым будет лишать его этой возможности.

В ужасе женщина закрыла лицо руками и зарыдала. 

Posted: 2/12/2014 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 Помнится пел на клиросе. Идёт Божественная литургия. Со спины вижу священника. Он стоит в полном облачении посреди распахнутых царских врат. Молится. Я поймал себя на мысли, что вижу в его силуэте – ракету. Тряхнул головой, закрыл и снова открыл глаза. Ну, точно ракета! Голова в скуфейке -  острый нос ракеты, фелонь – сама ракета с подкрылками, а подризник с бахромой – словно дым при взлёте. Так и есть – ракета устремлённая к небу перед стартом… Ракета к Богу. Три, два, один… Пуск! “Благословенно Царство…” Поехали!

Родилась молитва. “Господи дай нам быть ракетами, устремлёнными к Тебе. Дай нам быть похожими на ракету не столько снаружи, сколько внутри”.

диакон Святослав Шевченко


Posted: 2/12/2014 - 4 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 Геннадий Шпаликов 

«Бывает все на свете хорошо...»

Бывает все на свете хорошо,-
В чем дело, сразу не поймешь,-
А просто летний дождь прошел,
Нормальный летний дождь.

Мелькнет в толпе знакомое лицо,
Веселые глаза,
А в них бежит Садовое кольцо,
А в них блестит Садовое кольцо,
И летняя гроза.

А я иду, шагаю по Москве,
И я пройти еще смогу
Соленый Тихий океан,
И тундру, и тайгу.

Над лодкой белый парус распущу,
Пока не знаю, с кем,
Но если я по дому загрущу,
Под снегом я фиалку отыщу
И вспомню о Москве.

Posted: 2/12/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 судьба - это не дело случая, а результат выбора. Судьбу не ожидают, ее создают!

* * *

Все, что посылает нам судьба, мы оцениваем в зависимости от расположения духа. Франсуа де Ларошфуко

* * *

В том и судьба, что все пути перед тобой открыты, а денег на дорогу – нет.

* * * 

– А ты чего хочешь? Чтобы тебе твою судьбу на шитом рушнике поднесли?
– Тебе легко говорить! Тебя бы так посылали – за тридевять земель незнамо за чем!
– Знамо за чем – за судьбой. Судьбу искать надо. Сама она никого не ищет. А вот если зовут – откликается.

Елизавета Дворецкая. "Янтарные глаза леса"

* * * 

Если у тебя есть мечта, держи ее крепко в руках.

Так крепко, что бы она стала твоей судьбой.

* * * 

Раз в жизни фортуна стучится в дверь каждого человека, но человек в это время нередко сидит в ближайшей пивной и никакого стука не слышит. Марк Твен

* * * 

Судьба — очень удобное слово для тех, кто никогда не принимает решений.     Джоди Фостер

* * *

Судьба – это не результат случайных обстоятельств, а результат выбора; ее надо не ждать, а создавать. Уильям Брайан

 
Posted: 2/12/2014 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 «Всё будет хорошо!» -
Волшебные слова…
Как будто дождь прошёл,
И вновь блестит листва.
Все будет хорошо!
Ты только в это верь!
Ведь счастье, что ушло, 
Опять стучится в дверь!

Все будет хорошо!
Прости и не грусти!
Обиды – это зло, 
Их тяжело нести
Все будет хорошо!
Растает в сердце лед…
И на земле большой
Тебя любовь найдет!

Всё будет хорошо!
Все к радости пути.
Старайся всей душой
Не плакать, а цвести!
В окошко посмотри:
То снег, то дождь пошёл…
Прекрасен этот мир!
Всё будет хорошо!

           * * *

Привыкайте счастливыми быть!
Просыпаться с улыбкой лучистой...
И со взглядом по детскому чистым,
Привыкайте друг друга любить...

Научитесь плохое не звать,
Предвещая заранее беды...
Вы ведите другие беседы...
Научитесь душой расцветать...

Привыкайте добро замечать
И ценить то, что жизнью даётся...
И за счастьем бежать не придётся...
Будет счастье за вами бежать!

Научитесь подвоха не ждать
От людей незнакомых и близких...
Ведь у всех, у высоких, и низких
Есть желание - счастье познать...

Привыкайте не злиться на зло,
А рискните помочь, разобраться...
Если кто-то вдруг начал кусаться,
Значит, в чём-то ему не везло...

(материалы из группы "Оптимисты")

Posted: 2/12/2014 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 Ничто не может испортить прекрасный день быстрее, чем негативные мысли. Они берут верх над позитивными мыслями из-за неосознанного предпочтения человека фокусироваться на том, что идет или может пойти не так, вместо того, чтобы видеть лучшее в ситуации. Иногда это результат частых неудач в прошлом, когда вам казалось, что судьба вываливает вас в грязи настолько часто, что вы убеждены, что этому суждено случиться снова.



Как избавиться от негативных мыслей? Начните с самоанализа. Когда вы ищете способы избавиться от негативных мыслей, начните с поиска причин, по которыми негатив становится неотъемлемым атрибутом вашей жизни.

Очень часто люди понятия не имеют о том, насколько негативна их речь, в то время как остальные сразу замечают это. И если сказать человеку, что он настроен слишком негативно, он сразу начинает сердиться, занимает оборонительную позицию и доказывает, что он настроен позитивно! Вот насколько неосознанным может быть негатив и насколько сильно он может укореняться в нашем сознании!

Грустно смотреть на людей, которые имеют так много, но постоянно хнычут и жалуются обо всем на свете. Они играют роль жертв (заложников обстоятельств) и постоянно судят и критикуют остальных.

Но так приятно видеть людей, у которых есть все причины быть абсолютно несчастными в силу жизненных обстоятельств, но остающихся тем не менее счастливыми и жизнерадостными!

Человек, сам того не осознавая, может сделать негативное мышление привычкой, пытаясь застраховаться от разочарования. Также это может быть способом самовозвышения. Когда человек говорит кому-то «я же говорил», это поднимает его самооценку.

Перестаньте сами придумывать негативные сценарии и верить в них!

К сожалению, многие люди путают склонность к негативу с реализмом. Фраза «Просто я реалист» подразумевает, что неудача неизбежна. Но кто сказал, что так должно быть? Если вы верите в то, что неудача неизбежна, это отражается в вашей речи и в ваших действиях. И тогда в случае неудачи, по-вашему, все идет «нормально» – ведь ваше предположение оправдалось.

Перенастроить себя и избавиться от негативного мышления вам помогут эти техники:

Не верьте всему, во что вы верите


На ваше подсознание очень сильно повлиял ваш прошлый жизненный опыт. Все ли ваши предположения по поводу того, как устроен мир, верны? Например, вы могли перенять какие-либо убеждения от родителей, но верите ли вы в них по-настоящему? Если у ваших родителей были проблемы с соседом, который водил Порше, они могли, сами того не осознавая, выработать убеждение, что все водители Порше отличаются плохим поведением. И передать это убеждение вам. Но правда ли это на самом деле? Решение: самоанализ и ПРОВЕРКА своих убеждений.



Перестаньте заниматься тем, что вам не нравится


Сила воображения невероятно велика. Но если не давать ему правильных инструкций (например, не представлять позитивных результатов), оно обратится к шаблонам негативного мышления, хранящимся в вашем подсознании. Решение: рисуйте в своем воображении картины благоприятного исхода для всех ситуаций, которые вас беспокоят. Используйте Мысленный экран, чтобы создать картину желаемого результата в своем воображении. Выполняйте упражнение чаще и настойчивее, пока недоверие не рассеется.

Позитив ведет к счастью; и это вопрос выбора!



Думайте в категориях оттенков серого


Жизнь – не череда крайностей. Она не черно-белая и не состоит из ситуаций вроде «только так или никак» или «все или ничего». Если относиться к целям слишком фанатично, вы никогда не будете счастливы. Если вы боитесь «неизбежной» неудачи, катастрофы, позора, отвержения, это значит, что вы склонны фокусироваться на худшем возможном сценарии развития событий. Почему? Решение: учитесь видеть позитивные стороны в любой ситуации, учитесь фокусироваться на «среднем» сценарии развития событий, учитесь помнить, что все временно и что «и это пройдет».



Замечайте позитив


Люди, настроенные негативно, склонны замечать во всем негатив.


И это мешает им замечать позитив. Если вы сильно преувеличиваете свои несчастья и почти не замечаете доступных вам радостей, привычка мыслить негативно усиливается. Решение: вы находите то, что ищете – так что ищите позитив. Хоть иногда это и нелегко, его можно найти во всем.

Не переносите негатив с частного случая на общий


Не обобщайте. Если вы пригласили кого-то на свидание и получили отказ, разве это значит, что вам будут отказывать ВСЕГДА? Решение: смотрите на каждую неудачу как на частный случай и ценный урок на будущее.



Не приписывайте словам и поступкам других того, чего в них нет


У каждого человека есть своя жизнь, свои заботы, дела, страхи, надежды и мечты, так что не ищите скрытого смысла в действиях или бездействии других людей, в их словах или молчании! Когда ВЫ видите в действии какой-то скрытый смысл, это не значит, что другие тоже его видят. Решение: не стоит пытаться читать мысли других людей. Мотивы, которые вы приписываете тем или иным словам/действиям человека – не более, чем ваша фантазия. Зачем фокусироваться на негативной фантазии? Вместо этого выберите понимание и сочувствие!



Возьмите на себя ответственность за то, что вам подконтрольно, но не пытайтесь взвалить весь мир на свои плечи


Несите ответственность за свои действия, но когда жизнь подкидывает неприятные сюрпризы, не вините себя, если сделали все, что могли. Решение: действуйте исходя из своих возможностей и помните, что иногда все, что вы можете контролировать – свое отношение к ситуации.



Все человечество не живет по вашим правилам


У каждого из нас есть представление о том, что такое хорошо и что такое плохо. Ваши ожидания могут быть одним из главных источников негатива. Если вы ожидаете, что ваша вторая половина всегда будет звонить вам по пути домой с работы, а он/она не придерживается этого принципа, вас ждет разочарование, потому что у вас есть правило «Позвони, когда выходишь с работы», а у вашей второй половины такого правила, очевидно, нет! Решение: Согласовывайте свои желания со своими потребностями, но проявляйте гибкость в ожиданиях.



Научитесь позитивному мышлению, представляя худшие и лучшие сценарии развития событий и следя за языком своего тела: представление и формирование лучших сценариев гораздо приятнее!
(материалы из группы "Оптимисты"
 
 
Posted: 1/12/2014 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

Г Л У Х О Й П Р И Х О Д
(И. ГУСЕВ - ОРЕНБУРГСКИЙ)


Трудно найти на свете место глуше Черновского посёлка. Разброcавшись тридцатью избушками своими у подошвы красного глинисто бугра вдоль берегов речушки, пересыхавшей летом, посёлок смотрел прямо на необъятную киргизскую степь, желтую летом, яркобелую зимой, всегда пустынную.

По ней и сто вёрст можно было проскакать и не встретить никакого жительства, кроме киргизских кибиток. За красным же бугром, в холмистой местности, тянувшейся до зеленоструйного Урала, не было станицы или поселка ближе сорока вёрст. Этой-то отдаленностью и объяснялось то странное обстоятельство, что в поселке с тридцатью дворами была собственная церковь. Сооружена она была попросту: к большой избе, поставленной у погоста, приспособили крошечную колокольню, повесили на колокольню игрушечный колокол.
И поплыл тоненький звон на простор степей.
Однако долго не удавалось заманить сюда священника или даже захудалого псаломщика. Если же псаломщики изредка появлялись, приходя пешком, с котомкой за плечами, голодные и злые, с указом консистории в кармане, то толку от них было мало: часы они служили по праздникам, но треб исправлять не могли. С крестинами, свадьбами, похоронами приходилось по-прежнему ездить за сорок верст и терять по несколько суток. Да и псаломщики, прожив недели две, таинственно исчезали. Епископ Макарий, при котором и была разрешена к постройке церковь, многим молодым священникам предлагал поехать туда, хоть не надолго, "потрудиться во славу Божию" но, видя неохоту и испуг их, будучи человеком добрым и мягким, не настаивал. Когда же приехал строгий Виталии, он послал в черновский приход первого же провинившегося священника. С тех пор и утвердилась за приходом слава “ссылки". Иногда епископ даже прямо предлагал:
— В монастырь... или в черновский приход!
Каждый месяц в черновском приходе менялся причт. То приедет старенький батюшка с трясущимися руками, вдовый и несчастный, попьет без просыпу недели две и уедет во-свояси: пасть к ногам епископа и проситься в другое место. То явиться новенький,
Только что посвященный иерей, еще мальчик с виду, в сопровождении такой же молоденькой матушки, начнет заводить строгие порядки... а недельки через три ни от порядков, ни от него самого следа не останется. Случалось потом, что месяца по три, особенно летом, не находилось новой жертвы епископской строгости для посылки в черновский приход, и приход пустовал. Надо, однако, заметить, что населявшие приход казаки были народ добродушный и к духовенству уважительный, готовы были делиться с причтом всем, чем только могли, но... как выразился один старый дьякон, ухитрившийся прожить на приходе целых два месяца:
— Ежели по шкурке со двора взять, тридцать шкурок выйдет... а какая им цена?!
Другой дьякон был несчастнее этого. Он проживал в черновском поселке уже полгода без всякой надежды перепроситься вскорости в другое место. Вместе со священником прежнего прихода он был под судом за повенчание жены от живого мужа: священника приговорили на год в монастырь, а дьякону предложили отправиться на псаломщицкую вакансию в черновский приход. Дьякон был семейный. Кроме весёлой и черноглазой дьяконицы у него был сын в духовном училище. Сам дьякон был человек плотный, высокий, громогласный, необыкновенно солидный и черезвычайно рыжий. Он не ходил, а выступал по приходу, хотя разойтись ему было совершенно негде.
Прихожане гордились дьяконом.
Полна церковь набиралась народу, когда дьякон служил часы. Голос его не умещался в церкви, просился на волю и гудящими отголосками уносился за окна, заглушая тоненькие звоны, отчего прихожане умиленно говорили:
— Не дьякон, а колокол!
Нарасхват звали дьякона, с дьяконицей, в гости, не знали: куда посадить и чем угостить.
— Отец дьякон! Мать дьяконица!
Усаживали на почетное место.
_ Чайку, водочки... чем Бог послал!
Дьякон гудел.
— Мо-о-жно!
- Ватрушек, шанежки... может, яишенку соорудить?
Дьякон гудел.
— Похва-а-льно!
— Уж мы ведь так вас уважаем... и откуда нам вас таких Господь послал? Недавно мы киргизского барашка зарезали, а Миколасвна так вкусно умеет пельмешки делать... не состряпать ли?
Дьякон гудел.
— Добро-о зело!
И руководил пиром и беседой.
Он был искусник с серьезным видом рассказывать разные небылицы, от которых даже дьяконица, привыкшая к ним, покатывалась со смеху, прихожане же таяли и млели от удовольствия. Никогда нельзя было понять, когда дьякон говорит всурьез, когда шутит? Но от этого он только выигрывал в глазах прихожан, потому, что они часто не верили его былям, но верили небылицам. Послушать дьякона, так он и с наказным атаманом дружбу водил и у архиерея был принят в качестве почётного гостя.
— А отчего? — вопрошал дьякон. И указывал себе перстом на лоб.
— Ума палата!
Наказной атаман полюбил его, по словам дьякона, за то, что он развел на войсковых землях древонасаждение. В трех казачьих станицах служил, и такой лес развел, что раз наказной атаман-то ехал... да и заплутался.
— Кто, говорит, это здесь такой лес развел? Дьякон Косоротов!
— Это я! — показывал на себя дьякон. Заехал будто бы наказной то к дьякону, и спрашивает: — как это вы, о. дьякон, такой лес развели? Сколько я своих казаков заставлял разводить леса, ничего не выходило... а вы заставили! А дьякон будто бы отвечал: — как: случится бракоповенчание или другая важная треба, я первым долгом говорю: древо посади! Вот и насадили! С тех пор, как едет наказной через станицу, обязательно к дьякону заедет. И даже к себе в гости приглашал.
Прихожане замирали в чувстве почтительности.
— Ездили?
Дьякон солидно качал головой.
— Некогда было... не собрался.
Архиерей же, по словам дьякона, не мог и обойтись без него, — как чуть какое затруднение: — позвать Косоротова!
— Это я! — указывал на себя дьякон.
И советовался будто бы с ним владыка обо всяких мелочах: какого священника куда назначить и кого как наказать. Позовет в свои покои, распивает с дьяконом чаек и совещается. На недоуменный же вопрос прихожан: как всё-таки случилось, что дьякон за такое дело к ним попал и почему владыка его не защитил, а как будто даже и наказанию подверг? — дьякон непоколебимо; ответствовал:
-Испытует!
-Испытание, значит?
— Да. Хочет посмотреть: как я из сего затруднения выйду, с честью ли? Глядите, он даже сюда и священника не шлет!
Аргумент был неоспоримый.
В самом деле, уже полгода дьякон, окруженный почетом, проживал в приходе, а за все время приехал сюда один только священник, да и тот немедленно впал в тоску и через три дня сбежал. Несмотря на всю сладость почета, дьякон стал весьма задумываться. Запасы были прожиты, а доходов не поступало. Да и какие же доходы, когда никаких треб не совершалось? Свадьбы на тройках с бубенчиками уносились в мглу степей — в другие приходы. Покойники на медлительных подводах проезжали мимо окон дьяконского дома, направляясь за сорок верст в поисках отпетия и наводя дьякона на грустные думы не только о тщете всего земного, но и о катящихся мимо дома его рублях и полтинниках. Что же оставалось? Сборы хлебом? Но дьякон обошел раз все тридцать дворов, и больше идти ему не захотелось, ибо, хотя все и подавали с удовольствием, набралось ровно восемнадцать пудов. Везти их продавать за сорок верст? Подводу нанимать?
— Вася, — говорила дьяконица, ибо дьякона звали Василием Ивановичем, — ведь скоро за сына платить...
Дьякон угрюмо гудел.
— Подожду-у-у-т!
Однако стал крепко задумываться.
Загнали его сюда, забыли его тут, сами в изобилии живут, а о нем и думушки мало. Они-то праведники? Грешнее он других, что ли? За что же должен претерпевать муку адскую раньше страшного суда Господня? Нет, должно быть, на их милость и надеяться нечего! Скоро отсюда и уехать не на что будет, придется с дьяконицей по полям пешком идти, а сына за спину посадить. Хоть бы какой захудалый поп приехал! Хоть бы малую толику денег раздобыть, да и уехать отсюда во свояси пока зима ещё не подошла, да дороги снегом не завалила. Как быть? Что делать? Видно, уж только на одного себя и рассчитывать приходится...
Что бы такое сообразить?
Дьяконица уж и поплакивать стала.
— Вася... Вася!
— Ну что еще тебе?
— Я скоро повешусь тут!
— Вешайся... сниму! — шутил дьякон.
Однако, уж и сам стал испытывать приливы диких мыслей. Томила его сила от бездеятельности. Хотелось горы ворочать, избушки перекидывать в молодецкой игре. А тут приходилось сидеть у окна целые дни, смотреть в желтую даль степей и распевать молебны
для собственного удовольствия. Иногда дьякон не выдерживал. С яростью нахлобучивал широкополую шляпу, выходил за ворота, солидной поступью шествовал мимо изб по поселковой улице, а выбравшись за околицу на простор полей, шагал верстовыми шагами и бормотал угрюмые слова. Взбирался на курганы и с такими вибрациями орал на всю степь:
— Го-го-го-о-о-о!!! что взлетали галки из диких балок степных и в ужасе уносились на своих черных крыльях, суслики же и барсуки выползали из нор и с удивлением посвистывали.
В одну из таких прогулок дьякону пришла блестящая мысль.
Он вернулся возбужденный и веселый.
— Варюха-а-а!
И когда дьяконица прибежала со всех ног, распорядился.
— Ставь самовар!
— С чего такую рань?
— Сейчас гости будут!
Сам скрылся.
Вскорости к дьяконову дому ото всех изб поселка потянулись прихожане. Набралась полна горница почтенных бородачей. Угощал чаем. Водку же и закуску, по условию, принесли с собою сами. Все с любопытством ожидали: что скажет дьякон?
Дьякон солидно разгладил бороду.
— Друзья! — начал он.
Все притихли.
— Сколько у вас браков предполагается в это воскресенье?
Прихожане потолковали между собой, сосчитали по пальцам.
— Восемь, о. дьякон. Нынешний мясоед свадьбами обилен. У Митрюхиных, у Петровых свадьба, Хорек женится. Вдовуха Микулина тоже...
— А сколько вам у благочинного свадьба обходится?
— Двенадцать рубликов берут.
— С бедных и богатых?
— Не разбирают.
— А еще?
— Дьякону три рубля. В церковь рубль.
— А поездка во что обходится?
— Да в денежку! Худо-бедно пять целковых истратишь...
-Без угощения?
-Угощение особо. Благочинному приходится бутылочку... да гуська. Дьякону бутылочку, да курочку. Псаломщику... Сторожу, чтобы церковь отворил.
— Та-а-к, — посмеивался дьякон, — стало быть, четвертная выскочит?
И он чему-то радовался, к удивлению прихожан и дьяконицы. Он даже весело потирал руки, продолжая спрашивать.
— А младенцев много накопилось?
— Дюжинка наберется, о. дьякон.
— Тоже в воскресенье повезут?
— Когда же больше!
— А сколько благочинный за крестины берет?
— Рублик!
— Только?
— А проезд сколько обходится! Худо-бедно два рубля!
Дьякон радовался.
— Хорошо... хорошо! Чудесно!
И вдруг нахмурился.
— А кобылки много на полях?
Прихожане совсем впали в недоуменье К чему человек разговор клонит, чего с младенцев, да свадеб к кобылке метнулся?
— Замучила, — однако же ответили они, — да и как ей не быть, когда за всё лето на полях молебствий не было! Ведь нынешний год даже и скот не освящен!
— Н-ну... хха-хха!
Дьякон рассмеялся.
Потом величественно поднялся над столом.
— Сколько мне дадите за каждую свадьбу?
На него смотрели в удивлении.
— По пятнадцать рублей дадите?
— О, дьякон... да что ты будешь делать?
— Повенчаю!!!
Прихожане впали в остолбенение, а дьяконица всплеснула руками и замерла. Она всегда думала,- что у мужа ее ума палата, теперь же убедилась в этом больше прежнего, хотя еще и не понимала в чем дело. А дьякон продолжал рассчитывать.
— За восемь свадеб сто двадцать рублей. И больше никаких расходов. Дальше. За дюжину младенцев двенадцать рублей. И никуда ехать не надо. Еще. Освящение скота? Восемь рублей. Полевой молебен? Десять. Итого сто пятдесят рублей. Не дорого?
— Чего бы дешевле...
-Дальне.
Достал бумагу и карандаш.
— Хождение по домам с иконами. Кто какие молебны служить будет? Отвечайте.
И принялся составлять список. Любопытство прихожан разгоралось.
— Уж не хочешь ли ты, о. дьякон, откуда священника пригласить? — спросил старый казак, — ни за што за эти деньги такую даль не поедут. Всё равно присчитают, что ты пропустил. Да побоятся и у благочинного доход перебивать. А и согласятся... тебе ничего не останется!
— Двести! — подсчитал дьякон вместо ответа. И с веселым видом выпрямился.
— Теперь слушайте мой приказ. До субботы эти деньги собрать! Положить к старосте в церковный ящик. Запечатать! К утру субботы что б была у меня тройка лучших коней! Кажется у старосты лучше всех?
— Можно! — сказал староста.
— И двое верховых!
Дьякон засмеялся, потирая руки.
Больше он ничего не захотел объяснять, несмотря на все расспросы. Прихожане разошлись взволнованные любопытством, в предчувствии чего-то необычайного. И слава дьякона разрослась еще больше: никто не сомневался, что для него всё возможно и что он сделает всё, что задумал. А что он задумал? — об этом шли бесконечные и волнующие толки. Деньги были собраны, положены в ящик и торжественно запечатаны. Походило, что дьякон держал пари и все прихожане были свидетелями.
Подошла нетерпеливо жданная суббота.
Утром тройка Старостиных коней, с веселым звоном колокольчика, промчалась по поселку и бодрым скоком понеслась по степным дорогам по направлению к тракту. С увала на увал перематывалась тройка. За ней скакали верховые в пестрых рубахах, раздуваемые ветром. В повозке сидел дьякон со старостой. К задку повозки был крепко привязан короб с самоваром и закусками. Староста тщетно пытался узнать: в какое такое путешествие собрался дьякон. .Дьякон с задумчиво-веселым видом озирал степные просторы и отмалчивался. Только, когда проскакали тридцать верст, и вдали показались телеграфные столбы тракта, а за ними сверкающий плес Урала, дьякон, посмеиваясь, сказал:
— Вот здесь хорошую можно засаду устроить.
— Чего? — воззрился староста.
— Разве ты никогда, Иван Спиридоныч, в степи не служил?
— Бы-ы-л...
— На сартов засаду не устраивал?
— Случалось... да ты это к чему? — дивился староста, — на кого засаду устроить хочешь?
Дьякон взглянул победоносно.
— На попа!
И принялся хохотать.
На берегу реки, близ дороги, они постлали ковер расставили на нем закуски, вскипятили самовар и принялись угощаться, коротая время разговорами. Уж было за полдень, знойно. Степь курилась. Широкий плес Урала был зеркально светел, то и дело по водной глади расходились круги от плеска крупной рыбы. По дороге тянулись подводы, проезжали купцы на станичные ярмарки, ползли с возами сена или хлеба казаки, поднимая тучи белой дорожной пыли. Дьякон задумчиво, из-под руки, то и дело высматривал даль дороги и, взглядывая на старосту, пожимал плечами. Уже они кончали второй самовар, как забрянчал колокольчик и из-за пригорка появилась пыльная повозка, влекомая парой взмыленных коней.
Дьякон вышел на дорогу.
— Стой! — сказал он, загораживая путь.
— Что случилось? — спросил ямщик.
— Застава!
Он подошел к повозке.
И чуть не отскочил.
Оттуда выглянуло на него знакомое, сердитое лицо со щетинистыми усами и вздувшейся бородой. Дьякон смутился, но тотчас оправился.
— Отцу благочинному, — прогудел он, — много лет здравствовать! Откуда и куда проезжать изволите? Благочинный смотрел сердито.
— Черновский дьякон?
— Он самый.
— Чего ты тут делаешь? Зачем меня остановил?
Дьякон усмехнулся.
— Почтение засвидетельствовать!
Благочинный с недоумением смотрел на ковер с самоваром и закусками.
— Рыбу, что ли, ловишь?
Дьякон подмигнул.
— Перетяг поставил, карася выжидаю.
— Ну и жди, а меня не задерживай, я к службе тороплюсь.
И благочинный приказал ехать дальше.
Дьякон, посмеиваясь, вернулся к старосте.
— Попал карась, да не тот!
Прошло еще часа два.
На дороге показалась дребезжащая тележонка, клячей правил дремлющий казак, а в тележонке на сене сидел столетний старичок в зеленом подряснике. Дьякон остановил подводу, подошел к старичку, с недоуменьем оглядел его испещренный заплатами подрясник и маленькое сморщенное багровое лицо, как пухом покрытое белым волосом.
— Дьякон... или священник?
Старичок с трудом проговорил.
— С...вященник!
Дьякон возрадовался
— Откуда?
— Из Б...огдановкч.
— Куда ж едете?
— В г...ород, к епископу, просить, чтоб...бы снял запрещение.
Дьякон всплеснул руками.
— Под запрещеньем?!
— Д...да!
Дьякон смотрел с унынием: опять не то. И он дивился, что такой ветхий старичок под запрещением, хотя уже но нетвердому разговору его видел — отчего это. Он предложил ему отдохнуть и разделить трапезу. Старичок оживился и ответил на приглашение с охотою. Даже речь его на некоторое время получила связность. Однако вскоре же дьякону пришлось его уложить в телегу на сено и возница с миром тронулся дальше.
— Не везет! — говорил дьякон.
Уж солнце стало клониться к западу и дьякон с отчаянием поглядывал на дорогу, как вдруг из-за пригорка вынырнула высокая гнедая лошадь, запряженная в новенький тарантас, по городскому образцу, с крыльями. В тарантасе сидел молодой священник с сухим, неприятным лицом, озабоченным и сердитым. Он сверлящим взглядом посмотрел на дьякона, преградившего путь, и крикнул высоким, резким голосом.
— Что вам надо? Кто вы такой?
— Служитель Божий, — ответствовал дьякон.
— Посторонитесь с дороги!
— Не могу.
Духовный вспыхнул.
— Что за непристойные шутки!
— А мы шутки отбросим в сторону и серьезно поговорим. Из какого прихода будете?
— Вам что за дело?
— Потом объясню.
Духовный впивался в него взглядом.
— Странно, странно... Я Никольского поселка священник Поливанов, а вы кто такой?
Я Черновского прихода дьякон Косоротов. Честь имею представиться.
Дьякон снял шляпу и солидно поклонился.
— Бонжур!
— Что такое, что такое?.. — кричал духовный сердитом недоумении, — что вы такое говорите? Зачем остановили? Я к службе тороплюсь. Что за знакомство на большой дороге! Какие ваши цели? Кабы не духовная одежда ваша, Бог знает, что подумать можно...
Он глядел уже с опаской на подходившего дьякона.
— Слезайте, — сказал спокойно и повелительно дьякон, — я вас давно поджидал. Имею секреты, от самого владыки исходящие. Поговорить надо.
Священник с ужасом смотрел на дьякона.
— От владыки? — еле выговорил он.
— Да, да. Слезайте!
Священник совсем растерялся.
Не спуская глаз с дьякона, он слез с тарантаса и покорно последовал к ковру с закусками. Необычайность обстановки, какие-то вести от владыки на большой дороге ошеломили его, потому что на совести его не всё было спокойно.
— Не по Михайловскому ли делу? — спросил он шепотом.
Дьякон пытливо посмотрел на него.
И кратко ответил.
—Да.
Духовный весь сжался и стал тише воды. Он с ужасом наблюдал, как дьякон отдавал какие-то распоряжения верховому и старался представить в растерявшемся уме своем: откуда появился этот таинственный дьякон и что за связь у него с епископом Стало-быть, была погоня за ним и дело повернулось весьма серьезно? Он покорно принял из рук дьякона стакан с чаем, даже попытался пить его, хотя сейчас же и обжегся, но не подал виду. Робко наблюдал он за дьяконом, как тот солидно, не торопясь, наливал себе чаю, и весь вздрогнул, когда дьякон громогласно рявкнул:
— Запрягать!
И дьякон солидно принялся за чаепитие.
Было тихо.
Река монотонно шумела на перекатах и всё плескалась в ней большая рыба. Солнце начало краснеть и опускаться к закату, бросая на степь багрянец. Звякал колокольчики, — староста с работником запрягали лошадей.
Духовный прервал молчание.
— В чем же дело?
Но едва он это произнес, как вскочил подобно ужаленному ядовитым змеем. По дороге клубилась белая пыль и в облаках этой пыли уносился в неведомую даль его тарантас под экскортом двух верховых. Растерявшийся духовный бросился за ним, но, увидя тотчас всю тщету своей погони, обернулся к дьякону с опрокинутым лицом.
—Что это значит
Это значит, — спокойно отвечал дьякон, — что ваш работник поехал в Никольское.
— Зачем?!
— С письмом к вашей матушке, что вы до понедельника не вернетесь.
Батюшка совсем растерялся и перепугался.
— Почему? — еле выговорил он.
— Потому что вы арестованы.
Дикая мысль простучала в голове священника: так значит это правда, это епископ послал за ним и сейчас повезут его на страшный владычный суд, не помогли никакие хлопоты... Ноги его подогнулись и он невольно оперся рукою о повозку.
А дьякон вежливо раскланялся.
— Извините, батюшка... но мера сия необходима. Мы в черновском приходе полгода живем без священника. Треб накопилось невобразимое количество. Благочинный же, заведующий приходом, не ездит туда. Другие священники опасаются благочинного. Путь к ним ко всем больше сорока верст, да и берут они сверх меры. Зачем же тогда и церковь в Черновском, рассудите. Вот мы и решили, на совете старейшин...
По мере того, как говорил дьякон, страх батюшки прошел, но зато ярость даже подняла волосы на голове его. Он сделал к дьякону несколько шагов, широких и несуразных, остановился, откинул руки, сжал их в кулаки, выпятил грудь.
— Ка-а-а-а-к! — закричал он, обма-а-н! Похи-щение... на большой доро-о-ге?!
Дьякон развел руками.
— Необходимость.
— А секреты владыкины?
-В том и секреты его, что попа не дает. Батюшка, в припадке ярости, ухватился руками за голову и принялся отчаянно ругаться и грозить. Ругался он артистически, с употреблением славянских слов. Он грозил судом епископа, грозил жалобой губернатору, святейшему синоду, правительствующему сенату. Упоминал даже более высокие места. Наконец, исчерпав весь запас жупелов земных, обратился к небесным и стращал судом Божиим и муками ада. Дьякон спокойно и молча, скрестив руки, принимал на себя поток бешеных слов. Когда же были готовы лошади, он с поклоном указал на повозку.
— Пожалуйте, милости прошу.
Ничего не оставалось батюшке, как сесть, что он и сделал, продолжая ругаться. Он ругался всю дорогу, совершенно не смолкая, ругался до хрипоты в голосе. Очень это был сердитый и раздражительный человек. Он ругал дьякона, старосту, ямщика, перебирал всё начальство, которому будет жаловаться. Наконец, принялся корить лошадей за то, что плохо бегут, и повозку за ее тесноту п неудобство.
Дьякон молчал.
Ему казалось, что около него жужжит большая муха, попавшая в тенета, он дремал и просыпался от этого жужжанья. Надоело это ему страшно и, когда батюшка на минуту примолк, он сказал потихоньку:
— Ведь вы получите пятьдесят рублей... разве этого мало?
Батюшка продолжал ругаться, но уже значительно тише.
В два часа ночи отчаянный звон тонкоголосого колокола взбулгачил весь поселок. Собрались в церковь все, от мала до велика, словно в большой праздник, и с удивлением увидели сердитого священника, бродившего в облачении по церкви в сопровождении дьякона со свечей и яростно махавшего кадилом.
Служба продолжалась долго и торжественно.
Дьякон превзошел себя, произнося ектений в октаву и с раскатом. Даже стекла по временам отзывались. На литии он раздельно и ясно читал поминанья и произносил имена с таким чувством, что бабы плакали. Увлекся под конец службой и батюшка. У него оказался
недурный голос. За обедней он, по совету и просьбе дьякона, произнес проповедь на тему о малом стаде, которому не надо бояться, ибо Христос всегда с ним. Обедня кончилась на рассвете, и уже на обширной площади дожидались благословения стада коров, быков, лошадей, овец и десятка два верблюдов, подобно жирафам вытягивавших шеи.
Батюшка вышел на площадь.
Он уже смирился и во всем слушался дьякона. Терпеливо благословлял он и кропил святою водой мятущихся животных и звонким голосом пел призывы к святым. Потом пели по избам бесконечные молебны, со вздохом облегчения усаживались за столы, угощались, выпивали, и шли дальше уже более веселыми ногами. Наконец отправились в поля. И вернулись только вечером, усталые, но довольные. Прошли прямо в церковь. И, когда здесь, в присутствии всех прихожан, была сломана печать на церковном ящике, пересчитаны и вручены дьякону деньги, а он в свою очередь отсчитал и вручил батюшке пятьдесят рублей, батюшка даже расчувствовался и принялся пожимать руки дьякону.
— Забудем распрю свою!
Дьякон взглянул недоверчиво.
— А вы забудете?
— Конечно! — отвел батюшка глаза.
Но дьякон ему не поверил.
Он почтительно усадил его в ожидавшую подводу и долго в задумчивости смотрел ему вслед на клубившиеся столбы пыли.
— Фру-у-кт! — гудел он.
Через неделю дьякон прощался с приходом. Жалко было прихожанам отпускать его, да они понимали безвыходность положения.
— Уж мы такие несчастные! — говорили они.
Жалко было и дьякону расставаться.
— Будь я священником, не ушел бы... ведь мне немного надо.
— А зачем же дело?
Дьякон коснулся пальцем лба своего.
— Всем я хорош, одним не вышел: не имею образования... из простецов!
И он уехал.
...Он был уверен, что епископ наконец смилуется: не погибать же с голоду! А ведь он полгода терпел. Но по мере того, как он приближался к городу, уверенность его таяла и сменялась неопределенными опасениями, ибо видел он, что слава о похищении на большой дороге священника разбежалась уж чуть ли не по всей епархии. Иные прямо встречали его:
— Вот он... вот... похититель!
Иные же только рассказывали ему об удивительною приключении, не подозревая, что он и есть герой, ибо не знали имен.
Когда же дьякон вошел в архиерейскую приемную и увидал выходящим с приема Никольского священника, он почувствовал, что дело его плохо. С душевным трепетом вошел он в обширную залу пред лицо епископа.
Но, к удивлению его, строгий Виталий встретил его без гнева. Он только томительно долго смотрел в лицо ему, перебирая четки сухими, нервными пальцами. Потом о чем-то отдал распоряжение келейнику. Через минуту в зале появился Никольский батюшка.
Епископ сказал ему со строгим спокойствием.
— Повтори свое обвинение!
Батюшка растерянно стал объяснять, как его остановили на большой дороге, обманули и похитили. Епископ взглянул на дьякона.
— Объяснись!
Дьякон подробно и без утайки рассказал всё как было, свои мотивы и обстановку похищения. Епископ чуть-чуть улыбнулся. И вдруг набросился на священника:
— Пошел вон, ябедник! Я еще - тебе припомню михайловское дело!
Священник побледнел.
И поспешил скрыться.
Епископ глянул на дьякона.
— Хвалю за находчивость! — сказал он.
Дьякон расцвел.
— Перепрашиваться приехал?
— Да, владыко. Трудно без священника.
— И тебе трудно, и прихожанам трудно, знаю. Хочешь исполнить просьбу своего епископа?
— Хочу, владыко!
— Поезжай туда священником!

 

Posted: 1/12/2014 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

"ПШЕНИЦА ЗОЛОТАЯ"
(свящ. Ярослав Шипов)
 

 


Неделю не мог домой попасть- служил на дальних приходах. Возвращаюсь - а у меня перед домом сеют. Отслужил молебен, положенный перед началом сеяния хлебов, взял святую воду и пошел по дорожке через поле, кропя парящую землю. Гляжу, по сторонам все пустые бутылки валяются - насчитал шесть, и механизаторов - они на дальнем краю у тракторов возлегли - тоже шестеро... Окропил трактора, зерно в сеялках, отцов-механизаторов и ушел восвояси.
А сеяли они пшеницу, которая в здешних краях ну никак не урождается. То есть в прежние времена, когда Отечество наше было православной державой, местный народ даже торговал пшеницей, потом, когда оно отступало от веры, пшеница еще кое-как вызревала, но вот уж когда оно провозгласило себя страной воинствующих безбожников, пшеница удаваться перестала. Как говорил наш архиерей: «За всю историю человечества не было в мире других дураков, которые провозгласили бы богоборчество государственной политикой. Додумались, е-мое, паки и паки!».
Пока пшеница себе возрастала, я мотался по огромнейшему району с разными сельскохозяйственными требами: в одном углу нужен дождь, в другом - ведро... Получилась полная неразбериха. Известно, что раньше священники на молебен о дожде брали с собою зонтик. Мне зонтик был без надобности, поскольку я успевал уехать на автомобиле до начала дождя, но люди-то оставались! И когда я недели через две снова попадал в этот край, то оказывалось, что ручьи вышли из берегов, мосты посносило, а сенокос может не состояться вообще, так что пора готовиться к голоду. Срочно служили другой молебен. Дождь прекращался, но в течение двух недель до следующего моего приезда засуха сжигала посевы и даже траву, так что голод опять оказывался неминуем. Либеральный газетчик организовал партию «зеленых», возглавил ее и в каждом номере публиковал передовую статью об угрозе глобальной экологической катастрофы в районе... И тогда вместо молебнов о ведре и дожде мы стали служить молебны, полагающиеся перед началом доброго дела. Тем более что к этому времени сложение крестьянских просьб стало представлять неразрешимую задачу: один-два дождичка для картошки, но чтобы сенокосу не повредить, а там для капусты маленько добавить, но не в уборочную, хотя и для грибков дождик не помешал бы, но без жары, чтобы не зачервивели...
Между тем пшеница выросла такой красивой, такой могучей, что это стало смутительной неожиданностью для нашего хозяйства. Со всего района съезжались специалисты: щупали, мяли и перетирали в ладонях шоколадные колосья, нюхали и жевали зернышки. Председатель рассказывал о составе почвы, сроках посева, количестве удобрений, и гости записывали, записывали. А жители нашей деревни то и дело просили"исполнить по радио ласковую песню Исаковского: «Стеной стоит пшеница золотая по сторонам тропинки полевой»...
Механизаторы, гулявшие в честь окончания уборочной, достоверно поведали мне, что урожайность оказалась такой громадной, что компьютер не вместил и на счетах костяшек не хватило. По. всему получалось, сказали они еще, что с такой урожайностью наш колхоз сможет завалить пшеницею всю Европу, и даже Америке маленько перепадет. Но, конечно, не на этот год, а только на следующий.
Следующей весной я предложил агроному объехать с молебнами все поля. Агроном у нас женщина современная, гоняет на мотоцикле. Правда, забывает иногда, как тормозить, и оттого по временам в заборы врезается, но это уж... Прав был архиерей: «С баб, наверное, и на Страшном Суде ничего не спросят. Ну что с них спрашивать? Чуда в перьях... Похоже, за все придется отвечать нам».
Она сказала: «Это все глупости для отсталых старух. Урожай зависит только от уровня агрокультуры».
Глупости так глупости. Для старух так для старух. Агрокультуры так агрокультуры.
Но с тех пор на этом поле не вызревало уже ничего: ни рожь, ни ячмень, ни пшеница - все не угадывали с почвой, сроками, семенами и удобрениями, а если и угадывали, то случались поздние заморозки, град или еще что-нибудь непредвиденное, напоминавшее о том, кто здесь Хозяин.
Так что Европу нам завалить не удалось. Да и Америке не перепало.

 

Posted: 1/12/2014 - 2 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 РЕЦЕПТ ХОРОШЕГО ДНЯ!:)
Берём день и хорошо очищаем его от зависти, ненависти, огорчений, жадности, упрямства, эгоизма, равнодушия.
Добавляем три полные (с верхом) ложки оптимизма, большую горсть веры, ложечку терпения, несколько зёрен терпимости, и, наконец, щепотку вежливости и порядочности по отношению ко всем людям.
Всю получившуюся смесь заливаем сверху любовью.
Теперь, когда блюдо готово, украшаем его лепестками цветов доброты и внимания.
Подавать ежедневно с гарниром из тёплых слов и сердечных улыбок, согревающих сердце и душу.
Приятного аппетита! Удачного дня!

ДРУГОЙ ВАРИАНТ этого РЕЦЕПТА:
Берём свежий день, хорошо очищаем
От зависти, жадности и равнодушия,
От эгоизма, упрямства, бездушия,
Ненависть тоже мы всю убираем.
Теперь в этот чистенький день добавляем:
Три ложки улыбок, большую горсть веры
И оптимизма побольше (без меры),
Добавим терпенья щепотку-другую,
Порядочность, вежливость – рекомендую!
Когда ваше блюдо почти уж готово,
Обильно полейте огромной Любовью,
Украсьте вниманием и добротой,
Чтоб блюдо манило к себе красотой!
Гарнир приготовьте, да погорячей,
Из греющих душу, сердечных речей.
Сверху заботы кусочек потрите,
С нежностью блюдо своё осмотрите,
И подавайте его каждый день!
Поверьте, откушать всем будет не лень!

РЕЦЕПТ ОТ ГРЕХА:
– Нарой корней послушания;
– собери цветов душевной чистоты;
– нарви листьев терпения;
– собери плодов нелицемерия;
– не упивайся вином прелюбодеяния;
– всё это иссуши постом воздержания;
– вложи в кастрюлю добрых дел;
– добавь слёзы покаяния;
– посоли солью братолюбия;
– добавь щедрот милостыни;
– во всё это положи порошок смирения;
– и коленопреклонения;
– принимай по три ложки в день страха Божия;
– одевайся в одежду праведности;
– не входи в пустословие,
а то простудишься и заболеешь грехом опять.


ПРОСЬБЫ К БОГУ!
Я просила Бога забрать мою гордыню,
И Бог ответил мне - нет.
Он сказал, что гордыню не забирают -
от нее отрекаются.
Я просила Бога даровать мне терпение,
И Бог сказал - нет.
Он сказал, что терпение появляется в результате
испытаний - его не дают, а заслуживают.
Я просила Бога подарить мне счастье,
И Бог сказал - нет.
Он сказал, что дает благословение,
А буду ли я счастлива, или нет - зависит от меня.
Я просила Бога уберечь меня от боли,
И Бог сказал - нет.
Он сказал, что страдания отворачивают человека от
мирских забот и приводят к Нему.
Я просила Бога, чтобы дух мой рос,
И Бог сказал - нет.
Он сказал, что дух должен вырасти сам.
Я просила Бога научить меня любить всех людей,
Так, как Он любит меня.
Наконец, сказал Господь, ты поняла, что нужно просить.
Я просила - и Бог послал мне испытания, чтобы закалить
меня.
Я просила мудрости - и Бог послал мне проблемы,
Над которыми нужно ломать голову.
Я просила мужества - и Бог послал мне опасности.
Я просила любви - и Бог послал несчастных, которые
Нуждаются в моей помощи.
Я просила благ - и Бог дал мне возможности.
Я не получила ничего из того, что хотела -
Я получила все, что мне было НУЖНО!
Бог услышал мои молитвы.
 

Posted: 30/11/2014 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

«Прощеное воскресенье» - рассказ священника Александра Дьяченко

 

«Прощеное воскресенье»

 

 

У меня есть хороший товарищ, он такой же священник, как и я. В семье у них было трое братьев, а воспитывала их мама одна. Старший из них, потом уехал в Питер, и там погиб, несчастный случай. Младший брат спился и умер оттого, что никто ему вовремя не дал опохмелиться, а средний, пройдя тяжелейшим путем очищения, стал служить у престола Божиего... Вот он мне и рассказывал...

 

Однажды, отслужив воскресную Литургию, он, пока в трапезной накрывали обед, сел в кресло и, как говорит, немного задремал. Видит, стоит перед ним его младший брат. Батюшка в тот момент ещё ничего не знал о его смерти...
 
А накануне тот, у себя на родине, зашел в кафе, попросил ему налить, а заплатить было нечем. Ему отказали, он сел на стул, и здесь же в кафе умер... И ему было всего 26 лет...
 
Так вот, младший брат спрашивает:
- Брат, что со мной происходит? Я не могу ни с кем заговорить. Меня никто не видит, не слышит, дотрагиваюсь до людей, а они не чувствуют. Я все время один. Что со мной, брат?
Я его в ответ спрашиваю, - говорит батюшка:
- А ты часом не помер?
- Помер? А что же мне тогда делать? - недоумевает младший брат, - идти на кладбище?
- Нет, иди пока домой...
 
- Я очнулся, - продолжал батюшка, - или, лучше сказать, пришел в себя, это не было сном в полном понимании, - скорее какая-то полудрёма. Немедленно связался с матерью, и та подтвердила, что в то воскресенье был уже девятый день со дня смерти младшего брата. Сама, будучи женщиной неверующей, она не стала тревожить сына священника, расстраивать его.
 
- Ты подумай! - говорил он мне. - Брат девять дней не понимал, что умер. И там никому до него не было дела, он никому не был нужен!

 
Явления из мира умерших в мир пока еще живых - дело, хотя и редкое, но вполне обыденное...

 
Так и у нас, жил в поселке человек по имени Иван Григорьевич. Мы с ним прожили в одном доме наверно лет пятнадцать. Был он в своё время начальником среднего уровня, со мной знакомства не поддерживал, но знаю, что наблюдал со стороны. Посмеивался над моим приходом в Церковь, а уж как я стал священником, встречая меня, откровенно смеялся...
Нет пророка в своем отечестве! Нет, и не будет...

Знаю, что охоч был мужик до женского пола, жена даже одно время уходила от него, но потом родили девочку, плод их примирения, и семья сохранилась. Правда, со временем девочка подросла и повела не очень хороший образ жизни. А потом, когда к нам пришли наркотики, в зависимость от них тогда попали многие, и та девочка, к сожалению, тоже.

Выйдя на пенсию, Иван Григорьевич остепенился постоянно ездил велосипедом на дачу, и стал на удивление заботливым семьянином. Узнав, что неизлечимо болен, постарался сделать дома посильный ремонт, починил сантехнику и умер на руках у жены. Заносить его тело в храм он не велел, но на заочное отпевание согласился. Тронуло то, что, уходя, человек заботился о своих близких. Меня не обижали его насмешки в прошлом, и я совершал все, что мог в его память, - с добрым чувством на сердце.

Окончилось время заказанного по нему сорокоуста, и я забыл о нём...

 
Прошло не более трех месяцев после его кончины, и наступало время начала Великого Поста. В день Прощеного воскресения, уже перед тем, как мне окончательно проснуться рано утром на Литургию, я увидел Ивана Григорьевича...

Он стоял передо мной одетый в свою обычную одежду, в которой ездил на дачу. И хотя все пуговки на пиджаке и рубашке были у него на месте и застёгнуты, а на голове была неизменная фетровая коричневого цвета шляпа, но что-то придавало его внешнему виду жалкое состояние. Я пригляделся, и увидел, что вся его одежда была по краям обтрепана, и рубашка, и пиджак, а шляпа, так ту, словно сильно побило молью. Его щеки, прежде всегда старательно выбритые, покрылись черно-белой старческой щетиной...

Он стоял передо мной, слегка согнувшись, и не смотрел мне в лицо, но я мог видеть его глаза. Такие глаза раньше я видел только на фотографиях узников фашистских концлагерей, что случайно попадали в объектив фотокамер. Отчаяние и никакой надежды...

- Иван Григорьевич? - спросил я, - почему у тебя такой жалкий вид? Почему ты такой оборванный, небритый? Неужели твоя Валентина Ивановна перестала следить за тобой?

Его лицо скривилось, словно от боли, и он заплакал как ребенок, плакал и кричал, но я его голоса не слышал. Понимал, что кричит, но что кричит, - не слышал. По-моему, Серафим Роуз писал о чем-то подобном. Не каждому, приходящему к нам оттуда, дозволяется говорить с нами...

И вот, Иван Григорьевич пришел на Прощеное воскресенье и просил прощения.

После службы, на которой с особым чувством поминал несчастного Ивана Григорьевича, я просил верующих передать Валентине Ивановне, его вдове, чтобы та нашла меня. О человеке никто не молился, его забыли, это понималось в его глазах, и в его немом крике...

 
Помню, как Валентина Ивановна, сама на то время уже больная женщина, придя в храм, сидела на скамеечке и ждала меня. Я вышел из алтаря, и мы вместе сидели и долго беседовали. Рассказал о своём видении и спросил её, молится ли она о покойном супруге? В храме я её раньше не встречал, но она могла бы молиться и дома, уж во всяком случае, ничто ей не мешало читать по нему Псалтирь.

Женщина сидела молча, теребила руками носовой платочек и слушала меня. Когда я закончил свой монолог, она ещё немного помолчала, а потом, словно собравшись с силами, говорит мне:
- А ты знаешь, батюшка, какой это был гад?

Вот именно так, этим словом, она и назвала своего бывшего мужа.
- То, что он изменял мне, я уже простила ему и никогда не вспоминала, тем более, что наша дочь родилась, как знак примирения и прощения. Но есть то, что я не могу ему простить, как не пытаюсь...

С нами семнадцать лет жила моя мама. Она всю свою жизнь проработала в колхозе, в Белоруссии. Вырастила нас пятерых, оставшихся сиротами после гибели на фронте отца. Те, кто работал в колхозах, практически не получили никакой пенсии, всего несколько рублей. Так вышло, что мама должна была жить с нами. Батюшка, ты не поверишь, но все семнадцать лет, не было ни одного дня, когда бы мы, садясь за стол, не услышали бы его дежурную фразу:
- Мать, цени, что твой зять кормит тебя, ты ведь нищенка, и если бы не я, ты бы сейчас побиралась где-нибудь, или жила в доме для престарелых!

Мама была человеком глубоко верующим, она смирялась и постоянно молилась о нас. А он, видя, что бабушка большую часть времени проводит в молитве, и здесь доставал её:
- Не твой Бог, а я кормлю тебя. Значит, на меня ты и должна молиться, а не на свои иконы!
Такая у него была любимая шутка.

Незадолго до своей кончины мама попросила меня набрать ей множество самых разных лоскутков материи. И из них она по своей деревенской технологии стала шить лоскутное одеяло. Когда муж спросил мать, что, мол, она делает, та ответила, что шьёт ему подарок от себя на старость. Все время, пока мама шила это одеяло, он потешался над ней, и говорил, что в состоянии купить себе любое самое дорогое и теплое одеяло.

Но, батюшка, последние пять лет своей жизни он мог согреться только под мамиными лоскутками, никакое другое одеяло, даже пуховое, не могло их ему заменить...

 
Не знаю, молилась ли Валентина Ивановна, как я её просил? Больше её я не встречал. А увидел лишь месяцев через восемь в её же доме, на столе, лежащей в гробу. На отпевании присутствовала только одна дочь, её старший брат к этому времени уже практически спился...

Помню, как я хотел донести до молодой женщины, то, о чем говорил с её покойной матерью, просил молиться о родителях, приходить, хотя бы иногда, в храм. Говорил и понимал, что слов моих она не слышит...

В храме их дочь с того времени я не видел, а через полгода к нам пришла её подруга, такая же несчастная наркоманка, и заказала уже по ней заочное отпевание. Когда подруга выходила из храма, то повернулась к нам и сказала: «Я - следующая»...

Правда, прошло уже несколько лет с описываемых мною событий, а она все ещё (слава Богу!) жива. Всякий раз, пересекаясь с ней на улице, вспоминаю те её слова, а скорее их интонацию фатальной безнадёги...

 
Сейчас на кладбище кто-то поставил памятники над всеми тремя могилками, вряд ли это сын, он уже "не человек", скорее его бывшая жена. Она давно ушла от мужа-пьяницы, воспитывает от него двоих детей: мальчика и девочку. Мальчик, правда, говорят, уже подсел на иглу, но девочка ещё хорошая, и мы надеемся, что может быть, в ней и проявится прабабушкино благочестие... Дай Бог! Но только ни маму, ни девочку мы у нас в храме ещё ни разу не видели...

 
Может, именно обо всем этом тогда так горько, беззвучным криком, и плакал несчастный Иван Григорьевич?

Священник Александр Дьяченко

Posted: 30/11/2014 - 2 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Православная поэзия

             Сны это область обманнаяТемная, вздорная, странная,
горькая, вечно туманная,
В образах ложь непрестанная
Только у детства глазастого
Сны будут чистыми ясными,
а как пойдут согрешения
будут во тьму погружения.
 
Души до снов стали падкими.
Сны ведь бывают и сладкими
Бурными, страшными, гадкими
Душу изводят загадками
 
Их толковать дело скользкое
Сны большей частью бесовские.
От винопития деянья
Душат в ночи сновидения
 
Если сердца не очищены
Страсти для снов станут пищею
Похоти, страхи, мечтания
Главное их содержание.
 
Если душа безохранная
Гости приходят незваные
От теле-видео бдения
В душах живут приведения
 
Многим ну очень уж хочется
Сны принимать как пророчества
Кто в них поверит старательно
В яму падёт обязательно
 
Сны могут быть и от Господа
Только к нам в души нет доступа
Тьма там царит прибезбожная
Плюс философия ложная.
 
Только в единственном случае
может быть польза получена
Сны принимай во внимание
Если зовут к покаянию.
Их исполняй повеления
Если зовут к исправлению
 
Протоиерей Сергей Киселев

 

 

Posted: 30/11/2014 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

«Дахау» - священника Ярослава Шипова, из сборника 2007 года "Райские хутора" - читайте этот рассказ онлайн!

Познакомились мы в читальном зале большого архива: оба запросили одни и те же исторические документы. Соперником оказался немец из бывшей Восточной Германии. Он кое-как изъяснялся по-русски, мы разговорились и, отложив исторические документы, отправились в ближайшее кафе для беседы.

Немец знал всех русских батюшек, служивших сейчас в Германии, называл их по именам и очень обрадовался, когда среди них отыскался один мой знакомый. Затем рассказал о хозяйственных проблемах православных приходов, о ремонте храмов, регентской школе…

Тут уж я говорю: а вы каким, дескать, боком к теме этой прикосновенны? Выясняется, что боком непростым и особенным. Он – историк, занимается изучением гитлеровских концлагерей, а, скажем, в лагерь смерти Дахау ссылали православных священников из Южной Европы. И не только священников, но и высочайших иерархов: например, Сербского Патриарха Гавриила, епископа Николая Велимировича…

Он рассказал, как в недавние времена в Дахау строили православный храм – деревянный, как рядом с ним сажали березки. Там же построили храмы других христианских конфессий и синагогу. Воздвигли общий поминальный крест, у синагоги – менору-семисвечник. Потом, правда, крест пришлось убрать. Менора осталась…

Наши батюшки консультировали его по вопросам, связанным с церковной жизнью заключенного духовенства: ведь в бараках надо было совершать богослужения, причащаться. Писались прошения, их рассматривало лагерное начальство, иногда разрешало, иногда отказывало. Если разрешало, выставлялись какие-то требования… И все это на бумагах – с подписями, печатями, резолюциями, с точным указанием времени. Немец рассказал, что и на расстрельных актах время указывалось в высшей степени пунктуально: выстрел произведен во столько-то часов столько-то минут – подпись офицера, смерть наступила через столько-то минут – подпись врача.

Так же обстоятельно заполнялись в Дахау анкеты – был даже вопрос о вероисповедании. Скрывать что-либо не имело смысла – все одно смерть. Немецкий историк сказал, что через его руки прошли тысячи дел:подавляющее большинство заключенных – советские офицеры. Почти все они – православные, иногда – мусульмане, никаких других – не было. «Других – не было», – внятно повторил он, и между прочим заметил, что войну эту выиграло последнее поколение крещеных русских людей. Потом крестить практически перестали, и все последующие баталии заканчивались не столь впечатляюще.

Тут мы и расстались: допив кофе, он снова пошел в архив – я почтительно уступил ему право на исторические документы.

Posted: 30/11/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

Рассказ «Три рыбы от святителя Николая». Ярослав Шипов, священник. Сборник рассказов "Райские хутора", Москва, 2007

Батюшка Михаил, немолодой сельский священник, отправился ловить рыбу. Река еще после паводка не вошла в свои берега, клева не было, но батюшкой руководило чувство долга, которое, впрочем, руководило им всегда. Однако в последние дни это чувство сугубо обострилось. Приближался праздник Троицы, особо почитаемый в здешних краях, а значит - с обязательными рыбными пирогами, но в деревне, где проживал священник, ни одного рыбака не осталось. А ему никак не хотелось оставить соседей без праздничного пирога. Вот и пришлось - взять удочку и спуститься к реке.
Надо отметить, что дело происходило двадцать второго мая, то есть на Николин день, когда батюшка уже отслужил литургию и вернулся домой.

Подойдя к воде, он перво-наперво осенил себя крестным знамением, а потом обратился к святителю Николаю, архиепископу Мир Ликийских, чудотворцу. Обратился не вслух, а мысленно.
Мол, так и так, я, дескать, понимаю, что рыба сейчас не клюет и клевать не может. Но мне до крайности необходимы две рыбешки: для директора школы Петра Александровича и для Евстолии. Только две! Петр Александрович, хоть он в церковь не ходит, мужик неплохой, понимающий - это ведь он разрешил преподавать мне Закон Божий, а районные власти препятствовали, мешали... Опять же зимой: вечерами, бывает, выйдем на улицу, поговорим, и котишки наши рядом сидят - присутствуют. Мой Барсик с его Мурочкой очень дружен.

Ну вот. А в прошлый сенокос сын Петра Александровича - Александр Петрович - утонул: от жары перегрелся, нырнул в речку - сердце и обмерло. Река-то у нас все лето холодная. Молодой парень был - тридцать лет, тоже в школе работал: учителем физики. Трое ребятишек осталось.

Я его под отцовы именины как раз отпевал - под праздник Петра и Павла. Говорят, в прежние времена до Петрова дня не косили, но тогда, может, климат нормальный был? А теперь - не пойми чего. Петр Александрович с детства погодный журнал ведет - полвека уже, и получается, что нынешняя погода никакому пониманию не поддается.

И вот, думаю, сядут они всей семьею за праздничный стол, а рыбного пирога нет. Всегда рыбник был, и вдруг не стало. Петру Александровичу самому теперь не словить: болеет он сильно. В этом году даже к реке не спускался.

Излагая таким образом свой интерес, отец Михаил между тем забросил удочку м всматривался в поплавок. Поплавок не шевелился. Спохватившись, батюшка спешно добавил, что семья у директора школы не маленькая: супруга, дочка с мужем, сноха, трое внуков, - стало быть, и рыбник нужен большой, чтоб всем хватило. И, надеясь на понимание, попросил у святителя Николая помолиться пред Господом за недостойного иеромонаха Михаила.

Тут поплавок резко ушел под воду, батюшка подсек и вытянул на берег щуку: впервые в жизни ему довелось поймать на червяка, да еще у самого берега, такую большую щуку. Леска не выдержала и оборвалась - хорошо, что рыбина была уже на земле. Он поблагодарил Господа, связал леску и снова забросил удочку. После чего стал рассказывать про соседку Евстолию.

Про то, что она недавно овдовела, что покойный муж ее - дед Сережа - во время войны был подводником. Последнее обстоятельство отец Михаил повторил и даже сделал небольшую паузу, намекая этими знаками, что рассчитывает на особое расположение святителя Николая к морякам. Сообщил, что на службу Евстолия ходит каждый воскресный день и всякий раз приносит березовое полешко для отопления. Такая вот лепта вдовицы. Раньше-то дед Сережа ставил на реке сеточку, а теперь Евстолия может без пирога остаться. В связи с ее одиночеством и малой комплекцией батюшка и рыбку просил некрупную. Только одну!

Попалась плотвица граммов до шестисот: из такой выходит сочнейший пирог классического размера.
Еще раз поблагодарив Господа, а затем и святителя Николая за его скорую отзывчивость на молитвы, батюшка смотал удочку и пошел домой.

Все, что происходило до сей минуты, едва ли удивит верующего человека: по молитвам, известно, и не такое случается, - самое интересное началось именно теперь. Отец Михаил вдруг остановился и в полном смятении произнес: "Господи, прости меня, грешного: про Анну Васильевну позабыл!".

Его охватило чувство обжигающего стыда: просил две рыбы, две получил, и после этого начинает молиться еще об одной? Ну, конечно же, срам! "Господи, аще можешь, прости!" - повторял он. В стенаниях вернулся к реке, но забрасывать удочку не спешил, посчитав это безумной дерзостью. Сначала следовало объясниться. И опять мысленно: мол, так и так, нужна третья рыба. Анна Васильевна, конечно, превеликая стерва! Тут отец Михаил испуганно обернулся - не слышал ли кто его бранной и осудительной мысли? Но рядом никого не было.
Занимательно, что святителя Николая, которому, собственно, и направлялось умственное послание, батюшка при этом нисколечко не забоялся. И затем рассказал, как старуха распускает про него всякие слухи, как не дает пользоваться своим колодцем - ближайшим к дому священника, и потому приходится ходить с ведрами чуть не за тридевять земель. Но это все - ерунда, признавал батюшка: слухи и сплетни для нас - вроде как ордена и медали, путешествия с ведрами - гимнастика. Главное - у Анны Васильевны отец священником был, да в лихие годы умучен.
Батюшку Михаила смущала будущая встреча с ним. Действительно, встретятся ТАМ, а протоиерей Василий и спросит: что ж ты - не мог моей дочери рыбешки для пирога изловить? Так что, - продолжал рассуждения отец Михаил, хоть она и пакостница, но рыбешку надо поймать: может, это последний пирог в ее жизни. А что вредная, дескать, - не ее вина: сколько она с малых лет за отца-священника претерпела! И попросил ну хоть самую малюсенькую рыбешку. Клюнул какой-то подлещичек - на небольшой пирожок. Отец Михаил сказал:"Все, все, виноват, ухожу", - и без остановки в деревню.

Весть об успешной рыбалке облетела округу, народ побежал к реке. Ловили день, ловили другой - все впустую. Решили, что священник поймал случайно, по недоразумению, и успокоились.

Posted: 30/11/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

Рассказ «Доктор философии». Ярослав Шипов, священник. Сборник рассказов "Отказываться не вправе", Москва, 2000. Читайте онлайн!

После службы - а дело происходило в Москве - отправился освящать квартиру. Пригласили две прихожанки. Незадолго до этого я же и крестил их: сорокалетнюю маму и тринадцатилетнюю дочку, и тогда еще они повели разговор об освящении своего жилища, страдающего от духов нечистых: по ночам кто-то там плакал, стенал, смеялся... А еще предупреждали меня, что бабушка у них - воинствующая безбожница, всю жизнь преподавала философию, профессор, доктор наук. Жили они втроем. Дед - партийный работник - давно умер, а отец девочки давно оставил семью.

Приехали мы к массивному тяжеловесному дому, из тех, что именуются сталинскими, поднялись в просторную квартиру, и я занялся своим делом. Причем, пока совершались соответствующие приготовления и читались молитвы, бабушки видно не было, лишь потом, когда я пошел кропить пятикомнатные хоромы, она обнаружилась в рабочем кресле хозяина: высунувшись из за высокой спинки, сказала: "Здрасьте", - и снова исчезла. Завершив освящение, я выпил чашку крепкого чая, предложенного хозяйкой, и уже одевался в прихожей, когда появилась бабушка, чтобы, наверное, попрощаться со мною.

Событие могло бы закончиться, не выходя за рамки рутинной обыденности, когда бы прихожанки мои не обратились к старухе с призывом принять крещение: мол, болеешь часто, да и годы преклонные... И тут произошел разговор, который можно посчитать просто забавным или анекдотическим даже. Однако по внимательном рассмотрении всякий желающий способен углядеть за словами старушки глубинный смысл. А то и вовсе - заглянуть в бездну...

- Мы - духовные антиподы, - сказала старуха, указывая на меня, - то есть противники и даже враги...
- Последние восемьдесят лет? - спросила девочка.
- Последние две тысячи лет, - отвечала старуха с гордостью, - и я не буду изменять вере своих отцов.
- В Маркса и Ленина? - насмешливо поинтересовалась внучка, намекая, наверное, на то, что и с верою своих предков - похоже, иудейскою - бабулька была не сильно знакома.
- Это тоже наши люди, - спокойно возразила старуха.
- А апостолы? - вежливо заметила ее дочь.
- Они изменили крови: наши учат брать, а эти учили отдавать.
- А Христос? - поинтересовалась девочка.
- Ха! - махнула она рукой. - Этот нам вообще чужой. Он - Сын Божий.

Тут дочка с внучкой натурально изумились тому, что воинствующая безбожница проявила вдруг некую религиозную убежденность.
- Я всегда знала все то, что следует знать, но всегда говорила только то, что следует говорить, - внятно произнесла старуха.
- А чего ж ты в своем Израиле не осталась, раз уж ты такая правоверная иудейка? - набросились на нее дочка с внучкой.
- Там невозможно жить, - обратилась старуха ко мне, словно ища понимания, - там ведь одни евреи - это невыносимо...
- Ну и логика у тебя, бабуль! - изумилась девочка. - И ты с такой логикой сорок лет студентов учила?!
- Да - логика, да - профессор, да - доктор философских наук, а что?.. Что, я вас спрашиваю?.. Теперь будем уезжать не в Израиль, а в Америку.
- Зачем еще? - спросила женщина.
- Как - зачем? И она еще спрашивает - зачем? - старуха снова обратилась ко мне: - От погромов!

Дочка с внучкой стали возмущаться, однако из множества возражений бабушка приняла лишь одно: "Да у них на погромы и денег нет".
- Нет, - эхом согласилась она и тут же энергично воскликнула: - Наши дадут им денег, и начнутся погромы! Что мы будем делать тогда?
- Спрячемся у батюшки, - отвечала дочь, утомившаяся от бесплодного разговора.
- А вдруг места не хватит, у него ведь могут найтись люди и поближе нас.
- Вот и крестись давай, чтобы оказаться поближе! - внучка рассмеялась.
- А кто у него дома есть? Кто будет нас защищать? Кто...
- Сам батюшка и будет, - оборвала ее женщина.
- Но он же, - задумчиво проговорила старуха, - он же уйдет на погром...

С тех пор покой этой квартиры не нарушался ни загадочным плачем, ни пугающим ночным хохотом. Бабушка, напротив, стала чувствовать себя крайне неважно: она жаловалась, что ее изнутри кто-то "крутит", "корежит", а однажды с ней случился припадок вроде эпилептического, хотя никаких намеков на падучую медики не обнаружили.

В конце концов, она не выдержала и эмигрировала за океан.

 

Posted: 25/08/2014 - 3 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 Двенадцать добрых дел.

Правда - от смерти избавляет

Любовь - с нею Бог пребывает

Чистота - к Богу приводит

Труды - телу честь и душе спасение

Послушание - скорый путь ко спасению

Смирение - его же сатана трепещет

Воздержание - ему же несть заповеди

Не осуждение - без труда спасение

Рассуждение - выше всех добродетелей

Покаяние - радость Богу и ангелам

Молитва с постом - с Богом соединяет

Милость - самого Бога дело.

 

Схиигумен Савва


Основа спасения

Двенадцать добрых дел

ПРАВДА
от смерти избавляет

ЛЮБОВЬ
идеже любовь, там Бог

ЧИСТОТА
к Богу приводит

ТРУД
телу честь и душе спасение

ПОСЛУШАНИЕ
скорый путь ко спасению

СМИРЕНИЕ
его же сам сатана трепещет

ВОЗДЕРЖАНИЕ
ему же несть заповеди

НЕОСУЖДЕНИЕ
без труда спасение

РАССУЖДЕНИЕ
выше всех добродетелей

ПОКАЯНИЕ
радость Богу и ангелам

МОЛИТВА С ПОСТОМ
с Богом соединяют

МИЛОСТЬ
Самого Бога дело

Posted: 10/08/2014 - 3 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 +++

Рассказали из прошлой истории. Ослепший попросил странника принести воды из Иордана. Умоюсь, говорит, и прозрею.

Странник забыл про воду и когда уже подошел к дому ослепшего, вспомнил. Недолго думая, зачерпнул воды из обыкновенной реки, близ протекающей. Принес, слепой умылся и прозрел.

— Как так? — закричал странник, — это не из Иордана, а отсюда из реки.

— А мне безразлично теперь, — сказал слепой. — Я зрячий.

+++

Posted: 10/08/2014 - 2 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

+++

Есть уверенность и есть самоуверенность. Уверенность: Бог все может, но я сам должен раскаяться, избавиться от грехов, тогда меня ждет спасение.

Самоуверенность: я спасен верой во Христа, и раскаяние мое ни при чем, не нужно. Здесь нет соединения Божьей и человеческой воли, нет гармонии, нет богочеловеческого строительства, такие не признают Боговоплощения.

+++

Был в чудной семье, предки — старообрядцы. Крепкие нравы, все — кажется, партийные. Удивительно любят Россию, христиански настроенные.

Оба, муж и жена, попадали в катастрофу. У жены нога лежала отдельно. Она сказала, что все время слышала, как кто-то рядом с ней читал Библию.

Поправились, оба верующие.

Posted: 10/08/2014 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 С. Кабаново, Успение Божией Матери. Моя супруга была поражена, что все в храм шли с цветами.

Оказалось, что когда Плащаницу обносили вокруг храма, весь путь устлан цветами. Это очень её

поразило. Таков здесь обычай.

+++

Posted: 10/08/2014 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

Часть II. В поисках жемчуга. Записки купца

Еще подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, нашед одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил её. Мф. 13, 45-46

Еще ночь не разодралась, еще ножнщы лучей
не взрезали её плотного полога.
Я отправлюсь в путь за жемчугом,
благослови, Бог.

Из тетради первой

Сегодня по дороге, когда мы с женщиной шли причащать её крестную, она мне рассказала: «Я была на войне, служила в Аэрофлоте. Когда уже освободилась, мой брат, тоже военный, приехал домой, он как-то заговорил с матерью, что нет Бога. Я задумалась об этом и, ложась спать, попросила Бога: если есть Ты, покажись мне. И вот увидела сон: на облаках Христос и над Ним сияющий венец. И Он благословил меня. С того времени я надела крестик, стала веровать и ходить в храм. Но я здесь ничего не понимала. И вот как-то, когда пели, я подумала: люди поют, а я недостойна, ничего не знаю. В эту ночь я увидела сон. Слышу пение и голос ко мне: — Пой с нами, раба Божия».

Женщина на вид с отпечатком войны, эти лица сразу узнаешь по угрюмому виду. Болеет, сердце не в порядке — одышка.

+++

У нас могут быть те же средства, что и у других. У других эти средства оказались ничего не стоящими, но надо знать, что у них эти средства были сами по себе, а у нас они с Богом и должны выиграть победу.

Не в средствах дело, а в Боге. Средства — это только та форма, через которую должна проявиться наша личность. Не средства, а Бог. Не мы, а Бог.

Начинай делать. Какие бы ни были у тебя средства, верь в победу. Даже внешне, если и потерпишь поражение. С Богом и поражение окажется победой. Невозможного Богу нет, и — все могу и я об укрепляющем меня Господе.

+++

Рассказали случай. Евреи побили еврея, который им сказал: — Какого Мессию вы ждете. Он пришел, возьмите Евангелие и прочтите.

Еврей, говорят, был пожилой.

+++

До тех пор, пока на Руси будет стоять хоть один храм, пусть закрытый, полуразрушенный — будет делаться христианское дело. Прочтите в современной литературе, на какие мысли наталкивает разрушенный храм, как взывает к совести и пробуждает лучшие чувства. Например, Шукшин «Крепкий мужик».

Даже пока идет борьба веры с неверием, или даже хотя бы наоборот, нельзя считать дело потерянным. Было бы движение — значит, есть жизнь, и жизнь не у неверия, а у веры, ибо неверие — это мертвец. Все хорошо, что есть, да будет благословенно имя Божие от ныне и до века. Эти слова не для самоуспокоения, а для ободрения: нам всем нужно делать во имя Христово.

+++

 

 

Posted: 10/08/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 Женщина стоит в храме и все время повторяет: — Христос воскресе...

Другой, рядом стоявший с ней, видимо надоело ему, сказал:

— Да перестань ты.

Женщина повернулась в его сторону и невозмутимо повторила с светлой улыбкой: — Христос воскресе, Христос воскресе...

+++

Пришла женщина для беседы, художница, на вид выглядевшая очень солидно и интеллигентно. Она слышала обо мне по радио, её поразили слова, что государство не имеет право вмешиваться в церковные дела.

— Такому священнику я могла бы поведать свою душу, — решила тогда она.

Она рассказала, что её сын покончил с собой.

— Он был очень хорошим, не мог примириться с современной ложью.

Она, чтобы, успокоить свою душу, стала писать ему письма на тот свет, в то время была атеисткой.

Как-то шла она по улице и навстречу ей женщина в ярком пальто с апельсином на ладони. Она несла его очень торжественно, глаза вдохновенные, горящие. Особенно выделялся её апельсин. Поравнявшись с ней, она сказала:

— Твой сын воскрес.

Художница в волнении схватила её за руку:

— Что ты говоришь? Он покончил с собой!

— Я говорю: воскрес, и ты сегодня узнаешь об этом в шесть часов вечера.

Когда в шесть часов вечера она подходила к своему дому, увидела необычайно яркий свет и в окне фигуру Христа.

— Каждую складку Его одежды я запомнила, — говорила она, и с того времени успокоилась, стало ровно у нее на душе.

Сейчас верит в Бога, ездит ко мне в храм, причащается, умиляется на ту молодежь, которая приезжает ко мне.

 
Posted: 10/08/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 1973—1974

Проповедь Миши, одиннадцать лет.

В сегодняшнем Евангелии повествуется о том, как Иисус исцелил одержимого бесами, и сказал ему: «Возвратись в дом свой и расскажи, что сотворил тебе Бог».

И этот человек пошел и стал проповедовать об этом.

Мы все похожи на того человека, грехи одолевают нас. Но Христос сильней бесов и надо только покаяться Ему в своих грехах. Надо стараться, чтобы Господь исцелил нас и тогда идти и проповедовать Истинного Бога другим одержимым, которые сами не хотят исцелиться. Но надо помнить, что за них говорят бесы, которые вошли в них.

Надо давать им лекарство, которое только может их исцелить. Христиане никогда не делают преступлений. Люди же, которые думают, если суд людской не раскрыл их преступлений, никакого иного возмездия за них не будет, часто делают.

Сейчас многое люди стали понимать, что есть Бог, когда хотели доказать совсем противное. Их часто преследуют, но ничто не может удержать человека, который узнал Истинного Бога. Аминь.

6 ноября 1973 года.

Написал после прочтения Евангелия за литургией. Когда я спросил: «Почему мало?», — ответил: «Больше не могу, выдохся».

+++

Несколько лет подряд причащал на дому парализованную женщину, которая все время сидела на стуле, ничего не говорила, на мои вопросы светло улыбалась и качала головой.

Однажды во время Пасхи, таким же образом причастив её, я вдруг услышал, как она отчетливо произнесла:

Христос воскресе из мертвых,

Смертию смерть поправ,

И сущим во гробех

Живот даровав.

 

Я так и ахнул: ничего не говорила и вдруг отчетливо так говорит! Муж, тут же стоявший, сказал: — Кроме этих слов никаких других больше не знает, даже не может произнести собственного имени.

 

 

Posted: 10/08/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 +++

Одна женщина, видимо деревенская, на исповеди говорила, что она грешна и все её ненавидят. Когда умирал её отец, то говорил ей:

— Ты не плачь о том, что тебя обидели, а плачь о тех, кто тебя обидел, — она так и поступает!

+++

Исповедовалась женщина, была во вражде с другой женщиной. Я ей посоветовал класть по три земных поклона со словами: «Господи, примири и соедини, наши сердца». Так делала и теперь все хорошо, но зато стала во вражде с третьей.

— Теперь способ вам известен.

 

+++

Исповедовалась женщина с плачем. Двадцать дней тому назад схоронила мужа. Он пришел к ней во сне и спросил: — Сколько сделала абортов, потому что там спрашивают... Дети наши бесприютные, всем дают подарки, а нашим ничего не дают. Абортов делала десять, а, может быть, и больше, не помнит точно.

+++

 

Posted: 10/08/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

На скрещеньи дорог Христос

 

 

 

 «Господь наказывает, но Он же и перевязывает раны», — очень понравившееся выражение одной женщины».

 

+++

Молитва простой крестьянки, которая приходила ко мне за советом, как ей молиться.

Спаси, Господи, и помилуй!

О здравии болящих /имена их/ и всем им прости согрешения, вольные и невольные, даруй им здравие, души спасение, силы и терпения, телесного выздоровления.

Упокой, Господи, и помилуй!

Упокой, Господи, родителей моих во Царствии Твоем.

Во успении вечный покой подай всем помершим и прости согрешения, вольные и невольные, даруй им Царствие и причастие вечных Твоих благ.

Помяни, Господи, в вере, надежде воскресения прежде отшедших отец и братии зде лежащих и повсюду православных христиан, и со святыми упокой, где просияет свет лица Твоего, и нас помилуй, яко благ и человеколюбец.

После молитвы о себе.

Господи, матушка Царица Небесная, прими недостойную молитву мою, раскрой сердце, вразуми благой мыслью и просвети ум, Господи.

 +++

Один случай из моей жизни. Я пас телят, прилег на траве и задремал. Просыпаюсь, а надо мной, как будто собрались Ангелы, ангельский собор, и поют песнь: «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче. Утреннеет бо дух мой ко храму святому Твоему, храм носяй телесный весь осквернен; но яко Щедр, очисти благоутробною Твоею милостию».

Долгое время я этих слов потом не мог произнести даже мысленно без слез, и сейчас они меня глубоко волнуют и умиляют.

Было твердое сознание, что Ангелы заботятся о моем спасении, и это меня радовало. Бог знает, не потому ли я рукоположен во священника на Архистратига Михаила, собор Ангелов, чтобы быть свидетелем покаяния и других. «Се, чадо, Христос невидимо стоит... Аз же точию свидетель есмь, да свидетельствую перед Ним, вся, елика речеши мне...»

Господи, помоги всем, у кого я принял исповедь, прости нам наши согрешения.

+++


 

— Его можно без исповеди, — указываю я на мальчика.

— Батюшка, вы его хотя благословите, — говорит она серьезно.

Я благословил, и он кротко отошел в сторону.

— Ну, какие у тебя грехи? — спрашиваю я у девочки.

— Батюшка, нас в школе заставляют надевать пионерский галстук, это ж грех? — спрашивает она у меня.

Я молчу, она, не дождавшись ответа, продолжает:

— Ну, мы сначала с мамой освятили галстук, потом я его надела.

— А мама где работает?

— Лежит парализованной.

Эта девочка рассуждала совершенно по-взрослому. Я стоял и думал: «Огромное государство вооружилось на детей и больных, они не в силах противостать, но вот что они могут: освятить...»

Святи их, Боже, во имя Твое!


Священник Димитрий Дудко

Posted: 10/08/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Притчи

 1Тогда подобно будет Царство Небесное десяти девам, которые, взяв светильники свои, вышли навстречу жениху.

2Из них пять было мудрых и пять неразумных.

3Неразумные, взяв светильники свои, не взяли с собою масла.

4Мудрые же, вместе со светильниками своими, взяли масла в сосудах своих.

5И как жених замедлил, то задремали все и уснули.

6Но в полночь раздался крик: вот, жених идет, выходите навстречу ему.

7Тогда встали все девы те и поправили светильники свои.

8Неразумные же сказали мудрым: дайте нам вашего масла, потому что светильники наши гаснут.

9А мудрые отвечали: чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас, пойдите лучше к продающим и купите себе.

10Когда же пошли они покупать, пришел жених, и готовые вошли с ним на брачный пир, и двери затворились; 

11после приходят и прочие девы, и говорят: Господи! Господи! отвори нам.

12Он же сказал им в ответ: истинно говорю вам: не знаю вас.

13Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий. (Евангелие от Матфея, 25:1-13)

Posted: 10/08/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 1 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 ...там будет плач и скрежет зубов!

Что же делать? Неужели ничего нельзя поправить? Мы лишили жизни своих детей, убили их тело. Но ведь душа бессмертна. И души наших детей живы и мучаются. По свидетельству очевидца, он видел как бы какую-то трубу, из которой торчат детские ручки и ножки, а головы скрыты внутри. На вопрос: почему так? ему ответили: эти дети никогда не видели света, из темноты они перешли во тьму.

Что же делать? Чем помочь нашим деткам?  Как им помочь?  Можно помочь нашим деточкам! Подумайте сами, ведь их убила наша ненависть. Наше нежелание иметь детей: ой, как не вовремя, и дальше какая-нибудь мизерная причина. Чтобы помочь им сейчас, прежде всего их надо полюбить. Понять, что они тоже наши деточки, хоть мы их никогда не видели, и не нянчились с ними, и не заботились о них! Но они живут в той жизни, куда мы тоже, каждый в свое время, придем. Надо молиться о них, просить Господа и Пресвятую Богородицу помиловать их и окрестить, дать им жизнь в Царстве Божием! Надо просить святого Пророка, Предтечу и Крестителя Господня Иоанна молиться о наших детках! Господь милосерд и помилует их, но надо попросить Его об этом! Если есть возможность, хорошо бы сделать пожертвование в храм или многодетным семьям или просто нуждающимся, где есть дети, и просить Господа принять эту милостину во спасение душ убиенных чад!

Помоги нам, Господи, вымолить души наших убиенных младенцев и помилуй нас! Пресвятая Богородице, спаси наших деточек, убиенных и погибших во утробе и нас, грешных, помилуй! Святый Пророче, Предтече и Крестителю Господень Иоанне, Моли Бога о наших деточках. Окрести их во Царствии Божием и умоли Господа даровать нам прощение за наш тягчайший грех детоубийства! Святые убиенные младенцы Вифлиемские, молите Бога о наших деточках, убиенных и погибших во утробе!

 

 

Posted: 10/08/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 Есть только два вида людей – те, кто говорит Богу: «Да будет воля Твоя», и те, кому Бог говорит: «Да будет твоя воля». Присутствия Божия можно не замечать; уйти от него нельзя.

Клайв Льюис

– Что меняется в человеке, когда он приходит к вере? 
– Я думаю, все наоборот: человек приходит к вере, когда в нем что-то изменяется. Изменение – это и есть причина прихода к вере. Человек несовершенен, в разной степени, и склонен многое себе прощать. Верующий человек всегда знает дистанцию между тем, как надо жить, и тем, как он живет.
– В Вас лично что изменилось? 
– Я почувствовал, что есть некая внутренняя опора. Вся конструкция жизни, взглядов на мир зиждется на какой-то твердой, ясной, несдвигаемой базе. Причем не только с человеческой точки зрения, но и с мировоззренческой – политической, исторической... Понимаешь, что есть у жизни какое-то прочное основание. 
М. Леонтьев

Весьма заманчивая ложь полагать, что человек хозяин судьбы, что он распоряжается своей жизнью без чьей-либо помощи, не служа ничему большему, чем он сам.
Дж. Миллер

Posted: 10/08/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Притчи

 13Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий.

14Ибо Он поступит, как человек, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение свое: 

15и одному дал он пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе; и тотчас отправился.

16Получивший пять талантов пошел, употребил их в дело и приобрел другие пять талантов; 

17точно так же и получивший два таланта приобрел другие два;

18получивший же один талант пошел и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего.

19По долгом времени, приходит господин рабов тех и требует у них отчета.

20И, подойдя, получивший пять талантов принес другие пять талантов и говорит: господин! пять талантов ты дал мне; вот, другие пять талантов я приобрел на них.

21Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего.

22Подошел также и получивший два таланта и сказал: господин! два таланта ты дал мне; вот, другие два таланта я приобрел на них.

23Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего.

24Подошел и получивший один талант и сказал: господин! я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпа'л,

25и, убоявшись, пошел и скрыл талант твой в земле; вот тебе твое.

26Господин же его сказал ему в ответ: лукавый раб и ленивый! ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпа'л; 

27посему надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью;

28итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов, 

29ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то', что' имеет; 

30а негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов. Сказав сие, возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит! (Евангелие от Матфея, 25:13-26)

 

 

 

 

Posted: 10/08/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Проповеди

 1Выйдя же в день тот из дома, Иисус сел у моря.

2И собралось к Нему множество народа, так что Он вошел в лодку и сел; а весь народ стоял на берегу.

3И поучал их много притчами, говоря: || вот, вышел сеятель сеять; 

4и когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то;

5иное упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока.

6Когда же взошло солнце, увяло, и, как не имело корня, засохло;

7иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его; 

8иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать.

9Кто имеет уши слышать, да слышит!

Притча о сеятеле
(Евангелие от Матфея 13:3-9,18-23)

 

3 …вышел сеятель сеять;
4 и когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то;
5 иное упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока. 6 Когда же взошло солнце, увяло, и, как не имело корня, засохло;
7 иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его;
8 иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать.
18 …выслушайте значение притчи о сеятеле:
19 ко всякому, слушающему слово о Царствии и не разумеющему, приходит лукавый и похищает посеянное в сердце его – вот кого означает посеянное при дороге.
20 А посеянное на каменистых местах означает того, кто слышит слово и тотчас с радостью принимает его; 21 но не имеет в себе корня и непостоянен: когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняется.
22 А посеянное в тернии означает того, кто слышит слово, но забота века сего и обольщение богатства заглушает слово, и оно бывает бесплодно.
23 Посеянное же на доброй земле означает слышащего слово и разумеющего, который и бывает плодоносен, так что иной приносит плод во сто крат, иной в шестьдесят, а иной в тридцать.

 

Притча о Сеятеле.

Проповедь Антония Сурожского.

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Мы сегодня слышали в Евангелии притчу и можем себе поставить вопрос: что такое притча? Притча - не рассказ, не иллюстрация какой-нибудь мысли, это призыв и можно было бы даже сказать - это вызов нам задумываться над тем, что в ней сказано. Сегодняшняя притча в этом смысле очень ясна. Христос дает четыре образа, которые соответствуют состоянию человеческих душ. Мы слышим слово Божие, слышим его в Евангелии, слышим его в молитве, слышим его даже в своем сердце, когда наша душа, наш ум говорят нам Божию правду. Как мы на это будем реагировать? Образы, которые дает Христос - да, это образы, но они идут гораздо дальше того, что в них сказано. Некоторые слова падают на дорогу. Порой мы слышим новое слово из Евангелия или просто от человека; и в тот момент нам оно кажется хорошим, интересным, но мы заняты другим. И пока мы откладываем время задуматься над ним, приходят другие мысли, которые отнимают от нас даже воспоминание о том, что было услышано. Порой бывает, что слова евангельские или добрые человеческие слова падают в терние, то есть мы их слышим посреди забот, посреди волнений нашей жизни. Мы заняты совсем другим, и как бы издали до нас доходят какие-то святые слова, но они заглушаются шумом этой жизни, и мы не успеваем остановиться на них. Порой бывает, что эти слова падают на каменную почву. Это очень страшно; со мной это раз случилось так страшно, так жутко, что я этого забыть не могу. Я вышел читать Евангелие, то есть произносить перед вами, для себя и для вас слова Самого Христа; и ничего из сказанного Им до меня не дошло. Когда я вернулся в алтарь, я подумал: как могу я сказать проповедь на слова, которые до меня вовсе не дошли, на которые отозвался, как бы говоря Спасителю: «Ты напрасно говоришь. То, что Ты говоришь, меня не касается, мне не интересно!». Представляете себе этот ужас! И я вышел на проповедь и так и сказал. Я сказал честно, что Христос говорил со мной, и всё, что я мог Ему ответить, это: «То, что Ты говоришь мне, мне неинтересно, до души не доходит, даже ума не касается, это для меня просто пустой звук». И мне стало страшно: как я перед Господом могу стоять в молитве церковной, руководить этой молитвой, когда эти слова, Христовы слова, обращенные ко мне лично, остались во мне как бы пустым звуком. И я обратился тогда к верующим (может быть, некоторые из вас это помнят, а может быть, эти мои слова тоже пали в терние и забыты) и сказал: «Подумайте: бывало ли с вами, что вы читали Евангелие, слышали добрые слова, не только в проповеди, но от родных, от друзей, и единственный отзвук, который у вас был, это: "Ох, отстань, мне сейчас не до этого! Я устал, у меня другие заботы, другие мысли, или просто я сейчас не в состоянии даже почувствовать то, что ты мне говоришь - отойди!"?» Случалось ли с кем-нибудь из вас такое страшное? А вместе с этим это то, что Христос описывает в этой притче. Как это страшно! А иногда бывает, что слово падет на добрую почву, то есть коснется нас, ударит нас в самую сердцевину нашей души, и тогда всё изменяется. Так случилось с каждым из апостолов, с каждым из святых, с каждым из грешников, которые в свое время отошли от греха, стали новыми людьми. Подумаем об этом: кто я сегодня? Каменистая почва, которая отбрасывает каждое услышанное слово? Дорога, по которой ходят, ходят, ходят? Или душа моя исполнилась такими заботами, такими тревогами, интересами, что слова Христовы представляют собой только малую долю того, что я слышу, и в сущности, в жизни есть столько более занимательного?.. Боже, какой это ужас! Поэтому мне один священник раз сказал: «Читай Евангелие каждый день, потому что ты будешь меняться с каждым днем. Один раз ты будешь каменистой почвой; другой раз твоя душа будет как бы заполнена тернием, в другой раз придорожная пыль наслоится. А в какой-то день, неожиданно для тебя, эти слова тебя коснутся и окажутся новой жизнью». Подумайте над этим, - об этом говорит притча, которую мы слышали сегодня. Аминь.

Posted: 8/08/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

Судьба моей мамы

Письмо нашей читательницы.

Здравствуйте, уважаемый Антон Евгеньевич!

Однажды вы уже напечатали в газете «Благовест» мое письмо, и хотя писать мне очень трудно, решилась написать вам еще. Ведь в Библии сказано: «Тайну цареву прилично хранить, а о делах Божиих объявлять похвально» (Тов. 12, 7).

Моя мама Вера Ивановна родилась в многодетной крестьянской семье, в Томской губернии. С самого раннего возраста она узнала тяжелый крестьянский труд. В восемь лет она стала учиться в церковноприходской школе. Все ее братья и сестры с восьми лет учились в школе, а когда им исполнялось 12 лет, мальчики шли в батраки, а девочек отвозили в Томск и отдавали в прислуги. Не избежала этой участи и моя мама. Ее старшая сестра попросила хозяйку дома, в котором она жила в прислугах, и маму взяли помощницей кухарки.

Шла Первая мировая война, и у кухарки муж был на фронте. От него часто приходили письма, но кухарка была неграмотная. Моя мама читала ей письма и потом под диктовку писала ответ. Хозяйка всегда приходила на кухню снимать пробу с блюд. Однажды она застала маму и кухарку за написанием письма и очень удивилась:

— Верочка, вы грамотная?

Да, именно так — «Верочка» и на «вы» обращалась хозяйка к девочке-прислуге. Хозяева не разрешали слугам называть их «барин» или «барыня», только по имени-отчеству — Куприян Николаевич и Наталья Францевна. Они были немцы, но уже давно жили в России.

Через несколько дней, вечером, когда вся работа была окончена, Наталья Францевна позвала маму к себе. Она попросила ее сесть на маленькую скамеечку, стоявшую рядом с ее креслом, и попросила… рассказать ей сказки. Когда мама вернулась на кухню, ее стали расспрашивать, зачем хозяйка звала ее. Она ответила:

— Сказки рассказывать…

Слова ее покрыл дружный хохот.

— Ба, хозяевам делать нечего! У них книг вон сколько, читали бы себе, так нет, сказок захотелось!

alt

«Наши мамы прожили тяжелую жизнь, но сохранили веру».

На следующий вечер маму снова позвали в хозяйские покои. Наталья Францевна сказала девочке, что они с мужем решили попросить ее играть с их детьми:

— Раз мы теперь живем в России, наши дети хорошо должны знать русскую культуру и обычаи, — сказала Наталья Францевна. — Это же теперь их Родина. И мы хотим, чтобы они от вас, Верочка, узнавали русские сказки, песни, игры. Узнавали душу русского народа!

Хозяйка позвонила в колокольчик и велела горничной показать маме ее новую комнату. Потом пришла портниха, сняла мерки и сшила маме платье, как у хозяйской дочки. Комната мамы была маленькая, но в ней было окно, кровать, застеленная чистым бельем, небольшой стол и сундук для маминых вещей.

У хозяев были сын и дочь, почти мамины ровесники. Ее комната была рядом с их комнатами, и если ночью детям что-то требовалось, мама выполняла их просьбу. Они вместе играли, и когда рядом не было родителей и гувернеров, дети просили мою будущую маму быть с ними на «ты». Во время трапез, когда не было гостей, моя мама сидела за столом вместе с хозяевами.

Потом наступило тревожное революционное время. Мамины хозяева с детьми уехали в Петербург, где у них был дом, а потом совсем уехали из России. А мама переехала в Новониколаевск (сейчас Новосибирск), работала на табачной фабрике, а потом в типографии Сибирского военного округа. В типографии она познакомилась с моим отцом, вышла за него замуж, и вскоре родилась я.

Родители планировали, что после моего рождения мама возьмет на год отпуск без содержания и будет сидеть со мной. Но Господь рассудил иначе. К нашим соседям привезли из деревни девочку, вся семья которой умерла от голода. Мои родители подумали и взяли ее к себе. В типографии родителям выдавали хороший продуктовый паек, так что они и с соседями делились. Вот соседка и попросила их взять к себе сироту. И мама не стала оставлять работу. Она работала всегда в первую смену, а отец — во вторую. Так они по очереди смотрели за нами.

Но когда мне исполнился год, отец ушел от нас. Мама написала письмо сестре в Иркутск, и вскоре пришел ответ: «Быстро собирайся и приезжай, есть для тебя рабочее место. Будешь поваром в летних лагерях». По окончании летнего сезона нам дали комнату, а мама устроилась в типографию «Ирпечатник». Это была большая артель инвалидов, там было несколько цехов. Инвалиды клеили коробки, стегали одеяла, валяли валенки. У мамы была вторая группа инвалидности из-за болезни сердца.

В Иркутске за городом был детдом. Однажды воспитатели послали тринадцатилетнюю девочку за чем-то в город. Звали ее Нина Самойленко. Дорога в город была безлюдной, мимо кладбища, и когда Нина возвращалась обратно, какой-то негодяй надругался над ней. О случившемся девочка рассказала воспитателям. А они ей сказали: «Ты теперь не девочка, тебе с детьми жить нельзя». И выгнали ее. Пошла она скитаться по городу, вдобавок ко всему еще и оказалась беременна.

Когда пришел срок, родила она девочку. Малышку определили в Дом малютки, а Нину устроили на швейную фабрику уборщицей. Дали ей место в общежитии, но соседки по комнате не захотели жить с ней рядом, и она спала под лестницей. Там ее и обнаружил, свернувшуюся в клубочек, кто-то из работников маминой артели и привел ее к инвалидам.

Все были потрясены судьбой этой несчастной девочки. Председатель артели Михаил Аронович Кербель сказал, что подберет для нее в типографии подходящую работу и устроит в общежитие инвалидов, где ее никто не обидит.

Моя мама, как услышала про девочку, забрала ее к нам домой на выходные. Привела ее, а по ней вши ходуном ходят, и не только на голове, но и по всей одежде. Мама всю ее одежду бросила в печку, остригла Нине волосы, вымыла ее и побежала в аптеку. Там ей дали мазь от вшей. Мама пришла домой, намазала Нине голову и покрыла повязкой, как велели в аптеке. А когда через определенное время сняла повязку, увидела, что у бедной девочки вся кожа с головы слезла. Оказывается, так и было предусмотрено в рецепте мази. Потом кожа постепенно заживала. Мама повязала Нине голову стерильной салфеткой и уложила спать на мою кровать. Спала она почти сутки! За это время наша соседка, у которой была швейная машинка, сшила ей платье и рубашку из ткани, которую дала моя мама. Кто-то из соседей дал девочке чулки, кто-то подобрал еще кое-что из одежды.

Стала Нина работать в типографии, жила в общежитии, но почти каждый день после работы приходила к нам. Мама ее кормила, лечила. Нина часто навещала свою дочку, любила ее и всегда с восторгом рассказывала о ней. Она очень ждала того времени, когда у нее будет возможность забрать дочку к себе.

И таких подопечных, как Нина, у мамы было немало. Одна из них — моя одноклассница Муся Топоркова. Ее звали Марией, но все ласково называли Мусей. Жила Муся недалеко от нашего дома, отца у нее не было, а был отчим, который пил и буянил. И Мусе часто приходилось ночевать у нас. А потом и вообще она стала жить у нас постоянно. Ее мама сама принесла к нам ее вещи, потому что ее муж, когда бывал пьяный, мог всё изорвать, изрубить топором. Для моей мамы Муся стала как еще одна дочка. В мой день рожденья мама покупала подарок мне и точно такой же — Мусе, чтобы ей не обидно было.

Вот такой была моя мама. Намучилась она со мной, у меня ведь с детства тяжелый порок сердца и другие болезни. А она сама была очень больна, но никогда не жаловалась, терпеливо несла свой жизненный крест.

После ухода мамы в мир иной дважды со мной происходили очень похожие необычные случаи. Однажды стала я белить в комнате. Белила вечером, после работы, поэтому пришлось включить переносную лампу-софит. Только собиралась начать, как вдруг отчетливо слышу мамин голос, который говорит мне с тревогой:

— Лида! Лида! Ну Лида же!

У меня мурашки по телу пробежали. В квартире я одна, соседка к сестре ушла. Голос — мамин…

У меня были резиновые перчатки, но я ими не пользовалась. И тут вдруг ни с того ни с сего решила их надеть. Надела перчатку на правую руку, взяла лампу — хотела ее перенести, — и тут случилось короткое замыкание. В комнате погас свет, а в перчатке, на месте ладони, дыра выгорела. Если бы я не надела перчатку, меня бы стукнуло током. Вот о чем тревожилась моя мама! Она и там видит меня, заботится обо мне, старается помочь!

И еще было так. Я выздоравливала после тяжелого перелома ноги, только-только сняли гипс. В квартире я была одна. Вдруг опять слышу мамин голос, и опять мама говорит мне с тревогой:

— Лида! Лида! Ну Лида же!

Дошла до соседки, которая за мной ухаживала, пока я четыре месяца лежала в гипсе. Рассказала ей про голос и говорю:

— Люба, я опять что-то сломаю!

У меня же остеопороз, кости хрупкие, часто случаются переломы…

Она мне отвечает:

— Ну и не ходите никуда, мы все вам сделаем!

Но оказалось, мама тревожилась не обо мне, а о моей приемной дочери. Она жила в Таджикистане. И через два дня в Таджикистане случилось страшное землетрясение. Вот об этом предупреждала меня мама! Дочь потом писала мне, что в земле появилась трещина, задев край ее палатки.

А этот случай произошел со мной 27 августа 2002 года, в канун праздника Успения Пресвятой Богородицы. Мне стало тяжело дышать, пришлось лечь. Чувствую, холодеют ноги, в голове ледяной комок, леденеют руки, плечи. Холод от ног поднимается вверх, от рук опускается вниз. Почему-то понимаю, что когда этот холод соединится, я умру. Вслух говорю: «Господи, не дай мне умереть без Святого Причастия!» Повторяю эти слова вновь и вновь. В это время пришел сосед. Глянул на меня, тронул за руку, за ногу и понял, в чем дело. Он, молодой мужчина, относился ко мне как к матери. Трясет меня за плечо и уговаривает:

— Лидия Алексевна, только не умирайте, я обижусь, если вы умрете…

А у самого глаза влажные. Я ему говорю, что надо батюшку позвать. Настоятель нашей церкви протоиерей Виктор Комаров живет в нашем доме. Но в это время он был на службе в храме. Сосед вызвал «скорую». А машин не хватает, прислали ко мне медсестру молоденькую. Она первым делом ввела мне лекарство от повышенного давления. А я гипотоник! У меня давление, наоборот, пониженное. Но еще до укола я почувствовала, что пальцы рук начинают теплеть. Только медсестра сделала укол, и… вошел батюшка. Это сосед увидел из окна, что он подъехал к дому, побежал и сказал обо мне. Батюшка сразу начал молиться — вот почему стали теплеть пальцы моих рук. Помолился отец Виктор надо мною, потом подошел к моим иконам, еще помолился. Сказал мне:

— Сейчас поеду в церковь, и мы все будем молиться о вас.

Не прошло и часа, как я смогла встать. На столе стояли ампулки, оставленные медсестрой. В них было лекарство, понижающее артериальное давление. Ампулки были пустые…

Вот так Господь по искренней молитве моего духовного отца сохранил мне жизнь. Прошу читателей помолиться о его здравии. Протоиерей Виктор очень болен. У него больное сердце и бронхит в очень тяжелой форме. Дышит с большим трудом, и даже по телефону говорить ему уже нелегко. Богослужения совершать отец Виктор уже не может. С ним рядом его матушка Галина. Помолитесь, пожалуйста, и о ней. Она тоже нездорова, мучают частые головные боли. А ведь они, в общем-то, еще молодые — отцу Виктору 62 года, а матушке 60 лет.

Вымолил мой дорогой батюшка меня и еще раз. Случилось это в 2011 году, в мой день рождения. По моей просьбе батюшка пришел ко мне, чтобы меня пособоровать — я очень плохо себя чувствовала. С ним пришла и матушка. И вот при них я опять стала умирать. Всё повторилось, как в тот, предыдущий раз. Так же стали холодными руки и ноги. Я сказала батюшке, что отхожу. Он стал молиться. Матушка Галина держала мои руки в своих руках и тоже молилась. Не знаю, сколько прошло времени, пока я не почувствовала, что кончики пальцев снова становятся теплыми. Батюшка глянул на меня и с облегчением, с радостью воскликнул:

— Ожила!!!

— Ожила, батюшка!

Вот так в день моего рождения, когда мне исполнялось 84 года, я словно родилась вновь. Дивен Господь! Как Он добр к нам, грешным! Как велика сила молитвы!

Много раз я убеждалась, что если молиться с верой, зная, что Господь слышит, молитва не остается напрасной. Когда что-то прошу у Бога, всегда добавляю: «Господи, Тебе все ведомо. Сотвори со мною, как изволишь, Господи. Ты лучше меня знаешь, что для меня сейчас полезно. Поэтому пусть все будет так, как Ты хочешь. Твори, Господи, волю Твою и даруй мне терпение. Достойное по делам моим приемлю. Слава Богу за все! Слава Богу за все! Слава Богу за все!» И Бог всегда мне помогает.

В одном из номеров «Благовеста» был совет (дословно, конечно, не помню): если что-то потеряешь или кто-то у вас что-то похитит, помолитесь, чтобы Господь принял потерянное как милостыню.

Пенсия у меня тогда была небольшая. Сидела я как-то, перебирала свои рубли-копейки, высчитывала, сколько чего могу купить. В это время пришла ко мне знакомая. Посидели, поговорили, я несколько раз на кухню выходила… А после ее ухода обнаружила, что денег у меня на сто рублей меньше. Не могла поверить своим глазам! Знакомая моя женщина верующая, вряд ли она могла такое сделать. Снова пересчитала — не хватает! И тогда я помолилась:

— Господи! Прости меня, пожалуйста, может быть, я ошибаюсь, но если раба Твоя (не назову здесь имени ее) действительно взяла у меня эти деньги, взыщи с нее их в тройном размере и прими их милостыней во искупление ее грехов и грехов усопших рабов Твоих, о которых помолиться некому. Пусть будет сто рублей от меня и двести — во искупление ее греха. Не наказывай ее меня ради грешной. Буди милостив к нам, грешным.

Молилась я, чтобы Господь взыскал с нее втрое, не потому, что хотела ей зла. А просто переживала за ее душу — такой грех взяла она на себя.

Прошло какое-то время, знакомая вновь пришла ко мне и в разговоре вдруг вспомнила:

— Лидия Алексеевна, помните, я была у вас? От вас пошла в магазин, купить кое-чего. Прихожу, хотела расплатиться с продавцом — и вижу, кошелек потеряла. А там триста рублей было.

Так она мне и не решилась признаться. Но я зла на нее не держу. И ведь как получилось — по воле Божией взяты у нее были эти деньги и стали кому-то милостыней.

Милостыню за усопших рабов Божиих, о ком помолиться некому, стараюсь подавать почаще, сама ведь буду такая. Все мои родные, подруги умерли, всех я пережила, одна осталась. Только с Богом могу поделиться своими бедами и радостями, за всё Его всегда благодарю.

С искренним уважением,

молящаяся о всех вас грешная раба Божия

Лидия Сиднева,

пос. Благовещенка Алтайского края.

 

Интернетверсия газеты Благовест

Posted: 8/08/2014 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: аптека православная

 

«Каждая травка благословлена Богом»

 

alt«И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; — вам сие будет в пищу» (Быт. 1, 29). Эти загадочные для современного «цивилизованного» человека слова из Ветхого Завета вдруг обрели конкретный смысл на встречах с травницейЕленой Федоровной Зайцевой (г. Москва) на Православной выставке, проходившей в Самаре в начале сентября 2011 года. 

Монастырская травница
 


Оказывается, нет «сорняков» в том смысле, в каком мы привыкли думать! Всякая травка нам жизненно нужна и полезна. И все эти «злостные сорняки» — и чертополох, и татарник, и пырей, и полынь, и лопух, и лебеда, — самые нужные нам травы. Вот почему их вокруг такое изобилие! Господь по Своей неизреченной любви дает их всем под ноги — берите, дети, питайтесь, лечитесь. Елена Федоровна часто вспоминает слова своей мамы: «Каждая травка благословлена Богом. Господь пронизывает землю светом и любовью».

А мы недовольно отмахиваемся от безценного Божьего дара, утратив знания о природе, травах, деревьях, которыми всего одно-два столетия назад владел каждый русский человек. Наши благочестивые верующие предки, в отличие от нас, прекрасно знали, как питаться, чем лечиться от разных болезней, обходились без таблеток и были крепкими русскими богатырями.

Но, слава Богу, живы еще хранители традиций! Такие, как Православная Христианка Елена Федоровна Зайцева. Она не обычная травница, хорошо разбирающаяся в травах и их воздействии на организм. Ее восприятие природы не рационалистично, это, прежде всего, благодарение и славословие Богу. Русские люди начали утрачивать религиозное знание природы из-за отхода от веры уже в XIX веке и почти утеряли в безбожном XX столетии. Елена Федоровна Зайцева восприняла его от своей верующей матери и щедро передает другим. Род их отмечен еще одним благодатным явлением. Внук Елены Федоровны Зайцевой — Епископ Корсунский Нестор. Согласитесь, это очень «говорящая» деталь. Есть на Руси и другие травницы, но далеко не у каждой внук сподобился Епископского сана…

Сейчас выходит много книг о травах. Но открываешь их и… тонешь в обилии рецептов, советов. Не знаешь, с чего начать. Поэтому общение с живым носителем традиций неоценимо. Спасибо устроителям Православной выставки, пригласившим в Самару Елену Федоровну, которую часто называют монастырской травницей. Она обучила искусству траволечения насельников двадцати монастырей, выступает с лекциями в монастырях, на приходах. 

На Православной выставке в Самаре в музее имени П.В.Алабина ежедневно с утра до обеда она неутомимо читала лекции, отвечала на многочисленные вопросы, консультировала. Потом ехала в Иверский женский монастырь, где нашла кров на время выставки в Самаре,  — делиться своими знаниями с монахинями, посещала и лечила больных батюшек. Такой плотный «график работы» у Елены Федоровны все летнее время: она ездит по России, собирает травы, лечит, передавая насельникам монастырей и мирянам забытые знания. Зимой по воскресеньям с четырех до семи вечера она читает лекции в Москве в Музее иконы у Никитских ворот, лечит больных. А как только пригреет весеннее солнышко, вновь отправляется в путь по матушке-России.

Легкая и крепкая, она не носит очков, переносит тяготы дальних дорог, хотя ей уже 86 лет. Такие нагрузки не каждый молодой человек смог бы выдержать. Вот великолепный результат постов, питания и лечения Божьими травами. Она считает, что человек молод до пятидесяти лет, от пятидесяти до ста — он пожилой и продолжает активную деятельность. А старость наступает только после ста лет.

В ее семье в голодные двадцатые-тридцатые годы прошлого века все были крепкими и здоровыми, питаясь дикими травами, которые растут в изобилии даже в самые засушливые годы. Но и сейчас это знание нам нужно! Мы находимся в ситуации, когда прилавки переполнены, а купить нечего — вредные добавки, консерванты делают продукты непригодными в пищу. И лечиться чем, неизвестно: многие лекарства являются вредными для организма.

Вот и выходит, что нам срочно надо возвращаться к нашим исконным традициям питания и лечения. Нам предлагают генетически измененные продукты. А трава нас спасет, как спасала русских людей в голод, в Первую и Вторую мировые войны.

Божьи травы — одно из наших средств защиты, сохранения нашего здоровья и жизни. Мы должны, обязаны выжить, выстоять, быть сильными и крепкими. А это требует усилий, многому надо учиться заново. 


«Да будет вам долголетие!»


Мы беседуем с Еленой Федоровной в фойе на втором этаже сестринского корпуса Иверского монастыря, сидя у открытого окошка, откуда тянет прохладным воздухом с Волги в этот теплый сентябрьский вечер. 

— Елена Федоровна, кто ваши родители? Где вы родились?

— Мои родители жили в Петербурге. Отец мой Федор Минаевич Босых был георгиевским кавалером. Он участвовал в Японской войне 1905 года,  награжден Царем золотыми крестами. Когда началась революция, он с мамой и с детьми в 1918 году приехал на родину мамы — в деревню Ново-Перелесово Ефремовского района Тульской области. Вскоре начали создаваться колхозы. Отец не пошел в колхоз. Приехали и забрали его как врага народа. Он отсидел одиннадцать лет. Когда вернулся, был очень болен и скоро умер. Мама Евдокия Григорьевна нас воспитывала одна. Нас было восемь детей: четыре мальчика и четыре девочки.

Старшие сестры — Маруся, Лиза — уехали в Москву. Нюра, которой сейчас 97 лет, осталась. Я родилась в 1925 году на огороде. Мама копала картошку, и у нее начались схватки. Прибежали женщины, я родилась, и они мне пупочек завязали. Приехала телега, взяли два мешка картошки и маму со мной  и поехали домой. Я появилась на свет под Воздвиженье — 26 сентября.

Нас, было, совсем выселили как семью врага народа, но Нюра пошла работать в колхоз, и нас оставили. В колхозе нам почти ничего не платили, только ставили «галочки» за работу и потом выдавали за них по двести граммов муки или зерна.

У нас все-все забрали! Помню, мама нам, сестрам, разделила платки, каждой по четыре платка. Старшие взяли себе хорошие платки, красивые старинные с кистями. Я была младшей, и мне достался только один платок с кистями, а один совсем полинявший. Как-то я пришла домой с улицы, а мама и сестры плачут: «У нас платки забрали». Я побежала в сельсовет, кричу, плачу: «Отдайте мои платки!» Какая-то женщина сказала: «Отдайте ей платки». Я искала, искала среди конфискованных вещей свои платки, нашла, прибежала домой радостная: «Мама, я взяла свои платки!» Она посмотрела: «Деточка, неужели ты не сообразила — взяла старый линялый платок. Надо было взять хорошие платки, с кистями». — «Мама, то платки не мои, а Нюрины и Лизины».

Мама говорила нам, девочкам: «Запомните, никогда не искажайте образ Божий, не красьтесь, не мажьтесь, волосы не отрезайте. Сохраняйте внутреннюю красоту».

Сейчас нас остались в живых три сестры. Однажды мама сказала нам: «Да будет вам долголетие!» И, слава Богу, мы живем долго.


Мама лечила раненых крапивой


— Ваша мама лечила травами?

— Я хорошо помню, как мама лечила тяжело раненных солдат. К нам в деревню их привозили на санях. В селе была школа-семилетка, и раненые лежали на матрацах на полу. Мама часто говорила: «Оставьте его мне, он смертник, а я его вылечу». Мы, дети, толкли крапиву в больших бочках, мама отжимала сок крапивы и поила им обезкровленных солдат — крапива восстанавливает гемоглобин. Кашицей крапивы она обвязывала им раны. Бинтов не было. Нам приносили старые простыни, мама кипятила их и рвала на бинты. Через две-три недели лечения крапивой там, где были гноящиеся раны, появлялась нежная кожица. Так крапива затягивает раны!

Было очень много раненых, а как появились у нас «Катюши», раненых стало меньше. «Катюши» помогли нашим победить немцев.

Мы еще маленькими собирали травы, потому что мама лечила ими многих людей. Она, бывало, возьмет фартук, полный трав, и понесет больным.

Мама готовила вкусные моченые яблоки, но нам их не давала: «Вы все едите, а больные не едят ничего, им яблочка надо». Она мочила яблоки с чернобыльником и ржаной соломой и носила больным. Маму все любили — она была очень добрая.


Конский щавель против дизентерии


Когда началась эпидемия дизентерии, к нам привозили детей, больных дизентерией, таких, что голову не держали, очень истощенных. Мама оставляла их дома, стелила им отдельно на полу. Она поила их отваром корня конского щавеля. Он везде растет как сорняк, осенью и зимой повсюду стоят его коричневые стебли с семенами. Как-то привезли мальчика семи лет — еле живого. Мама постелила ему у нас и давала ему отвар корня конского щавеля. На четвертый день от этого отвара гибнут все палочки дизентерии. И на четвертый день он поднял голову и попросил есть. Мама его спасла. А детей, больных дизентерией, в больницах держат двадцать один день. Любые нарушения кишечные лечатся корнем конского щавеля.


Картошка… с небес!


— Чем вы питались в голодные годы?

— В один год уродилось мало картошки, люди пухли, умирали. А мама все носила картошку больным. Возьмет в фартук  и понесет. И мы, дети, как-то ей сказали: «Что ты носишь картошку другим, ее осталось совсем мало». Она сказала нам: «Вы каждый по шесть картошек съедаете за день, а люди пухнут, умирают». — «И мы будем пухнуть!» — «Нет, не будем, нам Господь даст». — «Мама, что ты говоришь, как это — даст?»

Она повела нас в подвал и показала, сколько у нас осталось картошки — ее было всего с ведро. «Еще только конец апреля, когда еще вырастет наша картошка!» А она опять свое: «Нам Господь даст!» И носит, и носит картошку больным. Прошло время, мы опять спрашиваем: «Мама, наверное, уже совсем нет картошки?» — «Есть. Пойдемте, посмотрим». Когда я вспоминаю об этом, содрогаюсь и плачу. Она носила картошку больным уже недели две, а в подвале как было ведро картошки, так и есть. И мы поверили ей, что нам Господь дает. И спросили: «Мама, а как нам Господь дает?» — «Ангел ночью спускается и приносит картошку». 

Мы ели лебеду, сныть, другие травы и не голодали. Все травы, которые росли на огороде, мы никогда не выбрасывали. У меня в монастырях спрашивают список трав на случай голода, и я им даю список дикорастущих съедобных растений. Я знаю двести сорок съедобных трав: крапиву, сныть, лебеду и другие. Лебеда растет на всех огородах. Она богата белками и заменяет мясо.

У нас в подвале всегда зимой стояли бочки капусты, огурцов и опят. Мы носили маме мешками опята, и она их очень вкусно готовила: не кипятит, а просто обдаст кипятком и добавит приправ. И они такие вкусные были зимой во время поста — мы же все посты держали.

Еще мы питались корнями. Когда ранней весной люди начинали пахать огороды, по всей деревне после боронования мы собирали корни. Таскали эти корни мешками. У нас хранилось на чердаке по двадцать пять — тридцать мешков корней. Намоем их, насушим. У нас был большой камень и поменьше, и по очереди мы перетирали этими камнями корни и превращали их в муку, а мама пекла из нее хлеб. Хлеб из корней вкуснее и питательнее, чем пшеничный. Люди шли по деревне и говорили: «Опять Евдокия душистый хлеб печет!» Мы делали из корней каши, заправки. В 1933 году был голод, умерло много людей. А мы не голодали на этих корнях, ходили румяные. Мама этими корнями лечила многих людей, а в войну раненых.


Дружная Православная семья


— Как вас мама воспитывала?

— Она приучала нас трудиться. Когда наступало лето, мы собирали ягоды — землянику, клубнику — и носили на решетках за двенадцать километров в  Ефремово. Мама нас утречком рано разбудит, мы встанем и понесем ягоды и яблоки к проходной каучукового завода, чтобы успеть к первой смене. Яблоки носила я по восемь килограммов, Леша носил шесть килограммов, Веня, самый младший, — четыре. Продадим яблоки рабочим по пять или три копейки за килограмм, купим хлеба и обратно несем хлеб. День мы собираем ягоды, день — несем продавать. Туда и обратно — двадцать четыре километра, а мы ведь были еще детьми. А сейчас люди одну остановку боятся пройти.

В Ефремово в магазине «Лоскут» дешево продавали небольшие остатки тканей. Я шила из этих лоскутов простыни, наволочки, ребятам рубашки. У меня долго не получались рукава. Сошью, померят: «Ленка, ты опять плохо рукав пришила, переделывай». Однажды я нашла рукав от рубашки, использовала его как выкройку, и у меня стало получаться.

Я была портниха.

Федя, постарше, был ученый. Он работал в школьной библиотеке и читал, читал, читал. Придет к нам, мы его обступим и просим: «Федя, рассказывай!» — и он нам пересказывал книги Драйзера, Гюго, Толстого. Когда началась Великая Отечественная война, братья пошли воевать. Федя пропал без вести, а Миша вернулся с войны контуженный.

Леша, младше меня, был заготовитель. Дядя Никита трудился пастухом и взял Лешу себе в помощники. Они выгонят стадо на поле, дядя Никита скажет Леше: «Ты иди пока колоски собирай». Леша шел на поле и потихоньку рвал и шелушил колоски ржи, пшеницы или гороха, чечевицы и клал в карманы. Летом носил пальто, чтобы не были заметны полные карманы. За сезон он приносил два-три мешка зерна, это нам тоже помогало выжить.

Веня, самый младший, был молитвенник. Когда долго не было дождя, он становился перед иконой и делал по тридцать-сорок земных поклонов. Из нас никто не мог сделать так много поклонов. А он не уставал. Молился: «Боженька, миленький, дай нам дождик, а то у нас огород посохнет!» Недаром говорят, что молитва детей доходит до Бога. И всегда у нас был дождик. Если мама прихворнула, он просил: «Боженька, миленький, мама у нас приболела, кто нас будет кормить?» И она выздоравливала. К нам приходили односельчане: «Веня, помолись!» Он помолится, и все благополучно разрешится.

По малолетству Веня работал не так много, как мы. Мама разделила нам все грядки — Лизе, Марусе, мне, а у Вени не было грядки. Но все равно он помогал, копал картошку. Ведро он не мог поднять, и мама дала ему брезентовую сумочку, с полведра. Он накопает картошку, сложит в сумочку и тоже ссыпает в подвал. Мы все до одного копали, убирали огород.А сейчас многие молодые не хотят работать, даже не уберут за собой. Моя сестра, которой 97 лет, иногда говорит мне: «Сколько тебе таскать мешки с травами. Отдохни». А я ей отвечаю: «Не могу. Как я буду отдыхать? Пока Господь мне силы дает, я буду работать».

Мама учила нас исполнять Божьи заповеди. Помню, постом на стол она ставила большое распятие. Мы садимся есть — она говорит нам: «Смотрите, дети, сейчас пост, не ругайтесь, не обманывайте. Не только еда у нас постная, но и вести себя надо достойно». А Веня смотрит, смотрит на распятие — как заплачет: «Боженька, миленький, за что Тебя распяли? Ой, какие злые люди, ой!» Леша ему говорит: «Вень, ну что ты плачешь? Господь давно уже на небе. У Него Матерь Божия есть и Отец на Небе, Ему теперь там хорошо». — «Леш, а Он опять на землю не придет? Опять Его злые люди не распнут?» — «Нет, Он придет на облаке и будет карать злых людей». Вот такой у нас был Веня. Он вырос, пошел в армию, а когда вернулся, получил высшее образование и работал в закрытом институте, проектировал ракеты. Когда в 1974 году упала наша ракета с космонавтами, он с другими сотрудниками института ходил на место аварии выяснять причину, облучился и через четыре месяца умер.

Я окончила в селе семилетку. Поехала к сестре в Москву, окончила там вечернюю десятилетку и поступила в Московский архитектурно-строительный институт. После окончания поступила на работу в авиационный институт — «почтовый ящик». Там я встретилась с мужем, у нас родилась дочка Люда.


Странствие по России


— Когда и как вы стали лечить травами?

— Еще когда работала в институте. В то время ко мне однажды обратилась знакомая с просьбой помочь дочке Косыгина. Я ей помогла, и меня пригласили лечить министров. Они остались довольны и сказали: «Елена Федоровна, лечите травами, никто вас не тронет». А в 1975 году мне исполнилось 50 лет, и я ушла на пенсию — в нашем институте уходили на пять лет раньше. Стала сама ездить по всей стране и собирать травы, готовить из них сборы и лечить людей. У нас двадцать семь тысяч растений, и нет такого, которое не благословлено Богом. Я всегда думала: «Какая же мудрость Божия! Сколько форм, красок, ароматов. И каждая травка, каждый листочек тянется к Богу».

Многие из трав я знала от мамы. Мама знала трав четыреста, а я — больше тысячи. Тогда книг по травам не было, и я два года просидела в Ленинской библиотеке, выписывая сведения о них. У меня сто четырнадцать толстых общих тетрадей с записями.

Муж у меня любил лежать, читать и не был против моих поездок. Говорю ему: «Мне надо на Кавказ, срочно надо!» — «Поезжай, поезжай. Голову взяла?» — «Взяла». 

Пять лет я проработала в санатории-профилактории Московской Косинской трикотажной фабрики под наблюдением врачей, в 1987 году получила разрешение на работу с больными. Пролечила там тысячу шестьдесят семь человек. Они рассказывали обо мне своим друзьям и знакомым, те — своим. Так у меня появилось много знакомых. К тому же я посылала многим людям бандероли с травами. И почти во всех городах страны у меня появились знакомые. Я обошла и объехала весь  Союз, от Эстонии до Камчатки. Приезжаю в Эстонию, а там у меня друзья — Алма и Артур. Мы с ними собираем травы, и я лечу травами их и их друзей. Я бываю в Пюхтицком монастыре, обучаю монахинь лечиться травами. На Камчатке у меня Володя и Таня. И так везде. Я шесть раз была в Крыму, объездила и облазила его весь. Там очень богатая трава: много шалфея, чабреца, лаванды. На Кавказе я была семь раз. В Таджикистане с осликом ходила в горы за лавандой.

Для меня проблем в поездках никогда не было: как птица полетит и сядет на любом кусте, так и я. В Магаданской области я ходила по лесам и болотам и, если не успевала выйти из тайги до ночи, выбирала пихту с большим суком, привязывала себя к дереву и спала спокойно. Там на земле нельзя спать — вечная мерзлота. Однажды на Кавказе я заблудилась в горах. Начался мелкий дождик, туман, и я потеряла ориентацию. Подошла к кусту, помолилась Богу, попросила: «Ты меня защити», — легла под куст и уснула. А утром этот куст весь расцвел белым цветом! Он, видимо, перед дождем «глазки» закрыл. Но для меня это было как чудо. Солнышко взошло, и я увидела дорогу.

Я много ходила по деревням, заходила в деревне в любой дом, и меня везде принимали. И накормят, и уложат. А постучи сейчас в какую-нибудь квартиру в Москве — перед носом дверь захлопнут, да еще и оскорбят. У людей не осталось доброты, миролюбия, любви. Люди в больших городах измотаны автомобильными пробками, все обезпокоенные, расстроенные, больные. Я старая, в деревне родилась и всегда вспоминаю, какая была раньше разумная, добрая жизнь.


Всего пять-семь травок


— Сейчас травы мало кто знает, а раньше?

— Раньше очень многие люди знали травы. В России в основном все жили в деревне. На огороде у всех росли морковь, свекла, картошка, брюква, редька, репа. Но и сорняки наши предки тоже использовали. На огороде растет пятьдесят — семьдесят трав. Когда вы посадили культурные растения, а между ними выросли сорняки, ни один сорняк не выбрасывайте. Начиная с мокрицы, которую надо есть ранней весной в салате, печь из нее пироги — они вкуснее, чем с капустой. Она укрепляет мышцы сердца. Нет такого академика, который бы укрепил мышцы сердца старого человека, а мокрица это делает.

На Руси в каждом доме обязательно висели травки: ромашка, зверобой, крапива, иван-чай. Пять-семь травок — и люди не болели так часто, как сейчас. Я все время повторяю: имейте в доме зверобой. Он сильнее антибиотиков в два раза. Лечит множество заболеваний! Он и обезболивающий, и заживляющий раны, и противораковый, и вяжущий. В каждом доме всю зиму пили иван-чай. Как жить без него —  вообще невозможно! До революции везде по России дешево продавали для народа корни лопуха, пырея и кипрей. Вот почему кипрей прозвали иван-чай.

Жили люди девяносто, сто лет. Моей одной сестре девяносто два года, другой девяносто семь лет. Живет в старом доме одна — и печку топит, и дрова колет, и за водой ходит, и в храм. Я прихожу к ней, спрашиваю: «Как ты, Нюра, себя чувствуешь?» — «Я — молодая девка». Мы выросли на корнях, на травах.


«Господь даст нужную траву»


Мама нам говорила: «Если человек заболеет, ему Господь всегда даст травку».

Я много езжу по стране и наблюдаю, какая трава перед домами растет. По ней можно определить, какой болезнью хозяин дома болеет.

Иду по деревне, вижу, у дома один спорыш, никакой травы больше нет. Захожу в дом и спрашиваю: «У вас есть такие, у кого болят суставы, спина?» — «Есть…» — «Вам Господь дал перед вашим домом ковер лечебной травы-муравы. Когда будет солнышко, соберите эту траву после росы и пейте». Иду дальше — у дома стеной стоит пустырник. Захожу в дом: «У вас есть кто-нибудь с больным сердцем, высоким давлением, нервный?» — «Есть…» — «Господь вам дал пустырник. Соберите его и пейте». Иду дальше. У дома растет донник. Захожу: «У вас есть кто-то с заболеваниями крови, больными венами?» — «Есть…» — «Вам Господь дает лекарство. У вашего порога оно растет. Собирайте и лечитесь». Иду дальше, вижу, огород весь зарос чистотелом. Значит, в доме болеют или раком, или кожными заболеваниями.

Если у кого-то есть участок земли, и человек заболел, Господь даст ему именно ту траву, которая ему нужна. Болит сердце — вырастут «сердечные» травы. Но если сердце человек вылечит, а на следующий год у него заболеет печень, Господь вытеснит эти травы и даст траву для печени.

Однажды я собралась в детдом в Тульской области, где живут пятьдесят два ребенка. Заведующая мне поплакалась: «Дети продули все матрасы, а купить новые не можем, что делать — ума не приложу». У детей возник энурез на нервной почве. Я приехала к ним и обратила внимание, что у забора детского дома нет ни одной травки, кроме просвирника. А этот цветок хорошо лечит мочевой пузырь. Я привезла им успокаивающий сбор и сказала заведующей: «Поите этим сбором, а еще собирайте просвирник и поите детей». Через год она приехала ко мне домой и поклонилась в ноги: «Все дети вылечились!»


Живое лечится живым


— Елена Федоровна, почему лучше пить траву, а не принимать таблетку?

— У меня был разговор с врачами: «Зачем вы лечите мертвыми таблетками? Там шлифовка, штамповка, красители, химия». — «А ваши травы тоже сухие, мертвые». — «Моими травами вся Россия лечилась. Сухими травами вся скотина питалась. Коровы молоко давали, овцы — мясо. Значит, эти травы  не мертвые. Вот сухое семя укропа. А из него вырастет высокий, цветущий укроп. Посадите вашу самую дорогую таблетку — она не вырастет». Если мы ущипнем себе руку, нам станет больно. Здесь проходят вены, артерии, лимфа, нервы, все живое. А живое надо лечить живым. Травами, которые дает Господь, а не мертвыми таблетками.

В человеческом организме заложена сила регенерации, если только мы не мешаем ему таблетками. Миллионы больных в наше время страдают от побочных эффектов лекарственных аптечных препаратов, многие из них гибнут. Я знакома с академиком Олегом Дмитриевичем Барнауловым из Института мозга человека РАН в Санкт-Петербурге. Он умница, тоже пишет, что травы заботятся о нашем здоровье, а химия не заботится, не может заботиться.


Целебные корни 


— Мы бережем картошку, а сорняки выбрасываем. А они бывают ценнее, чем картошка. Никакие сорняки выбрасывать нельзя. Придет день для каждого человека, когда ему будет нужна не картошка, а лечение.  Все сорняки лечат! Все эти трудноискоренимые сорняки утверждают свою необходимость всему живому на земле.

Я всегда говорю: «Не хотите ничем болеть — накопайте себе три корня — лопуха, пырея  и одуванчика».Из этих корней вы сделаете сбор и будете его пить. Я собираю себе 25 корней, но вы не сможете все собрать, достаточно будет и три.

Пырей — это злостный сорняк, который Господь дает нам буквально под ноги для нашего лечения. Нет ни одного огорода, чтобы он не рос. Нет ни одного заболевания, чтобы он не лечил, начиная с глаз и кончая онкологией. Им лечатся все дикие животные, кошки и собаки. Для человека он безценен тем, что восстанавливает нарушенный обмен веществ. Настой и отвар корневищ применяют при водянке, отеках различного происхождения, цистите, недержании мочи, камнях в почках и желчном пузыре, всех заболеваниях легких, почек, хронических бронхитах, болезнях кишечника, сахарном диабете, гипертонии.

Корни пырея употребляются как болеутоляющее средство при подагре, ревматизме, люмбаго, различных артритах. Сок и отвар свежего растения можно принимать в течение лета, он хорошо помогает при частичной потере зрения. Корень пырея лечит остеохондроз, дисфункцию яичников у женщин, туберкулез легких, экссудативный диатез, фурункулез. Противопоказаний к его приему никаких нет.

Из корней пырея мы мололи муку и пекли хлеб. Он полезнее и вкуснее, чем пшеничный. Из него можно делать каши, кофе. В голодные годы он выручает всех.

Корень одуванчика тоже сорняк. Ранней весной надо собирать листья одуванчика, вымочить их в соленой воде два часа, чтобы ушла горечь, и делать салат. Из его листьев мы варили суп, а корни жарили. Корень одуванчика лечит злокачественную анемию, рак желудка и печени,  воспаление лимфатических узлов, диатез, деформирующий артроз, артрит, остеохондроз, все суставы. Осенью, если вы увидите одуванчик, который не цвел и не отдал все силы цветению, выкапывайте его.


Лопух-«академик»


Однажды я читала лекцию и сказала: «Есть такой академик, который лечит все заболевания. Сидит в земле академик-лопух и ждет, когда его человек возьмет и будет им лечиться».

Сейчас люди почти все больны. Рак просто косит людей. А лопух лечит все онкологические заболевания. Лечит сахарный диабет, бронхит, гайморит,  ревматизм, подагру, артрит, остеохондроз, перелом костей, межпозвоночные грыжи, атеросклероз,  заболевания уха, хроническую коронарную недостаточность.

Лопух лечит гепатит! В Москве много людей, особенно мужчин, болеют гепатитом. Даже стойкий гепатит С вылечивается лопухом без следа. Через два-три месяца лечения нет никакого гепатита. Корень лопуха лечит опухоли печени и даже цирроз печени! Лечит холецистит, болезни почек, дробит камни в почках и желчном пузыре.

Он лечит все кожные заболевания: ожоги, пролежни, экземы, трофические язвы, выпадение волос, гнойные раны, псориаз, красную волчанку и так далее. Никто из кожников не может лечить все кожные заболевания, а он может!

Во время эпидемии гриппа люди бегут к врачам, те назначают антибиотики. А корень лопуха лечит грипп, снимает температуру.

В войну у нас не было обуви. Уже морозы, а мы все ходим босиком. Порой простывали, поднималась температура. Мама даст нам корень лопуха и цветки липы, тепло нас укутает. Мы пропотеем, и никакой температуры у нас нет.

Корень лопуха лечит паралич! Никто никогда паралич не лечил. А он лечит.

Мы из этих корней пекли хлеб, варили каши, делали заправки.

Из молодых листьев лопуха готовили суп и салаты. Сам корень жарили, пекли, делали из него кофе. Когда меня в гостях угощают кофе, я пью и думаю: разве это кофе! Кофе надо делать из корней цикория, лопуха и пырея. Мама готовила такой кофе — он был просто безподобным!

В моей практике был случай: я лечила одного батюшку в Сергиевом Посаде,  у которого были большие грыжи позвоночника. Ему должны были делать операцию медицинские светила в Москве. Я сказала ему: «Пусть ваши светила один месяц подождут». Он пил настойку корней, через месяц я его увидела: от машины идет ко мне свободно и говорит: «У меня нет никаких грыж!»


 Правило заваривания корней


— Как готовить лекарство из корней?

— Самые ценные корни — ранней весной, но их можно копать и осенью. Лопух — двухгодичное растение. Следует выкапывать одногодичный лопух, у которого молодые листья — этот корень очень сильный. А лопух с сухими листьями и репьями уже безполезен, он отдал всю силу цветению. У него можно собрать репьи, настоять и полоскать больные зубы — снимет боль.

Корни выкопать, вымыть, просушить. Корень лопуха толстый, поэтому его надо порезать. Одну столовую ложку сухих измельченных корней залить двумя стаканами кипятка. Кипятить десять минут. Два часа настоять. Процедить и пить по полстакана три раза в день за 10-15 минут до еды. Когда вы пьете лечебный настой до еды, кровь его сразу впитывает и разносит по всему организму. Можно пить сбор корней лопуха, пырея и одуванчика в равных пропорциях или по одному корню: неделю — лопух, неделю — одуванчик, неделю — пырей.

 

 
Благовест портал православной газеты
благовестсамара.рф

 

Posted: 8/08/2014 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: аптека православная

 

«Каждая травка благословлена Богом», часть вторая

altТравница Елена Федоровна Зайцева с наместником Покрово-Еннатского монастыря в Башкирии игуменом Николаем (Чернышевым).

См. также 
Окончание интервью с монастырской травницей Еленой Федоровной Зайцевой.

Целебные травы

— Господь нам дает все нужные травы. Не надо покупать заграничные травы, ехать за ними в Китай или еще куда.

Лебеду добавляют в суп. Мы ее в детстве жарили и ели с картошкой. Сныть используют в супе вмес-то капусты. Из семян ширицы делают муку, добавляют их при солении огурцов.

Полынь держится поближе к людям. Если поднялась температура, воспалился мочевой пузырь — берите ее. Это и сильное успокаивающее средство. Полынь горькая снимает все ушибы, синяки, опухоли. Лечит алкоголизм, тромбофлебит, паралич, инсульт, боли в области малого таза. Полынь обыкновенная (или чернобыльник), лечит эпилепсию, импотенцию у мужчин, нервные и женские заболевания, туберкулез легких, рак желудка, кишечника и саркому.

Дурнишник растет по берегам рек. Лечит раковые опухоли, нефрит, мужские болезни. В Китае все его пьют, и там гораздо меньше рака.

Герань дикая луговая лечит стенокардию, остеохондроз, рак прямой кишки, камни. Татарник лечит рак кожи, геморрой. Чертополох лечит рак груди.

Я делаю настои из 14-15 трав, и каждая травка найдет, где воспаление, застой, опухоль, и будет лечить. Но можно пить и по одной траве.

Всегда советую всем собрать мешок спорыша. Это можно сделать и осенью. Через четыре-пять дней трава высохнет, и ее будет полмешка. И как вы только чуть заболели, ее пейте. Спорыш, или горец птичий, растет у каждого дома, заполонил все тропинки. В прошлом году была засуха, вокруг Москвы все посохло. А спорыш не посох. У него очень питательные семена, птички ими питаются. Не было бы его — они бы погибли. В народе его зовут трава-мурава или гусиная трава. Господь нам его дает.

Если у вас заболит спина, суставы, он выгонит все соли. Эта трава богата солями кремния. Он дробит камни в желчном пузыре, мочевом пузыре, почках. Царапает, царапает эти камни, они превращаются в песочек, и за два-три месяца никаких камней нет. И врачи только удивляются.

Горец птичий лечит туберкулез, цистит, почки, язвенную болезнь желудка, холецистит, ревматизм, ожирение, нервное истощение, аденому предстательной железы у мужчин, рак. Противопоказаний у него нет.

Не только травы лечат, но и каждое дерево. Цветы рябины лечат даже рассеянный склероз. Рябина гонит желчь, препятствует появлению камней в почках. Снижает холестерин, лечит ожирение, болезни щитовидки. Настой и отвар рябины помогают при раке.

Калина обыкновенная лечит злокачественные новообразования различной локализации, желчекаменную и мочекаменную болезни, диатез. Ее можно смешать с медом и есть. Даже косточки ее полезны. Из нее можно делать настойку при раке груди. Осина помогает мужчинам при простатите. Боярышник лечит сердце, береза — почки, дуб — сердце, ольха — кишечник, сосна — легкие. Все деревья лечат!

 

 

Как настаивать травы?

— Для приготовления лекарственного настоя взять две столовые ложки с верхом сбора трав (смешивать травы в равных пропорциях), всыпать в фарфоровый или эмалированный чайник и залить двумя стаканами кипящей воды. Накрыть крышкой или полотенцем и дать настояться 30 минут. Процедить через два-три слоя марли или ситечко и пить по полстакана три раза в день за 10-15 минут до еды. Заваривать настой необходимо утром ежедневно, так как пить вчерашний настой безполезно. Курс лечения — один-полтора месяца. Пить одни и те же травы надо месяц обязательно. Травы воистину лечат, но лечат медленно, незаметно, щадяще. Если бы человек сразу вылечился, ему это было бы, может, и не на пользу. Господь нам вот так говорит: проявите усердие, терпение.

Чтобы не было привыкания, через месяц лечения травами пять дней отдохните и потом пейте еще. Запущенную болезнь надо лечить три-пять месяцев. В термосе травы лучше не заваривать — там мертвая вода. Раньше во всей России пользовались чайниками. Пить настой можно и теплым, и холодным. А вот заваривать его необходимо ежедневно один раз утром — на весь день.

Есть ядовитые травы, они тоже служат человеку — болиголов, дурман, но их настаивают на водке и пьют каплями. Есть безвредные травы — как спорыш. Есть травы немного токсичные, такие, как чистотел, пижма, полынь горькая. Их можно настаивать только одну чайную ложку на два стакана кипятка.

— Когда собирать травы?

— Травы, как и люди: ночью они спят. Утром просыпаются, росой умываются и берут Божью энергию. Человек цветет от 18 до 45 лет, рожает детей, творит. Так и травы: когда они цветут, они самые сильные. Поэтому их собирают, когда они цветут. А когда они отцвели, они отдали всю силу в семена. Травы лучше собирать с молитвой в ясный солнечный день после росы до двух-трех часов дня. Сушить в тени в проветриваемом помещении, лучше всего на чердаке. Если трава высохнет на солнце, она отдаст ту Божию энергию, которую взяла.

Высушенные травы измельчать руками. Нельзя хранить траву в полиэтиленовых пакетах, она задыхается и теряет половину своих свойств. Можно хранить в бумажных пакетах, полотняных мешочках, стеклянных банках. Травы хранятся год, максимум два года.

— Когда собирать листья?

— Ранней весной. Сначала собирают почки: березы, осины, тополя. Как только листья распустились, надо собирать листья березы, осины, лещины до Троицы. Когда земля оттаяла и полезли крапива, одуванчик, чистотел, сныть — их надо собирать. Листья собирают до цветения. У многих трав собирают и семена.

Сборы при разных заболеваниях

— Желудок (гастрит, катар, язва, плохое переваривание) при повышенной кислотности. У того, кто нервничает, выделяется адреналин и обжигает желудок. Нужны успокаивающие травы: пустырник, чернобыльник, зюзник, буковица, мята, мелисса, календула, мать-и-мачеха, тысячелистник, сушеница, шалфей, яснотка белая, лист березы, зверобой, ромашка, подорожник ланцетный, хмель.

Корни валерианы и синюхи голубой.

При пониженной кислотности — те же травы, но добавить подорожник большой.

Печень.

Сначала надо пройти УЗИ, чтобы убедиться, что в печени нет камней, иначе они от трав могут сдвинуться и пойти в протоки. Сбор, когда нет камней: пижма, безсмертник, календула, золотарник, репешок, душица, дымянка, зверобой, крапива, волос кукурузы, лапчатка гусиная, лист мать-и-мачехи, спорыш, хвощ полевой, хмель, череда, чистотел.

Сбор, если есть камни: зверобой, кора крушины, мята перечная, семена льна, семена укропа, крапива, пижма, хмель, чистотел, спорыш. Все травы взять по одной части, а спорыш — пять частей — он удивительно дробит камни.

Пить корни лопуха, цикория, пырея.

Сердечно-сосудистый сбор (гипертония, кардиосклероз, тахикардия и т.д.): астрагал, безсмертник, хвощ полевой, сушеница. Цветы боярышника, пустырник, чернобыльник, мята перечная или любая, мелисса, душица, донник, цветы липы, цветы арники, тысячелистник, горицвет, лист березы, корни валерьяны, омела белая.

Легочный сбор (пневмония, бронхит, катар легких, астма, туберкулез, рак):

шалфей, чабрец, багульник болотный, алтей, мать-и-мачеха, медуница, пикульник, подорожник, цветы бузины черной, фиалка трехцветная, крапива, лист березы, спорыш, почки сосны.

Корни: мыльнянка, девясил, солодка, любисток, ирис луговой.

Почки (нефрит, пиелонефрит, мочекаменная болезнь, почечная недостаточность): хвощ полевой, спорыш, лист березы, лист брусники, иван-чай, зверобой, золотарник, медуница, лист черники, подорожник, мать-и-мачеха, льнянка, грушанка круглолистная, семена укропа, тысячелистник, мята, безсмертник, корни пырея и лопуха.

Почки очищают кровь от солей. Когда они заболевают и перестают выполнять эту функцию, соли откладываются в позвоночнике, в коленях. Поэтому часто прежде надо лечить почки.

Сбор при сахарном диабете: створки зеленой фасоли (богата инсулином), клевер, лист черники, лист черной смородины, лист земляники, лист березы, лист брусники, галега лекарственная, мята, крапива, донник лекарственный, спорыш, календула, хвощ полевой, зверобой, подорожник.

Корни: лопуха, цикория, одуванчика, пиона, девясила, солодки голой.

При гипертонии: лист березы, донник, солодка, душица, мать-и-мачеха, подорожник, хвощ, укроп, плоды аниса, мелисса, пустырник, боярышник, безсмертник, сушеница.

Женские болезни: ромашка, подорожник, тысячелистник, календула, мята, чистотел, буковица, зверобой, крапива, пастушья сумка, ярутка полевая, спорыш, манжетка, клевер, лапчатка, иван-чай, лист березы.

Сбор для лечения разных видов рака: крапива, календула, пижма, зверобой, безсмертник, чистотел, хвощ полевой, спорыш, лист черники, лист березы, вероника, вьюнок полевой (все растение), герань лесная, донник, душица, клевер (цветы и листья), манжетка, мята перечная, подорожник, просвирник, сушеница, татарник, шалфей.

Корни: пырея, лопуха и одуванчика.

Сбор при раке груди: чистотел, календула, ярутка полевая, яснотка белая, цвет каштана, будра полевая, пижма, крапива, зверобой, душица, клевер, подорожник, пырей. В пищу употреблять свеклу, морковь, хрен.

 

Разные советы

 

 

Все дни в Самаре Елена Федоровна консультировала — во время и после лекции ее тесно обступали кольцом люди, пришедшие со своей болью. И она отвечала каждому, приводя на память рецепты трав, давая ценные практические и духовные советы, а иногда на ходу, поговорив с человеком и посмотрев на него, уточняла диагноз. Вот несколько ее советов

— Часто болит сердце…

— У всех сердца есть. Как наше бедное сердце взывает: «Да что вы меня мучаете по всякой мелочи!» Есть люди гордые, тщеславные, им скажут что-нибудь — их мучит обида. Всякая мелочь — а все это сердце переживает. Берегите свои сердца! Недаром Господь сказал: «Умейте прощать!» Пейте сердечно-сосудистый сбор.

— Ухудшается память.

— Нужно взять среднюю головку лука, мелко покрошить, залить одним стаканом холодной воды на ночь. Утром выпить натощак. Пить один месяц — два раза в год.

— Безпокоят полипы в носу. Говорят, надо их вырезать.

— Вырезать полипы в носу не надо, они снова вырастут. Нужно взять цветы белой акации растереть в порошок, добавить сливочного масла и вкладывать на спичке, смазанной маслом. Очистить спелый конский каштан, сделать из него «свечку» и вставлять в нос. Полипы рассасываются.

— Как лечить аллергию?

— При аллергии помогает легочный сбор.

— Замучил гайморит.

— Небольшую красную свеклу варите 20 минут, натрите на терке, отожмите сок. Этот сок закапывать в теплом виде по 5-7 капель три-четыре раза в день. Держать в холодильнике не больше двух-трех дней. Очень хорошее народное средство.

— Безпокоит щитовидка.

— Вам нужен успокаивающий сбор, корень лопуха. Не надо нервничать. Самое главное — надо уметь прощать и смиряться. Не нервничайте, не обижайтесь, не оскорбляйте других. Сразу прощайте. Со мной был случай: одна женщина забрала у меня все травы, десять мешков, которые я собирала все лето. Она хотела, чтобы я у нее работала: «Будете у меня получать 20 процентов за работу». Я поехала к батюшке на Пюхтицкое подворье: «Что мне делать?» А он сказал: «Не скорбите». Помолился — и вся обида у меня прошла. И взял меня с собой в Крым.

— У меня астма.

— Астма бывает обычно у тех, кто перенес в младенчестве или детстве воспаление легких. Начинается все с бронхита, кашля — забиты альвеолы легких, особенно когда мы много едим картошку и макароны. А потом переходит в астму. Надо пропить легочные травы: мать-и-мачеха, шалфей, череда, цвет липы, багульник, душица, гулявник, донник, почки сосны, спорыш, лист березы. Все вместе смешать и пить месяц — все пройдет. Чем больше из вас выйдет зеленой густоты, тем лучше. Вы задышите.

— Безпокоят камни в печени и почках.

— Их лечат три корня (см. прошлый выпуск) и трава-мурава.

— Как вылечить полипы внутренних органов?

— С ними справляется чистотел. Настаивать одну чайную ложку на два стакана кипятка, потому что он немного токсичный.

— Как избавиться от запоров?

— Эффективное средство от хронических запоров: 1 пачка коры крушины, 1 флакон холосаса, 1 стакан изюма. Крушину и изюм кипятить в 1 литре воды 30 минут на медленном огне, остудить, процедить через два слоя марли. Отжимки выбросить. В жидкость влить холосас. Пить по столовой ложке три раза в день до еды. Хранить в холодном месте.

— Как лечить алкоголизм?

— Взять одну часть полыни и четыре части чабреца (Богородская трава). Три чайные ложки сбора на полтора стакана воды кипятить 20 минут на медленном огне, настаивать полчаса. Пить по одной столовой ложке две-три недели три раза в день перед едой — снижает тягу к алкоголю.

— У меня склероз сосудов.

— Пейте сердечно-сосудистый сбор. И плоды красной рябины.

— Мне надо делать операцию — удалять пупочную грыжу, а врачи не берутся, потому что я два инфаркта перенесла, сердце теперь не вылечу.

— Почему не вылечите? Пейте сердечно-сосудистый сбор, а потом сделайте операцию.

— У сына шизофрения.

— После того, как в газете «Здоровый образ жизни» в Москве напечатали мою статью, я получила за два года тысячу двести писем. Из них 412 — о детях, заболевших эпилепсией и шизофренией. Я пошла к своему духовному отцу Архимандриту Кириллу (Павлову) и сказала: «Батюшка, все пишут примерно одинаково: «Был хороший ребенок, потом стал раздражительным, неуправляемым, стал вскрикивать ночью. Возникла эпилепсия». Что мне им отвечать?» А батюшка сказал: «Напишите всем под копирку: кто вам дорог — дитя или телевизор?» У меня нет телевизора. У моих детей и внуков тоже нет телевизора. Телевизор вообще лучше не иметь дома. Эпилептиков лечить так: давать им успокаивающий сбор и оторвать от телевизора.

— У меня внучок шести лет плохо говорит, его отец пьяный маленьким напугал.

— Научите ребенка молитвам. Пусть он поет, поет и поет молитву — «Отче наш», «Царице моя Преблагая» — любую молитву. Давайте ему успокаивающий сбор. Его надо часто причащать Святых Христовых Таин. Скажите матери: «Хочет она, чтобы дитя было нормальным, пусть чаще причащает». Помоги вам Господи!

-У сына 28-ми лет утренний кашель, он не курит, не пьет, врачи не могут найти причину. А кашляет до такой степени, что его рвет.

— Ему нужно нервы успокаивать и часто причащаться. Пропить шалфей, чабрец, мать-и-мачеху, первоцвет, почки сосны, вереск, медуницу, душицу, донник, багульник болотный. Найдите хотя бы 7-8 трав, сделайте из них сбор и поите его.

— У моего папы рак третьей степени. Врачи отказались его лечить, говорят — безполезно.

— Почему безполезно? Три стадии рака лечатся, если человек серьезно займется лечением. Если он постится, причащается, рак в нем может «сидеть» и не развиваться. Рак четвертой стадии не лечится. Такого человека только исповедуйте и причащайте.

— У меня голова кружится.

— Соли в позвоночнике перекрывают кровоток, он плохо в голову идет, и возникает кислородное голодание, кружится голова. Пейте спорыш и три корня.

— Что пить при беременности?

— При беременности много противопоказаний при лечении травами. Так, если пить душицу, может быть выкидыш. Тут надо проявлять осторожность.

— Поджелудочная железа болит во время поста. Можно ли мне есть мясо?

— Больных батюшки благословляют есть рыбу, молочные продукты. Но мясо никому нельзя есть постом! Нельзя есть мясо раковым больным. Если такой больной ест мясо, раковые клетки словно бы прыгают и радуются, и растут быстрее в два раза.

Елена Федоровна с особой любовью относится к детям и старикам.

— Есть такие мамы, которые только о себе заботятся, красятся, наряжаются, а дите на втором плане. Приводят больных деток ко мне, а мне таких детишек очень жалко. Я езжу по детским домам и вижу, как страдают дети. В одном детдоме пятьдесят два ребенка всю зиму не выходят на улицу: нет курточки и обуви выйти погулять. В нашем храме мы собрали и отвезли им вещи. Как не жалеть детишек, — это ангелы! Они страдают от равнодушия родителей. И бабушек мне всегда жалко, они измученные такие. В деревне выйдут вечером посидеть отдохнуть, наденут платочки беленькие. А руки такие заскорузлые, всю жизнь трудились.

К ней привели девочку, у которой часто бывает воспаление легких.

— Ты зачем болеешь? Простываешь? Ты не должна болеть — ты в юбке ходишь. А у тех, кто ходит в брюках, животики болят и спина. Ты не ходи в брюках. Особенно не ешь макароны — они слизистые, забивают альвеолы легких.

И добавила — для родителей:

— Пусть она попьет легочный сбор.

 

Совет на пост

— Что есть во время поста, чтобы не ослабеть?

— Всем, кто постится, — купите себе килограммов десять овса. Один стакан овсяной крупы залить четырьмя стаканами кипятка и поставить на час на медленный огонь. Овсяной кисель надо слить и пить. Хотите есть — пейте, хотите пить — пейте. И ежедневно пейте овсяный кисель. Раньше вся Россия засеивалась овсом. Вся скотина, домашние птицы питались овсом. Царская армия питалась овсом. Все посты люди питались овсом. Овес — это самая полезная крупа. Она укрепляет иммунную систему, лечит сердце, печень. Поднимает больных со смертного одра. Овсу можно пропеть целую оду. Лидия Костина, автор ряда книг о лечении травами, умирала, и мать ее спасала овсом. Она каждый день пила по сто граммов овсяного киселя и выжила. А вот овсяные хлопья, в отличие от овсяной крупы, из-за механической переработки теряют лечебные свойства.

Съедайте ежедневно по пять грецких орехов. Они настолько богаты микроэлементами, витаминами, аминокислотами, белками, что превосходят мясо и рыбу.

Ежедневно съедайте 2-3 столовых ложки меда.

1 столовую ложку плодов шиповника залить двумя стаканами кипятка, настоять полчаса, процедить и пить в течение дня. Получая эти четыре компонента, вы никогда не ослабнете от поста.

 

 

Растительная пища на столе

— Елена Федоровна, что вы обычно едите?

— У меня на столе в основном растительная пища: каши, картошка, огурцы соленые, грибы. А если нет поста, я себе позволяю рыбку. Раньше все соблюдали посты, мясо ели редко. Сейчас в любом доме в холодильнике — мясо, колбасы, а нужно питаться растительной пищей. Когда много ешь мяса, печень пропускает жир в кровь. Нам нужны витамины, микроэлементы — они все находятся в растительной пище.

Особенно старым людям нельзя есть мясо. Раньше старики ели мясо только по великим праздникам. Сейчас говорят: «Как без мяса? Ослабнешь». А я никогда мяса не ем, по горам лазаю и таскаю рюкзаки по тридцать килограммов. Мама у нас все лето делала окрошку. А еще ржаной, овсяной, медовый квас. Ни чай, ни кофе не полезны. Полезны квас и чистая вода. Квас — для улучшения зрения, успокаивает, помогает против цинги.

Хлеб на закваске против хлеба на дрожжах

 

 

 

Я не ем не только мясо, но не ем и хлеб на термофильных дрожжах. Мы все страдаем от этого хлеба. А без хлеба нельзя. Господь заложил в зерновые культуры все ценное. Но сейчас в основной продукт заложили отраву.

Хлеб, испеченный на дрожжах, зеленеет и чернеет. А хлеб, испеченный на закваске, просто твердеет. Негативное воздействие дрожжей на организм открыли многие ученые. Главное свойство дрожжей — брожение, и кровь начинает не циркулировать, а бродить. Сивушный газ поступает в мозг, ухудшается память, способность к логическому мышлению, творческому труду. Дрожжи действуют на клеточном уровне, образуя раковые опухоли, они приводят к образованию алкогольной зависимости.

Раньше весь хлеб пекли на закваске. Даже замуж девушку не брали, если она не умела печь хлеб. Пора вернуться к традиционной выпечке хлеба на закваске. В Москве в Зачатьевском монастыре всем желающим дают закваску — пожалуйста, пеките хороший хлеб.

Монастырский рецепт хмелевой закваски:

 

 

100 г хмеля на 3 литра воды довести до кипения. Дать остыть до температуры парного молока. Добавить один стакан сахара и 400 г пшеничной муки с отрубями. Дать отстояться сутки. Добавить полкило картофельного пюре и поставить в теплое место. Когда пена осядет, на четвертые сутки, можно поставить в холодильник. Хранится 4 месяца.

Опара.

1 стакан закваски, 1, 5 л теплой воды, 3 столовые ложки сахара, 1 столовая ложка меда. 1 столовая ложка муки с отрубями (1 сорта) развести до концентрации кефира, поставить на ночь в теплое место. Добавить муку и сделать как густую сметану. Поставить на два часа подходить.

Когда поднимется, добавить соль и замесить тесто. Добавить 2 столовые ложки растительного масла и 1 столовую ложку меда. Поставить подходить. Если тесто не оседает, то, значит, оно еще не набрало кислоты. Когда оседает, оно готово.

В стихотворении «Тайны ремесла» Анна Ахматова написала:

Когда б вы знали, из какого сора

растут стихи, не ведая стыда.

Как желтый одуванчик у забора,

как лопухи и лебеда.

Тайна творчества, тайна лечения, здоровья, тайна жизни. Анна Андреевна прозорливо перечислила самые нужные человеку в его земной жизни травы.

Нужно только принять этот Божий дар.

А на прощанье Елена Федоровна мне сказала: «Занимайся своим здоровьем, лечись травами. Православию нужны крепкие и здоровые люди». Это наказ всем нам.

 

.

 


Posted: 8/08/2014 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Православная поэзия

 

"Господи, воззвах к Тебе, услыши мя"

 

 

"Господи,  воззвах к Тебе, услыши мя",

Грешные уста не затвори,

Не отвергнувший Закхея-мытаря,

Вечерю со мною сотвори.

 

"Отврати лице Твое от грех моих",

Волны беззаконий утиши.

Недостойному рабу благослови

Белую одежду для души.

 

"Коль возлюбленна селения Твоя"

Как прекрасны горние сады,

И негаснущая чистая заря,

И источники живой воды!

 

"Боже..., возжада Тебе душа моя".

Сердце воспылало, словно воск,

От сошествия Небесного огня

В день святой, когда вошел Христос.

 

"Пролию пред Ним моление мое"

В тишине, колени преклонив.

Оправдай меня Любовью на Суде,

К древу Жизни душу возвратив.

 

"Благость сотворил еси с рабом Твоим",

Из небытия изъял на свет.

Радостно и с трепетом свой скромный гимн

Воспеваю, Господи, Тебе.

 

   

 

Posted: 24/07/2014 - 5 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 С Богом жить легко и радостно

 

«С Богом жить легко и радостно»

Письмо нашего читателя.

Господи, благослови!

Достопочтенная редакция газеты «Благовест» и журнала «Лампада»! Пишет к вам многогрешный раб Божий Павел. Человек я неграмотный, может, что скажу не так, только душа у меня болит за наше подрастающее поколение. Всё бы им гулять, а о спасении души мало кто думает… А как их воспитать? Если мы, взрослые, сами не научимся молиться, Богу угождать, мы и детей не сможем воспитать правильно. Вот и хочу рассказать, как меня родители воспитывали.

Родился я восемнадцатым ребенком в крестьянско-христианской семье, на 52-м году жизни моей покойной мамочки и 66-м году жизни отца. Крестили меня в храме в честь святых Апостолов Петра и Павла. И так как был я самый маленький, то и назвали меня Павлом. Родителей моих звали Власий и Параскева, оба они были без образования. Отец хоть алфавит знал. Мама моя букв не различала, а вот в полночь ее разбуди и спроси: «Бабо Параско, а какой завтра праздник?» — и она без запинки ответит: Святителя Спиридона Тримифунтского, или преподобного Саввы Освященного, или иного какого святого. А я, грешник, так не могу — мне в календарь надо заглянуть, потом ответить.

Учился я в двух «академиях» — первом и втором классе, а третий класс так и не закончил. Третья моя «академия» — жизнь. И скоро уж пойду к Господу сдавать «экзамен»…

Учеба в школе мне никак не давалась, хотя в церкви я уже читал Часы и Апостол. В жизни мне помогло другое образование — духовное, которое дали мне родители.

Дитя со дня появления на свет Божий должно видеть огонек лампады или свечи перед святым образом, движение руки в крестном знамении, чувствовать запах ладана, слышать звуки родного голоса, произносящего святые слова молитв, — знать домашнюю малую Церковь. Вот тут-то и образовывайся. Молись, трудись и учись.

В нашей семье все вставали в четыре часа утра на молитву. Даже когда я был грудным младенцем, все равно участвовал вместе со всеми в домашней молитве. Потом меня и других младших детей укладывали досыпать, а старшие шли выполнять полученные ими от родителей поручения. Причем должен отметить, что поручения были всем равные по трудности и никогда и никем не отменялись. Если папа говорил выполнить что-то, то мама уже не могла пожалеть и отменить поручение, и наоборот, папа не отменял поручений, которые давала нам мама.

alt

Урядник Войска Донского Никита Ершёв с женой и десятью сыновьями, станица Ермаковская, Тихий Дон. Глядя на этот снимок, понимаешь, почему Российская Империя была неодолима для врагов.

Если мама с какими-то домашними делами не справлялась, не успевала все сделать, то всегда просила нашего отца помочь. И он никогда ей не отказывал, делал работу, которая считалась чисто женской, и ничего зазорного в этом не видел. Вот здесь и проявлялась его любовь, проявлялось взаимопонимание.

В нашей семье из восемнадцати родившихся детей были только четыре девочки. Они помогали маме, а мальчики выполняли мужскую работу по двору.

В семь часов утра по установившимся семейным правилам все садились за стол. И что Господь послал и благословил, а мама со своими помощницами приготовили и подали на стол, то берите и ешьте, кто сколько пожелает. Покушали, убрали — и всё, до обеда никаких кусков никому. В час дня всей семьей садились обедать, в семь вечера ужинали.

Порезвиться, поиграть, побегать — всё это было, но как награда за выполненное поручение. Сделал всё, что родители поручили, — иди поиграй. Но через час чтоб был дома. Было и так, что пришел через час, а родители говорят: «Можешь еще часок погулять», — это уже двойная награда за послушание. И резвились, и веселились, и трудились так, как это нужно для Бога, без нытья и хлюпанья, тем более без всяких «не хочу».Слово родителей было для нас непреложным законом.

В девять часов — вечернее правило и отдых. Таков был уклад жизни нашей необразованной семьи.

Что этот уклад был правильным, я ощутил, когда меня призвали в армию. Ох как он мне помог в первые дни моей армейской службы! Подъем в шесть утра — для меня проще простого, ведь дома я привык просыпаться в четыре. За 45 секунд одеться мне тоже было легко, поскольку я уже проснулся, помолился всеми молитвами, которые помню наизусть. Дежурный по роте начинает нас будить, а я уже готов. Среди других новобранцев первые дни был ропот, тяжело им пришлось. А мне служба давалась легко. И физическая нагрузка была нипочем — дома на молитве я каждый день делал 150-200 поклонов, а они ох как развивают мышцы и поясницы, и рук, и ног. Всем парням советую приучить себя вместо утренней зарядки (или перед ней) ежедневно класть поклоны перед святой иконой — и всё будет хорошо, разовьетесь духовно и физически, и Господь всегда будет вам помогать.

Когда меня призывали в армию, к моей маме приехал из райцентра военный комиссар и говорит: «Прасковья Климентьевна, государство, учитывая, что много ваших сыновей служили и воевали, есть и погибшие в Великую Отечественную войну, предоставляет вам право младшего сына оставить при себе. Возраст у вас преклонный, вы нуждаетесь в его помощи». А мама моя ему в ответ: «Что ж он, в рубашке родился? Братья его воевали, погибли, а он за их могилами будет скрываться? Пусть идет и служит, как все. А я буду ждать его, как ждала других сыновей. Но не всех дождалась… » Понимала моя мама, что без армейской службы не стать мне настоящим мужчиной.

Служил я в авиации, но в обслуживании самолетов, на земле, — на Украине, в Миргороде, том самом, где бывал и который описал Николай Васильевич Гоголь. Запомнил я Миргород как обыкновенный провинциальный городок, каких у нас сотни. Бюст Гоголя на вокзале, старое здание народного театра, несколько старинных красивых домов — вот и все, что там было примечательного. Тогда там даже не было асфальта, на центральной улице — булыжная мостовая. Артиллерийский полк располагался в Миргороде с Царских времен, а авиабаза была уже детищем советского периода.

В первый год службы в Великую Субботу я отпросился во второй половине дня в увольнение и пошел в собор, читать Деяния Апостолов. Представьте только, солдат Советских Вооруженных Сил в армейской форме под Святую Пасху читает в соборе Апостол. До сих пор жалею, что увольнение мне дали только до 24.00 и я не смог помолиться на Пасхальной заутрене. Без пятнадцати минут двенадцать оставил собор и побежал, чтобы не опоздать в часть. На следующий день опять взял увольнение, пошел в собор, молился за Пасхальной вечерней. Похристосовался с батюшкой, получил от него в подарок пасхальное яйцо и пошел в часть.

В Светлый понедельник служба шла своим чередом, а во вторник после завтрака старшина мне говорит: «Мухин, тебя вызывает в штаб базы подполковник Орлов». Это был наш замполит. Ну, я пошел к нему. Думал, сейчас будет мне выговор за то, что ходил в церковь. Но замполит встретил меня хорошо. Проговорили мы с ним тихо и спокойно почти четыре часа. Он расспрашивал меня, откуда я призвался, какая у меня семья, как я сумел еще до совершеннолетия получить профессию тракториста — всю подноготную мою узнал. Потом встал из-за стола, обнял меня по-отечески и говорит: «Так держать, сынок! Если бы не такие люди, как твоя семья, может, и не выстояли бы мы в войну. Всегда помни и благодари своих родителей, хорошо они тебя воспитали!»

Мамочка, как и обещала, дождалась меня из армии, но уже была старенькая и слабенькая. Недолго мы с ней пожили после моего дембеля, всего-то два с половиной года. И ушла она навсегда домой, к нашему Отцу Небесному, оставив меня здесь, оканчивать третью мою «академию». А я вот все никак ее не окончу. Казалось бы, подготовился к «экзамену» — а тут, как назло, опять вылезает какой-нибудь грех. А с грехом к Богу идт